Он всегда возвращается.

Дорога до многоэтажного здания, в котором находился офис адвоката Ким Намджуна, заняла добрые полтора часа, с учетом утренних пробок. Некоторое время, пока Джин находился в салоне автомобиля, насквозь пропахшего никотиновым смогом, пытался дозвониться до Тэхена. Снова и снова набирал цифры, хотя наперед знал, что это бесполезно. Так же бесполезно, как спрашивать что-то у водителя седана. Тот на все вопросы, как заведенная бездушная кукла отвечал, что ему ничего неизвестно, только велено было доставить господина Ким Сокджина в целости и сохранности. Даже вопрос о слежке нисколько не смутил помощника и также остался проигнорированным. «Бесчувственный болван?», - так и просилось сорваться с языка Джина, когда он отчаялся получить какую-либо информацию, но он тактично замолчал, отвернулся к окну и утонул в мыслях о неминуемой встрече с донсеном и предположениях, каким образом он мог быть связан с исчезновением Тэ. Лифт послушно отсчитал двадцать этажей и открылся, выпуская своих пассажиров. Двое мужчин проследовали по длинному коридору. Металлическая табличка цвета золота с выгравированным именем владельца, оповещала о том, что они прибыли по назначению. Спутник Сокджина постучал и, подождав десять секунд, распахнул дверь, остановившись на пороге, и слегка подтолкнул подопечного внутрь. - Адвокат Ким Намджун? - полувопросительно подал голос помощник, как бы говоря о том, что задание выполнено и одновременно спрашивая, будут ли еще распоряжения. - Вы свободны, - отозвался Джун, не поднимая головы от папки с бумагами, которые лежали перед ним. Он поправил съехавшие с переносицы очки и продолжил свое занятие, перекладывая бумаги на столе с места на место, что-то черкал в ежедневнике, сверяясь с календарем, не скрывая на лице своей занятости. Помощник поклонился и, отступив назад, оставил двух мужчин наедине. Нависла гнетущая тишина, даже звуки города не проникали сквозь звукоизоляционные стекла окон, только шелест бумаги документов, которые читал и перекладывал донсен раздражал слух Джина. Он, по-прежнему стоял в ожидании, когда младший заговорит первым и в нерешительности крутил в руках телефон. Как же он ненавидел свою робость, но ничего поделать не мог. Он родился с этим, жил с этим и почти смирился с этим, но прямо сейчас неприязнь к самому себе переполняла Джина. Ведь по дороге к офису, он представлял, как ворвется в кабинет, громким голосом потребует объяснения с Намджуна, но вид авторитетного и властного брата вернул с небес на землю, указывая, какой он слабак на самом деле. - Так и будешь стоять у порога? - Джун оторвался от работы и послал колкий испытующий взгляд в сторону Джина. От звука его голоса, наполненного сталью, как если бы директор адвокатской канторы говорил с провинившимся подчиненным Джин даже не дернулся, что не осталось незамеченным младшим. Господи, да он вздрагивал от пролетевшей мимо мухи или от звука удара упавшего на пол предмета, а тут от волнения тело одеревенело, а ноги приросли к полу. Но, в то же время, в груди под ребрами, у самого сердца разливалось тепло от созерцания этого сильного мужчины, пусть он немного осунулся и похудел, но все так же красив. Старший понял, насколько он скучал по нему. В сею же минуту, захотелось сбежать из его поля зрения или наоборот кинуться в объятия. Джин чувствовал себя преданным своими же эмоциями, какофония собственных чувств сводила с ума. И еще это неотвратимое понимание: тучи над его головой сгущаются медленно, но верно. - Джун-а, что происходит? - спросил Ким старший, со свойственной ему плаксивостью в голосе. Намджун снял очки, отложил их в сторону, встал изо стола, обошел его и схватившись за спинку, повернул в сторону хёна клиентское кресло. - Для начала не хочешь присесть? - ответил он, вопросом на вопрос, хотя тон его голоса немного смягчился. Джину