Делать всё ради неё.

С момента инцидента с разбойниками в лесу прошло две недели. Благодаря Борре, Малефисенте и Диавалю никто из волшебных созданий не пострадал, а бандиты встретили свою судьбу, и, с той поры на землях Топких Болот вновь воцарились мир и покой. Забавно как, казалось бы, непростительные глупость и безрассудство Борры лететь в одиночку, и спровоцировать военный конфликт, обрекая тем самым свой собственный народ и королевство Авроры на угрозу новой войны, наоборот - предотвратили её. Это обернулось удачно для всех, кроме него самого. Но Борра стремительно шёл на поправку. И когда ему стало лучше, у него появились силы проанализировать случившееся. Рана на тот момент всё еще немного беспокоила его, но как раз кому-кому, а ему-то было не привыкать. По его шрамам на теле можно было написать книгу истории войны человечества с эльфами. И он был не один такой. У кого-то в их племени жизнь сложилась гораздо печальнее. Стоит просто спросить любого воина или воительницу, и они с тоской на лице поведают очередную историю из тысячи других о жестокости людей и наивности эльфов. Расскажут о том, чего не вернуть ни магией, ни любовью, ни добротой, но что останется в их памяти навеки. Ожесточенные и обоженные войной они до недавнего времени продолжали принимать удары судьбы, пока не появилась Малефисента. Эльфы живут очень долго и Борра помнил всё. Хотя по их меркам он был молод. Только сейчас, с появлением Малефисенты в его жизни, он впервые за долгое время задумался. Часами он в одиночестве молча лежал в тени ветвей этого могучего дерева и просто с грустью в глазах смотрел на останки некогда могучей птицы Феникс, прародительницы всего его народа. Ему было стыдно перед ней. Стыдно перед Малефисентой. Перед Диавалем, который был вынужден рисковать своей жизнью ради него. Они с вороном не особо-то и ладили, не были близки. Борру раздражали его вечное занудство и советы, Диаваля раздражал несносный характер эльфа. Диаваль был даже еще более занудным, чем Коналл. Борра интуитивно закатил глаза и вздохнул своим мыслям. Вот такая вот очаровательная взаимная лёгкая неприязнь. Поэтому Борра не ожидал, что ворону будет не всё равно. Еще больше он не ожидал, что тот не оставит его умирать. И он чувствовал себя виноватым перед ним. Как воин Борра в первую очередь оценил храбрость этого черноволосого с виду незаурядного парня, и, теперь он всегда будет на его стороне, встанет на его защиту. Он у него в долгу. Народ, который Борра всегда пытался сберечь силой, чуть не заплатил кровью за его собственные ошибки. Хоть большинство эльфов теперь и разбрелись по Болотам, но они не оставили свою Обитель пустовать. На данный момент это было единственное место где еще можно было гарантировано вытащить с того света раненных, если, конечно, у них оставались силы бороться за свою жизнь. Была еще детвора и их родители, которые пока что не способны на дальние перелёты. Пусть и дистанция не была такой уж и большой, но тем не менее. Иногда к нему захаживал Удо с этой своей несносной детской свитой. Дети не были бы детьми, если бы сразу же не набрасывались на бедного Борру и не начинали играть с его волосами, рогами и крыльями. Иногда мальчики даже лицо ему раскрашивали, а девочки обвивали рога разноцветными ленточками и заплетали маленькие косички с цветочками. Почему тёмный эльф позволял им делать его жертвой всех этих детских шалостей - он сам не знал. Естественно они требовали у него рассказывать им истории. Естественно у Борры не было выбора. Дети - безжалостны. Растерзают. А потом они еще долго не могли успокоится после этих историй, изображая из себя великих воинов. Крику тогда было - жуть. Разогнать их мог только Удо, ну и нагоняй от старейшин, если они были рядом, присматривая за Боррой. А самому воителю ничего не оставалось кроме как терпеть "юных разбойников", как он их сам про себя