Он всегда возвращается.

Джин шел по длинному школьному коридору. Звонкие звуки собственных шагов отскакивали от каменного пола и ударялись о стены, разлетаясь в стороны. Тянет капюшон куртки до самых глаз, в надежде, что так меньше людей узнают в нем «его». Только незамеченным пройти до класса не получается и со всех сторон слышится: «Смотрите, он пришел», «Да как он посмел, после всего…», «Что с ним не так?», «Он гей. Он влюбился в парня», «Я бы лучше умер на его месте». Абстрагироваться от назойливых шепотков за спиной не получается, и они упорно забираются в уши, как змеи в птичьи гнезда. Джину хочется зажать руками уши, прекратить поток осуждения, что льется на него от обезличенной массы или убежать куда-нибудь подальше и спрятаться, но он не может позволить себе такую слабость на глазах у насмехающейся толпы. Они ведь как стервятники только этого и ждут, верно? Наконец, он достиг заветной аудитории. Прошел на место не поднимая головы, присел и только тут заметил, что ни Тэхена, ни Чонгука нет - их столы пусты. Одноклассники, все как один, таращатся в его сторону и опять шепчутся… Джин ощущал взгляды кожей, будто голый перед толпой. Он словно экспонат в цирке уродов. Со звонком, оповещающим начало урока в класс вошла учительница Чхве и после стандартного приветствия, попросила всех сесть, и объявила: - Ученики, сегодня у вас проверочный экзамен. Прошу убрать все лишнее со столов, а вам, ученик Ким Сокджин необходимо пройти в кабинет директора, - договорила она, повернувшись в сторону Кима. - А, экзамен? - растеряно спросил он. - Напишите позже. Идите. Джин робко постучал в дверь директорского кабинета. Вошел, потупив глаза в темный паркет, поклонился, а разогнувшись заметил, что Тэхен с Чонгуком тоже здесь. Он замялся в нерешительности. Директор, окинув взглядом визитера, без слов указал ему на стул в аккурат напротив Тэ. Личные тираны Джина сейчас не выглядят нахальными и дерзкими, как обычно. Их спины прямые, пиджаки застегнуты, рубашки заправлены в брюки, руки на коленях, они сейчас образцовые ученики старшей школы. Тэхен даже очки нацепил. - Ну что же, теперь, когда все участники конфликта в сборе, необходимо выяснить, что же произошло между вами тремя. Неприятно осознавать, что мой сын замешан в истории взбудоражившей учеников и учителей нашей школы. И ты, Тэхен, твой отец в отъезде по делам бизнеса, он доверил мне разобраться во всем и при необходимости наказать виновных, - начал речь директор, - Итак, кто первый желает высказаться по этому поводу? Повисло молчание. Напряжение в комнате - хоть ножом режь. Директор встал со своего кресла, оперся пальцами рук об стол, перемещая тяжелый взгляд с одного юнца на другого. - Чонгук? Тэхен? Может быть, вы, молодой человек? - настаивал директор Чон. - Ученик Ким Сокджин, - негромко представился Джин. - Отец… - вскрикнул Чонгук, но осёкся, - То есть, директор Чон, на самом деле, не было, никакого конфликта. Это была шутка. Нас неправильно поняли, правда, Тэхен? Тэ, который все это время сидел и рассматривал свои пальцы, повернул голову на Чонгука, посмотрел на него, а затем медленно перевел взгляд прямо перед собой, на лицо Сокджина и ответил: - Действительно, директор Чон, мы не хотели ничего плохого, и готовы принести извинения одноклассникам и учителям за глупую шутку. Директор вздохнул. - А вы, ученик Ким Сокджин, не хотите ничего добавить к сказанному? - обратился мужчина к Джину. Джин решал для себя, как ему поступить? Солгать директору, что все было шуткой и продолжать терпеть издевательства над собой еще долгие полтора года до выпуска? Он не сомневался, после всего случившегося издевки этих двоих станут еще жестче, еще изощреннее. Как ему поступить? Может попытаться исправить положение? Директор ему показался справедливым человеком. Он поможет. Приструнит сына и его дружков. Двоякие чувства терзали душу парня. С одной стороны - это же Тэхен - его первая юношеская любовь, чистая как слеза, а с другой стороны - слезы не счастья, слезы обиды. Джин решился… - Простите, директор Чон, но мне есть, что сказать, - голос Сокджина слегка дрогнул. Он крепко схватился руками за край стола, ища в себе силы продолжить. - Конфликт между мной и учениками Ким Тэхеном и Чон Чонгуком существует долгое время. На самом деле, он существует с моего перевода в эту школу, с первого класса. Я не знаю почему, если честно. Я не сделал ничего плохого, чтобы заслужить подобное отношение к себе, - Джин замолчал, обдумывая следующие слова. Выдохнув, продолжил, - История с поздравительным