ничего не оставалось кроме как повиноваться. Он сделал несколько шагов и сел туда, куда ему было указано. Теперь донсен повернул кресло к себе, вместе с мужчиной в нем и навис сверху, удерживая вес тела на вытянутых руках, оперевшись об подлокотники. Он наклонился так низко, что старший мог почувствовать его горячее дыхание на коже. - Давно не виделись, хёни, - промурлыкал Намджун, притворно ласково, сверля глазами дыру между бровей на чужом лице, потом переместил взгляд на губы, что были полураскрыты и усиленно втягивали воздух. Не отдавая себе отсчета, он сам облизнулся, как гепард на охоте. - Ты… ты мне не ответил, - почти заикаясь, настаивал старший, вжимаясь в мягкую спинку и чувствуя, как режется об елейную улыбку напротив, - Твой помощник сказал мне, что разговор будет о Ким Тэхене. Я не могу с ним связаться последние два дня. Ты имеешь к этому отношение? - Ким Тэхен? - Джун выпрямился и оттолкнулся от кресла, оно по инерции откатилось чуть назад, - Ах, да. Именно за этим я тебя и позвал. Он вернулся к столу, водрузил на нос очки и взял в руку папку, которую просматривал до этого. Вновь подошел к Джину и почти не глядя бросил ее ему на колени. - Вот, взгляни. Джин прочитал надписи на переплёте. - Я не понимаю… что это? - Читай, хен, - губы Намджуна растянулись в улыбке, а глаза были холодны и пронизывали насквозь. Сокджин расстегнул папку, глаза забегали по строчкам, мозг впитывал полученную информацию, и чем больше он вникал в напечатанное, тем шире становились его зрачки. Адреналин выплеснулся в кровь, руки заходили ходуном так, что папка чуть не выпадала из них, но наплевав на такую мелочь как тремор и слезная пелена под веками, Джин продолжал вчитываться в текст, собирая все сведения воедино. Хотя теперь для этого приходилось прилагать больше усилий. Прошло по меньшей мере десять минут, прежде чем Намджун, посчитав, что дал достаточно времени старшему чтобы разобраться, кашлянул, прочистив горло и взглянул на ручные часы на запястье, намекая, что готов обсудить сложившуюся ситуацию. - Надеюсь, тебе все понятно? - спросил он, потирая переносицу и собирая морщинки на лбу. - Джун, его обвиняют в приобретении и хранении наркотиков? - Джин заговорил, сбивчиво, задыхаясь, заглядывая в чужое лицо, - Как такое возможно? - А именно в приобретении и хранении кокаина, причем довольно крупной партии, возможно даже к этому обвинению добавится еще и распространение, - донсен так буднично и спокойно рассказывал, словно речь шла о том, что он ел на завтрак сегодня, - Ты же знаешь, какие в нашей стране положены тюремные сроки по таким статьям? - Сроки? Какие сроки? - спросил Джин убитым голосом. - От пятнадцати до двадцати лет. Это очень долго – почти четверть жизни. Отец ему не сможет помочь в этот раз, потому что, в прошлом у Ким Тэхена имелся подобный опыт. Семь лет назад, он уже подвергался аресту по той же статье. Тогда его отмазали и увезли в Японию, сейчас не думаю, что такое возможно. В этот раз его задержали в ночном клубе, в компании друзей, им так же предъявлено обвинение. Пока все держится в секрете, журналисты не прознали очередной скандал. Об этом позаботились, но это временная мера. Старший Ким соскочил с кресла. Папка, лежавшая на его коленях, упала на пол, но он даже не заметил, как наступил на нее, когда подошел на ватных ногах к донсену. - И что же теперь делать, Намджун? - прошептал он пересохшими бледными губами. Его глаза лихорадочно блестели, выделяясь на застывшем лице. - Что же делать? Джун обхватил плечи Джина руками и слегка встряхнул, приводя в чувства. - Вернись ко мне. Давай забудем все, что произошло между нами, и начнем заново, - быстро заговорил он, повышая голос, больше не стараясь сдерживать себя. В голосе его уже не было той твердости и самоуверенности с которой он встретил Джина. - Что? - встрепенулся