в уме называл. - И как ты их только выдерживаешь?.. - тяжело вздыхая спрашивал тогда Борра у Удо. - Ну, не говори так, Борра. Это же дети. Себя бы вспомнил в их годы. Удивительно как ТЕБЯ до сих пор все выдерживают. Забавно вообще видеть твоё растерянное и напуганное лицо каждый раз, когда мальцы проявляют к тебе интерес, друг мой, - с улыбкой на лице отвечал Удо, поднимая на руки маленькую девчушку в желтом платье, затем продолжил подкалывать товарища с пафосной интонацией. - Воин, который не боится конфликтов - шарахается при виде детей. Кто бы мог подумать. Борра в ответ на его колкости только хмыкнул и отвел взгляд. Рана, будто будучи за одно с Удо, больно кольнула и заставила Борру слегка поморщиться. Затем он уже с наглой ухмылкой перевёл взгляд обратно на друга и игривым тоном подхватил общее настроение: - Смейся-смейся. Ты погоди, я скоро встану, вот тогда настанет моя очередь смеяться, брат. Придам твоему белому цвету алых красок, - разумеется он не угрожал всерьез. Они уже давно с Удо близкие товарищи, хоть и отличаются друг от друга как огонь и вода. - Аха-ха-ха! - тут же залился смехом Удо. - Борра, ты встань сначала! Даже будучи раненым ты продолжаешь угрожать. Я бы поостерёгся. Ты как всегда - не меняешься. А если серьезно, то успокоился бы уже наконец. - Еще чего. Не стану. - Даже ради неё? И тут Борра осёкся. Разумеется он понял о ком речь. Взгляд у него тут же сделался мрачнее тучи. - С ней ты совершенно другой, - спокойно продолжал Удо тепло улыбаясь ребёнку, что играл с его волосами, и иногда переводя взгляд на друга. - То, как ты уже с нежностью смотришь на неё, думая, что она не видит. Как ты молча выслушиваешь её и боишься перебить, хотя обычно ты мало с кем церемонишься, согласись. Ты всегда готов подать ей руку помощи, даже когда она не просит этого. Ты стал другим. Удо замолчал и теперь выжидающее смотрел на реакцию Борры, который в свою очередь задумчиво глядел куда-то в сторону и хранил молчание. Казалось он не слышит, что ему говорят. А Борра просто не знал, что ответить. Признать свою привязанность к кому-то гордость не позволяла. Ему было непривычно к тому же. Любовь была ему чужда. По крайней мере раньше ему так казалось. Среди его сородичей множество красивых женщин, но Борра никогда их не замечал. Точнее, он никогда не обращал на них внимание как на девушек. Он всегда испытывал равнодушие. Даже когда он был юношей его друзья уже тогда ухлёстывали за девицами и даже находили пару в молодости, а он, и еще пара ребят, предпочитали любовным приключениям искусство боя. Отец им гордился, а мать переживала, что мальчик так и останется один. А потом родителей не стало и тут навыки уже возмужавшего Борры очень пригодились. Крики убийц его родителей до сих пор эхом отзываются у него в голове. От этих вдруг нахлынувших воспоминаний Борра еще больше помрачнел. Удо еще какое-то время ждал пока его друг наконец-то подаст хоть какие-то признаки того, что он слушал и слушает, но затем лишь обреченно вздохнул: - Дурак ты, Борра. Самый что ни есть. Ты её не заслуживаешь, но при этом ты чем-то приковал её внимание к себе. И не делай вид, что ты не понимаешь о чем я. Ты её здорово напугал своими выходками. В общем... - Удо устало махнул рукой. - Эх, да ну тебя... Всему своё время. Выздоравливай. Я тебе фруктов принёс, кстати. Ну и малышня от себя сладостями угостила. Отдыхай, друг. - Спасибо... - тихо ответил Борра, когда фигуры белоснежного эльфа и ребятни были уже далеко. Наблюдавший издалека за этой картиной черный как смоль ворон тихо, и с некой грустью, каркнул и взмыл ввысь, обратно к топям. Прошло всего три дня. Старейшины четырех народов тёмных эльфов дали Борре добро и отпустили наконец на свободу. А тому уже было невтерпеж столько времени лежа проводить. Попрощавшись с Удо он вернулся на материк, на Болота. На теле остался лишь глубокий шрам, что