шоколадом, якобы от меня ученику Ким Тэхену, возможно, шутка, но злая, я не делал этого. Он не сомневался, что директору донесли все в мельчайших подробностях и мужчина понял, о чем речь. Джин солгал, но в свою пользу. Это была его маленькая месть. По мере сказанного Сокджином, глаза, на лицах напротив, наливались яростью, а губы синхронно сжимались в полоску. Тэ был зол, Чонгук не меньше. - Отец… - начал было Чон младший, но директор его перебил взмахом руки, вынуждая замолчать. - Ну, что же. Я выслушал обе стороны и готов сделать выводы, - устало заговорил он, - Не сомневаюсь в умениях Чонгука портить людям жизнь. Мужчина повернулся к своему сыну, который сидел неподвижно и яростно сжимал челюсти, глянул на него с нескрываемым недовольством, а потом снова повернулся к Джину. - Но, и вы, ученик Ким Сокджин виноваты в том, что так долго молчали об издевательствах, не доложив мне обо всем должным образом, что в итоге привело к скандальному происшествию. Я отстраняю всех троих от занятий до конца семестра, контрольные экзамены вам придется сдавать во время каникул. Можете идти, Ким Сокджин, и подумайте обо всем хорошенько. Джину ничего не оставалось, как встать, попрощаться с директором, и выйти из кабинета. Две пары озлобленных глаз проводили его до дверей. Он еще не подозревал, какую совершил ошибку, не промолчав перед директором. Для Джина отстранение от учебы на небольшой период времени не представляло угрозы, да и проблем со сдачей экзамена во время каникул не будет. А для Тэхена и Чонгука это был провал. Планы поехать в Ёнпхён, погонять на лыжах с друзьями и хорошенькими девочками растаяли как снег. Их ждали горы, белоснежные склоны, безудержные вечеринки, море дорогого алкоголя и жаркие ночи, а дождались дополнительные занятия, незапланированные посещения школы и масса других проблем, обещанных отцом Чонгука. «Эй, страшила, стой, где стоишь!»: - услышал Джин голос Чон Чонгука за спиной. Он резко обернулся. Увидел быстро приближающихся к нему двух парней и в панике завращал головой ища пути отступления. Только охранник, которого ждал Сокджин у ворот школы куда-то запропастился. «Бежать, надо бежать», - пульсирует красными знаками у него в голове. Слова Чона не обещают конструктивного диалога. Издалека видно насколько он зол. И парень бежит в другую сторону от ворот, в надежде спастись от разъяренных одноклассников в стенах школы. Территория школьного двора сейчас, когда он убегает от преследователей, кажется Джину непозволительно большой и еще этот тяжелый рюкзак, что бьется о спину. За долю секунды он принимает решение скинуть его с плеч, лучше пожертвовать им, чем собственным телом, ведь если его поймают, бить будут, однозначно. Только это решение оказалось стратегически неверным и от того фатальным. Ему пришлось замедлиться, чтобы выполнить свой план и этого крохотного замедления хватило спортивному Чонгуку нагнать и силой толчка сбить жертву с ног. Джин упал, ударяясь о землю всей поверхностью тела. Ладони проехались по прошлогоднему сухому газону раздирая кожу, в глазах потемнело, а во рту ощущался металлический вкус крови, кажется, он прикусил язык. Очки улетели далеко вперед головы и теперь он почти слеп. Он лежал без движения несколько секунд, а потом попытался привстать на колени, чувствуя разливающуюся боль. Его преследователи стояли над ним. Сокджин посмотрел наверх и увидел, как нога Чона бьет его в плечо, он снова упал, но теперь на спину и больше не пытался встать. Чон снова пинает его по ребрам. - Поднимайся, мразь. - Иди нахуй, - огрызается Джин. Это все, что ему остается в такой ситуации. - Вставай, сука, - злобно выплевывает Чонгук. Ким, собравшись с силами, приседает, опираясь на оцарапанную руку. Ему больно и страшно, но он старается не выдать себя. Чон присел на корточки, схватился пальцами за джинов подбородок, потянул на себя и с мерзкой улыбочкой произнес: - Ну, теперь, когда ты набегался, может быть, мы поговорим, долбанный пидор? Что за хрень ты нёс в кабинете отца? Тэхен, стоял рядом, наблюдал за действиями друга, потом положил ладонь тому на плечо, не отрывая растерянных глаз от Сокджина. - Оставь его, Чонгук, - сказал он, - Страшила достаточно получил сегодня. Пусть катится ко всем чертям. Чон дернул плечом, в попытке сбросить руку Тэ. - Ты думаешь, этого достаточно для него? А я так не считаю. Из-за него мы лишились возможности отлично провести время на каникулах, отец заблокировал мою карту, для тебя родители тоже придумают наказание, а ты считаешь, что этому пидору достаточно? - зло