старший и уперся в грудь донсена ладонями, непроизвольно реагируя на странные слова, - Какое это сейчас имеет значение? О чем ты говоришь? - Я говорю о том, что от твоего решения зависит судьба Ким Тэхена. Если ты вернешься ко мне и забудешь о его существовании, я приложу все усилия, чтобы он вышел сухим из воды. Он продолжит оставаться на свободе, вернется в Японию и даже ничего не потеряет. Я развалю обвинение, я могу гарантировать такой исход. Никто не сможет помочь Тэхену, кроме меня. Джун еще сильнее сжал Джина, а потом резко притянул к себе и обнял, зарываясь лицом в основание шеи хена, не переставая бормотать слова, между хаотичными поцелуями: - Я так скучал по тебе. Не могу без тебя жить, спать, есть. Дышать не могу. Пожалуйста, возвращайся. Не в силах даже двинуться с места, Джин позволил себя обнимать. Темная аура окутала его, лишая последнего самообладания. Мысли безостановочно крутились в голове вокруг слов младшего Кима. Затем он подумал, что возможно Джун причастен к обвинению. Но это была настолько нелепая мысль, что он пытался прогнать ее, но почему-то не получалось. А ведь он мог. Влияния и связей у него достаточно, чтобы не побояться пойти на такой риск и подставить под обвинение. Намджун больше не чувствовал сопротивления хена, ослабил хватку и Джину было этого достаточно для освобождения от медвежьих объятий. Он отстранился и посмотрел вперед, слегка закидывая голову. - Скажи мне, откуда у тебя столько информации о деле Ким Тэхена, откуда эта папка? Каким образом ты связан с ним? Джун выдохнул, расслабил руки, выпуская Сокджина, и сделал шаг назад, а затем и вовсе обернулся к нему спиной, выпрямляя плечи и возвращая контроль над своим телом и ситуацией в целом. Когда он повернулся к хену лицом, то снова выглядел, как равнодушный, холодный и знающий свое дело законник. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда он заявил, что является адвокатом господина Ким Тэхена. Его нанял отец обвиняемого, для защиты того в суде и у Намджуна не было ни одной причины отказываться от дела, и более того – он сам предложил свои услуги. - Но зачем тебе его защищать? Ты же ненавидишь его, - обескуражено спросил Джин, падая назад в кресло и путаясь пальцами в своих волосах. - Чтобы суметь надавить на тебя, хен. Сделай выбор - он или я. Намджун подобрал папку валяющуюся у ног старшего, аккуратно сложил выпавшие листы и грузно сел в кресло за рабочим столом, снова сняв несчастные очки и отбросив их в сторону от себя, как если бы они ему смертельно надоели. - Выберешь меня и Тэхен выйдет на свободу в течение пары недель, даже не запятнав репутации, но если решишь дальше любить его, то придется подождать пару десятилетий прежде чем вы опять окажитесь в объятиях друг друга. Так что прими решение, хен, у тебя сутки на размышление, - последние слова донсена давали понять, что аудиенция подошла к концу. Все карты раскрыты и козыри на руках младшего. Игра окончена. - Это жестоко даже для тебя, Джуни, - тихо произнес Джин, поднимаясь из кресла, опираясь ослабевшими руками о подлокотники, словно столетний старик. Сейчас, можно было подумать, что даже помещение, в котором они находятся, оказывало физическое воздействие на его организм и психику - как вампир высасывало последние соки. Жуткое чувство дежавю. - Ты мой. Так было и будет. Прими это, - услышал он за спиной, когда направился на выход, - Водитель отвезет тебя до квартиры, в которой ты временно проживаешь. Он уже ждет внизу. До скорого, хен. По дороге домой, из офиса Намджуна, Джину пару раз звонил управляющий ресторанчика, в котором он так хотел работать, но ответить на звонок, так и не решился. Какой теперь в этом смысл? Вечером того же дня, Сокджин, привычно уселся на полу в кухне, подперев спиной стену. Он чувствовал себя, словно после наркоза - комната плыла перед глазами размытыми