по-прежнему иногда ныл, если Борра снова подвергал себя нагрузкам несмотря на предостережения этого не делать. Вскоре и он сам понял, что сейчас лучше не упражняться. Еще бы не понять, когда ты чувствуешь как гневный взгляд прекрасных желто-зеленых глаз чуть ли не дырку в спине делает. Малефисента строго-настрого запретила ему силовые нагрузки, дабы не тревожить рану, и теперь эльфу нечем было заняться, а когда он предлагал кому-либо свою помощь, то все вежливо отказывались, дабы поберечь здоровье сородича и не нарваться на гнев эльфийки. Хотя столь очевидная забота со стороны Владычицы тьмы была ему приятна, он вёл себя крайней сдержанно. Она навещала его каждый день: они прогуливались по территории Топких Болот, болтая обо всём на свете и не было уже того смущения, что возникало между ними, когда они оставались одни. Малефисента стала интересоваться его прошлым. Задавала кучу вопросов. А он терпеливо отвечал ей и был готов делится с ней чем угодно, будто и не было никогда такого понятия как "личное". Некоторыми воспоминаниями ему было больно делиться. Малефисента тоже перестала вести себя закрыто и понемногу рассказывала ему всё больше и больше о себе: начиная с того времени, когда она была маленькой девочкой и заканчивая нынешними днями. Она так же рассказала ему свою историю со Стефаном и как вообще Аврора появилась в её жизни. Одно лишь имя "Стефан" заставляло Борру брезгливо морщиться. Это имя пробуждало странный гнев в его душе, ярость и ненависть. Желание... убивать. Заметив что-то неладное с её соратником Малефисента тут же взяла его за руку и легонько сжала. Борра вылез из своих мыслей и обеспокоенно посмотрел на неё, а затем выдохнул, извинившись. - Ничего, всё в порядке, Борра. Уже в порядке, - последнюю фразу она проговорила тихо, глядя в его глаза. В своих несчастьях они были даже немного похожи. Порой по ночам они просто молча сидели на берегу у болот и любовались видом на звезды, на снующих туда-сюда сородичей в небе и на танцующих над водной гладью волшебных существ. Малефисента не сразу осознала, что инстинктивно выбрала то самое место, где когда-то Стефан предал её, украв её крылья. А Борра заметил и понял, но не хотел ворошить её прошлое. Она невольно поёжилась, что не ускользнуло от Борры, и тот тут же инстинктивно, осторожно, прикрыл её своим крылом. Сделай такое кто раньше, она холодно отказалась бы от такой заботы, резко оборвав наглеца, но сейчас... Она благодарно кивнула ему и слегка улыбнулась уголками губ. Борра кивнул в ответ. Затем Малефисента неожиданно для самой себя осторожно придвинулась к нему ближе, а у эльфа отчего-то стало так тепло на душе, что он едва сдержал свою улыбку. Диаваль, как обычно, наблюдал за ними издалека и не смел прерывать идиллию. В последнее время он перестал вмешиваться. Они еще какое-то время так тихо сидели, а затем разошлись кто куда по своим делам. Она отдыхать, так как был поздний час, а он еще какое-то время посидел в кругу своего пустынного племени в компании Ини и остальных, а затем там же незаметно для себя заснул у тлеющего костра. И вот спустя всего день они вновь проводят время вместе как близкие друзья, часами болтая о чем только можно. Однако женщина была слишком задумчива и даже мрачновата, Борра заметив это, осторожно поинтересовался: - С тобой всё хорошо? Малефисента перевела на него растерянный взгляд, в котором читалось смятение. Но она быстро поменялась в лице и нацепила свою любимую язвительную ухмылочку. - Да так, я вот всё думала о том, что с тобой сделаю, когда ты окончательно поправишься. Так как ты уже полностью здоров, то... - но её голос дрогнул. Эльф видел, что эти слова были произнесены вперемешку с волнением и нотками страха. Причина была ясна: он едва не погиб. Она волновалась за него, а Борра намеренно ослушался её. Ослушался ту, которой обещал быть верным всегда и во всём. Борра