прошипел он, сквозь сомкнутые зубы, повернув лицо в сторону Тэхена, - Или ты жалеешь его, потому что он влюблен в тебя, а? Ким замолчал, закусил губу и сделал пару шагов назад, а Чон поднялся на ноги и продолжил: - Вставай, выблядок, нам нужно найти тихое местечко для продолжения разговора. Он схватил Джина за волосы и потянул на себя. Джин в попытке освободиться поймал руку мучителя за запястье и по инерции поднялся на ноги. Чонгук разжал ладонь, но только для того, чтобы развернуть свою жертву и толкнуть в спину. - Шевели ногами и без фокусов. Не пытайся сбежать снова. Не получится. А Сокджин и не пытается. Слишком ослаб и морально и физически, да и куда он побежит без очков, которые остались лежать в жухлой траве. Задний двор школы, куда выходят окна только технических комнат, где стоят мусорные баки, там, где, почти нет шансов, что их обнаружат, туда заруливает троица парней. Чонгук без предупреждения, с силой бьет Джина под дых. Джин складывается пополам от боли, хватаясь руками за живот, он не может вздохнуть и падает на колени. - Теперь, мы можем поговорить, и не бояться, что нам помешают, правда, страшила? - прорычал Гук, с гаденькой ухмылкой, - Чего ты добивался своей ложью? Ты думал, что это сойдет тебе с рук? Он обернулся к стоящему за его спиной Тэхену. - Тэ, а ты ничего не хочешь сказать нашему другу - страшиле? Тэхен смотрел в сторону и молчал, нервно заламывая пальцы. Чон заметил что с ним какая-то фигня. Почему он отводит глаза, почему не хочет наказать этого уродливого очкарика? - Или ты его жалеешь? Так давай отпустим, пусть идет. Пусть получит, чего хочет, - Чонгук почти перешел на крик, - А знаешь, страшила, я догадываюсь, чего ты хочешь, на самом деле и могу дать тебе, - с улыбкой маньяка на охоте, прошептал Гук, наклонившись к уху Джина. Он выпрямился, облизывая губы и потянулся руками к ширинке своих брюк. У Сокджина глаза округлились от страха. Холодный липкий пот пропитал ткань его рубашки, но боль от удара в живот уже не сковывала дыхание. - Что ты делаешь? - отупленно пробормотал он. - Какого чёрта ты творишь, Чон? - вторит Джину Тэхен, когда повернувшись видит, как Чонгук достает свой мягкий член из штанов. - Я, всего лишь хочу исполнить желание страшилы, - он правой рукой схватил Сокджина за затылок и попытался подтянуть к своему паху, - Эй, урод, выходи из транса, открывай свой рот. Джин наконец-то отходит от шока, его инстинкт самосохранения снова начинает действовать, адреналин в крови закипает, от чего все тело в треморе. Стоя на коленях, он изо всех сил толкает Чона в бедра. - Не буду. Я не хочу. Отвали от меня, ненормальный, - кричит он. Лицо Гука исказилось яростной гримасой. Он сжал руку в кулак и с размаха ударил в чужое лицо. Со сдавленным стоном Сокджин упал на грязный бетонный пол. Из разбитого носа хлещет кровь - ее так много, что вся не успевает выходить наружу и стекает в горло. Чтобы не захлебнуться он повернулся на бок принимая позу эмбриона, инстинктивно накрывая ладонями окровавленное лицо. Чонгук, все еще стоит рядом, взглядом победителя смотрит сверху в низ. - Ащщ, вот теперь, достаточно с этой твари, теперь мы квиты, за испорченные каникулы. Застегивает ширинку. Собирает слюну во рту и с остервенением плюет на Джина. - Советую не появляться в этой школе, а лучше сдохни где-нибудь и избавь мир от себя, жалкий пидор. Пошли, Тэ, - он схватил Тэхена за руку и попытался сдвинуть того с места, попутно замечая, насколько у него холодные пальцы и глаза полные ужаса, - Пошли… Нам надо уходить, пока никто не просёк. Джин лежит и слышит звуки удаляющихся быстрых шагов, его лицо пульсирует болью, губы ссохлись от крови, но, кажется, кровотечение из носа прекратилось. Он переворачивается с бока на спину, не обращая внимания на боль. Раскидывает руки в стороны. Смотрит близорукими глазами в небо, а на небе, те же тучи, что полчаса назад, когда он стоял у ворот и ждал сторожа, который открыл бы ему их и выпустил за территорию, но его почему-то не оказалось на месте. «Отвратительный, какой же ты отвратительный, Сокджин, - обращается он сам к себе мысленно, - Когда, ты успел стать таким, или может всегда им был? Почему ты разрешил сделать это с собой, почему не сопротивлялся сильнее? Холодно. Надо попытаться встать или плевать… наверное, мне действительно стоит умереть, так всем будет лучше». Слез не было, возможно, исчерпался лимит. Щелчок зажигалки. Какой-то мальчишка забежал за мусорные баки, покурить без палева. - Вот черт… - только смог сказать он, когда заметил парня в крови.