кругами, как на картинах Ван Гога. В его руке зеленая стеклянная бутылка, в желудке ничего кроме обжигающей жидкости, в ушах белый шум - неужели это все, чего он добился тщетными попытками независимой жизни. Да уж… приплыли. Когда все стало настолько опасным? Эти двое роковых мужчин заполнили собой весь его мир, не оставляя места для самого себя. Он заблудился в них как в лабиринте, из которого не может найти выход. И чем глубже он заходит, тем сильнее теряется. Неужели любовь такая? Наполненная эгоизмом, жадностью, страданиями, неблагодарностью и неутолимой страстью обладать. Ха… А разве сам он не был жалким эгоистом? С радостью принимал все, что давал ему Джун, алчно сгребая в свои закрома. Даже сердце младшего не сделал исключением. Он знал… всегда знал, задолго до первого переезда к донсену, что тот питает к нему совсем небратскую любовь и потакал ему, кормил свое самолюбие чужими чувствами. Ни поэтому ли, он не смог просто дружить с Тэхеном, не переходя за рамки дозволенного? Ведь дружба никогда не может быть односторонней, как любовь. Хотя, кого он обманывает? Сам ведь понимал, что любовь исключительно редко заканчивается дружбой. Дружбы ему было мало. Самолюбие поднимало голову, открывало голодный рот и требовало еще сердец. Вот к чему привел его комплекс недолюбленного ребенка - терзания и боль всех троих. Секундная мысль, как вспышка блеснула в мозгу Кима, что возможно было бы лучше вообще сбежать от обоих. Это многое бы упростило. Начать все с нуля где-нибудь далеко отсюда, допустим в другой стране. Сейчас же собрать чемодан, достать паспорт из шкафа, вызвать такси и уехать в аэропорт... ...нет – слишком страшно. Он не сможет выжить в одиночку. Слишком слаб. Не приспособлен. Хотя чемодан собрать все же придется. Когда слезные дорожки высохли, решение было принято. Он вернется к донсену. Он всегда возвращается. *** Год и шесть месяцев спустя. - Чем занят, хен? - Намджун только что вышел из ванной комнаты в их спальне, не менее роскошной, чем в квартире в Корее. На голове висело полотенце, но капли воды с волос еще падали на пол. Голышом он проследовал мимо старшего к шкафу с бельем. - Ну и жарища сегодня, кондиционеры в офисе еле справляются, - вздохнул он. - Только живя здесь, в Сингапуре, я понял всю прелесть Корейской зимы. Не услышав ответа, он обернулся посмотреть на старшего и заметил в его руках журнал. - Что читаешь? - Да ничего особенного, - Джин невольно засмотрелся на обнаженные мощные ягодицы младшего, которые красиво поочередно перекатывались от каждого шага, поэтому не сразу отреагировал на слова донсена, - Я тут кое-что вычитал. Ты знал, что древние греки верили, что когда-то каждое человеческое существо состояло из двух половинок, соединенных сердцем, чувствами и разумом, и они были так счастливы, что у них не было необходимости поклоняться богам. И вот, самый главный бог Зевс позавидовал людям, разделил их на две части и раскидал по разным сторонам земли. И теперь каждая половина странствует в поисках второй, и не может обрести счастья и покоя, пока не найдет. Романтично, правда? Джун посмотрел на Джина долгим, наполненным нежностью взглядом. - Я нашел свою вторую половину, хен. Я нашел тебя. Для абсолютного счастья, мне достаточно, - он улыбнулся и натянул на тело халат, - Пойду, заварю нам чай. Здешняя горничная совершенно не справляется с этим, - добавил он, завязывая пояс. Сокджин оставшись в одиночестве, вернулся к своему занятию и лениво перелистывал страницы журнала в поисках интересных статей. Внезапно тишину прервал телефонный звонок. Он дотянулся до своего телефона. Номер неизвестен. - Слушаю, - сказал он, поднеся аппарат к уху. - Сокджин? - раздалось на том конце знакомым голосом, от которого сердце Кима совершило кульбит. Замер не дыша. - Тэхен? Это ты? - Да, и я так скучал по тебе. - Боже мой… я тоже.