молча глядел на неё. Но затем он отважился на единственную вещь которую доселе почему-то боялся сделать. Мужчина не спеша подошёл к ней вплотную, взял её изящную ладонь в свою, поглаживая большим пальцем нежную кожу и посмотрел ей в глаза взглядом полного заботы и нежности, которую он на самом деле так хотел ей подарить в благодарность за своё спасение. - Ты спасла мне жизнь. Если бы не ты, то я был бы уже мёртв, - тихо проговорил Борра. Малефисента задержала дыхание, её взгляд был опущен, но она всем своим естеством чувствовала близость мужчины, что так ласково гладил её руку. Она смотрела на его ладонь покрытую мелкими шрамами. Эльфийка всё не решалась поднять на него свой взгляд, что было весьма необычно для неё. Малефисента всегда была гордой и волевой женщиной, и то, что она сейчас испытывала смущение находясь в непосредственной близости с этим эльфом, заставило её почувствовать себя беззащитной. Сердце билось, как заведённое. Хотя он просто поблагодарил её за помощь. - Ты должен благодарить Диаваля, если бы не он, я бы даже не нашла вас, - она так и не подняла на него глаза. - И я обязательно его отблагодарю, но именно ты не дала мне умереть. Ты часами, чуть ли не днями сидела рядом со мной и заставляла моё сердце биться дальше, - пальцами свободной ладони он осторожно приподнял её лицо за подбородок, заставляя их взгляды наконец встретиться. Они стояли так около минуты, молча смотрели друг-другу в глаза. Он смотрел на неё взглядом полного любви и благодарности, а она просто растерянно хлопала своими прекрасными ресницами. Величественная и непокорная Малефисента чувствовала себя так, будто ей вновь было шестнадцать. Стук сердца уже дошел до бешеного ритма. Отдавался звоном в ушах. Борра тем временем отважился на еще один шаг: он наклонился к острой скуле женщины и оставил на ней нежный поцелуй. Он сам не понимал, что он делает, что его ведёт. Почему его спутница в таком ступоре он тоже не понимал. Обычно она вела себя очень горделиво, а его это почему-то смешило, а сейчас она словно маленькая девчушка. Борра просто знал, что он должен что-то сделать. Странное чувство в районе сердца наконец-то устало от его постоянных попыток себя сдержать, остановить, связать. Он уже не опасался её гневной реакции, более того, её и не последовало к его большому удивлению. Уже несколько лет между ними непонятно что происходит и никто не решается сделать первый шаг, просто даже обсудить это, выяснить. Но кто первым должен был его сделать лично для Борры было ясно и так. Королева фей вздрогнула от неожиданности, её глаза удивлённо округлились. Она смотрела на него с искренним изумлением и не нашла в себе сил ответить ему даже словами. Борра слабо улыбнулся уголком губ и ничего не сказав, просто провёл ладонью по её щеке, что стремительно покрылась небольшим румянцем. - Помнишь как ты сказала мне тогда: "Борра, нам пора домой"? - женщина медленно кивнула в ответ. Мужчина сделал паузу, а затем продолжил. - Ты тогда скрылась за ветвями дерева с Авророй, а я... - Улыбнулся, - тихо перебила его она. - Улыбнулся впервые за всё то время как мы были знакомы. Теперь настала его очередь удивляться и поражаться её проницательности. Неужто заметила. - Да, - он снова взглянул на неё уже немного исподлобья. - Улыбнулся по-настоящему. Потому, что впервые в кои-то-веки я почувствовал покой. Большим пальцем он еще несколько секунд поглаживал её подбородок, а затем медленно убрал ладонь. Она продолжала молча и растерянно на него смотреть. Малефисента странно себя чувствовала, воистину странно. Она боялась сделать лишнее телодвижение. Эльф не отведя от неё своего взгляда сделал шаг назад и медленно развернулся в сторону большого поселения их сородичей, он несколько секунд смотрел в ту сторону. - Знаешь, тогда я понял, что с тобой я обрёл мир, Малефисента. Обрёл мир в разгар войны. С этими словами мужчина не спеша зашагал к своим. Малефисента так и осталась стоять на том месте, поражённая внезапным порывом мужчины. Она дотронулась до щеки, потом подбородка, будто всё еще могла почувствовать что-то пальцами. Когда он ушел, она еще больше залилась румянцем. Ей было жарко. Сердце так и не успокаивалось. Но уловив на себе взгляды некоторых сородичей и "хихиканье" девушек она мигом взяла себя в руки. "Что происходит? Не могла же я..." Эльфийка решила не делать поспешных выводов, ведь любовь ещё ни разу не доводила её до добра. Ей хватило одного раза. Снова наступать на одни и те же грабли она не хотела. Нужно было поговорить об этом с тем, кому доверяла безоговорочно. Взмахнув могучими крыльями, она полетела во дворец. * * * В замке всё было спокойно, не считая привычной суеты среди прислуги. Служанки при виде взволнованной Малефисенты поняли её эмоции неправильно и сразу же поторопились ретироваться от беды подальше. Стражники у дверей покрепче сжали алебарды. Но Малефисента не обращала на это никакого внимания. Распахнув массивные двери комнаты принца, она быстрым шагом подошла к Диавалю, который дёрнулся, как ошпаренный огнём. - Госпожа, что-то случилось? - осторожно поинтересовался он, ведь ворон не забыл, что он ослушался её тогда, а она так и не превратила его в кого-нибудь. - Малефисента! - воскликнул юный наследник, поднимаясь с пола и подбегая к фее. - Как Борра себя чувствует? Он скоро ко мне придёт? - Ну здравствуй, Чудище Младший, - Малефисента улыбнулась мальчику и погладила его по белокурой головке. - Борра почти здоров и в скором времени навестит тебя. У него просто очень много дел, которые накопились, пока он отдыхал. - Ну-у... - мальчик насупился и гордо выпятил грудь. - Я не чудище! - Ну да, ну да. Конечно. Она перевела уже строгий взгляд на черноволосого парня. Диаваль всё ожидал, что эльфийка исполнит данное ему в дубовой роще обещание и обратит в четвероногую блохастую дворнягу, но она только махнула рукой, дабы тот следовал за ней. Заколдованный ворон незаметно покосился в спину удаляющейся женщины и прошёл за ней, оставляя мальчонку одного в комнате. - Никуда не уходи, - предостерёг он мальчика напоследок. - Малефисента! - но мальчик снова подскочил к женщине и схватился своей ручонкой за её ладонь. - Передайте Борре, что я соскучился. Пожалуйста... Она вновь ему улыбнулся и кивнула. Идя сквозь пустые коридоры, которые обычно располагали особым количеством прислуги, Диаваль всё не мог отделаться от мысли, что рано или поздно на нём отыграются. Но завидев как задумчива была Малефисента, он стал постепенно успокаиваться, понимая, что госпожа пришла не по его душу и осталось только внутреннее любопытство. Выйдя в роскошный сад, они прошли в самую его глубь, подальше от глаз посторонних. - Госпожа, Вас что-то беспокоит? - Диаваль, со мной что-то не так. Это не даёт мне покоя, - ответила эльфийка, смотря на того в упор. - Это касается Борры, да? - предположил Диаваль, хотя и сам знал ответ на поставленный вопрос. - В последнее время мне всё спокойнее находится рядом с ним. Я знаю, что могу положиться на него так же, как и на тебя. Но я чувствую себя... Я не знаю как я себя чувствую, Диаваль, - обреченно выдохнула Малефисента. - И это смущает меня, и я не знаю, что с этим делать. Не знаю как себя вести. А сегодня он вообще перевернул мой мир вверх ногами. Он говорил несвойственные ему вещи. Никогда не думала, что услышу от него такое. Это даже не сравнимо с тем, что я испытывала в присутствии Стефана. - Госпожа, ну он же нравится Вам! - серьёзно проговорил парень. - Сами подумайте, вы ведь так волнуетесь за него. - Диаваль! - возмущённо произнесла она. - Он мой верный друг и соратник! В конце-то концов, я переживаю за него, как за сородича. И то, что что-то происходит со мной, когда он рядом, ничего не доказывает. - И всё же Вы обеспокоены. Разве другие мужчины из Вашего окружения вызывают у Вас такие эмоции? А они ведь тоже Ваши соратники как и этот прохвост, - Малефисента удивлённо вскинула брови, но Диаваль тут же нервно закашлял. - Простите. Он просто недавно отблагодарил меня за помощь, но сделал это в своей привычной дурацкой манере: сначала напугал меня, а потом чуть руку не сломал, когда пожимал её. Сказал, что для него это огромная честь - знать меня. Но вернёмся к теме. Всем уже видно, что дела обстоят совсем по-другому! - повышая голос, начал заколдованный ворон. - И Аврора это видит, а принц Александр как-то обмолвился, что Борра выглядит счастливее рядом с вами. Ну почему это видит даже пятилетний ребёнок, но не вы?! Он хмуро посмотрел на женщину, забыв о формальностях на несколько мгновений. Опешив от такого напора Малефисента лишь молча стояла рядом, смотря в тёмно-карие, почти чёрные, глаза. Диаваль осознав свою оплошность, опустил плечи, что в порыве эмоций напряглись и опустил взгляд. - Простите меня, госпожа, - уже спокойно произнёс он. - Я не должен был говорить с Вами в таком тоне, но всё, что я сказал - правда. - Возвращайся во дворец, - строго произнесла эльфийка. - Принц ждёт тебя. Парень виновато глянул на женщину и зашагал обратно к покоям наследника. Конечно, Малефисента не держала зла на слугу, но его слова глубоко засели в её голове. Ей нужно было всё хорошенько обдумать. В одиночестве. Взмахнув крыльями, она быстро вернулась на болота, приземляясь прямо на том лугу, где протекала речка, образовавшаяся от водопада стекающего по острым камням. Там всегда хорошо думалось! И не только ей. Это место всегда было их, просто потому что они всегда находили здесь покой и смирение. Звук капель, что отражался от мокрых камешков, бурные всплески - всё это дарило настоящую эйфорию. Часами они вдвоем могли сидеть здесь и просто наблюдать за кипящей вокруг жизнью. Малефисента сидела и грустно смотрела на своё отражение в водной глади. "Отношения? Симпатия? Любовь? Да что вообще значат эти понятия? Такие сладостные чувства, а боли как от железа. Что есть любовь? Филипп и Аврора - они всегда так трепетно относятся друг к другу, а Александр - он же плод их любви. Но не всем дано познать истинную любовь. Диаваль ошибается на мой счёт, - думала Малефисента и сильнее хмурила свои идеальные брови. - Борра мой верный соратник и друг, ни больше ни меньше" Она встала и прошествовала в деревню тёмных эльфов. При её появлении все опускали головы в поклоне в знак уважения, а фея лёгким кивком отвечала им. Жизнь в деревне кипела. Всё налаживалось. В некоторых семьях эльфов наблюдались маленькие пополнения. Воины тренировались. Ребятня сносила верха. Женщины пытались её успокоить. Небольшие природные улочки быстро наполнялись детским смехом и ворчанием стариков, которым он вечно мешал. Но пройдя в небольшую рощицу Малефисента замерла. Под деревом сидело двое эльфов. Мужчина и женщина. Тёмная пустынная эльфийка, Ини, что сейчас была одета в лёгкое приталенное телесное платье, сидела рядом с Боррой и осматривала его шрам, иногда проводя рукой в районе груди, которая была покрыта другими многочисленными шрамами. Они перекидывались фразами не имея определённой темы разговора и хоть изредка, но можно было услышать смех со стороны мужчины, а азиатка широко улыбалась и продолжала проводить рукой по очередному шраму. Малефисента сжала кулаки до хруста, впиваясь острыми ногтями в нежную кожу ладони. Глаза её светились жёлто-зелёными светом, который постепенно застилал красный оттенок, как при битве с королевой Ингрит. Такую ярость и злость она испытывала только тогда, но сейчас глядя на пустынных сородичей, так и захотелось скрутить корнями азиатку. Волосы, что каскадом лежали на угловатых плечах, обтянутых изумрудным платьем, развивались на ветру. Осознание пришло к ней неожиданно. "А так ли я уверена в своих словах?"