Делать всё ради неё.

Каждый день пролетал для Малефисенты тягуче медленно, а оттого было только больнее. В голове был туман, а на сердце присутствовала необъяснимая тяжесть, когда взгляд её прекрасных жёлто-зелёных глаз натыкался на парочку пустынных эльфов. Борра и Ини. С каких пор эти двое стали так много времени проводить вместе? Малефисента не раз замечала, как руки азиатки как бы невзначай касались мужчины и это разжигало невероятную ярость и злость в её груди, а ещё... ревность?! Да, это определённо была ревность. Признавать это она долго не решалась, но вскоре поняла, что отрицать бесполезно. Неприязнь, которую она стала испытывать к пустынной эльфийке росла с каждой секундой. Они много гуляли, разговаривали, а улыбка, что расцветала на лице Борры давала лишний повод прибить рогатую азиатку. Но терпение не вечно, именно поэтому, завидев этих двоих вновь вместе она решила, что пора прервать эту идиллию. Весело хохоча, эльфийка шла с мужчиной среди небольших домов эльфов, держа того под локоть. Ини умудрялась между диалогами с Боррой кидать женщинам горделивый взгляд, завидев их собственные завистливые, ведь не для кого не было секретом, что пустынный эльф был довольно популярен среди женщин их расы. Но каждая в селении осознавала, что сердце молодого воина уже давно занято одной королевой, просто пустынная эльфийка отказывалась воспринять данный факт. Однако, завидев, во время прогулки, приближающуюся к ним Малефисенту, она тут же стушевалась и освободила руку эльфа. Борра перевёл удивлённый взгляд на Малефисенту, что в упор сверлила Ини. Жизнь, которая до этого кипела в селении, приостановилась. Взрослые оторвались от привычной рутины, а дети прекратили играть в весёлые салочки. Все тёмные эльфы с любопытством поглядывали на развернувшуюся сцену. Женщины, что до этого были вынуждены глотать обиду, ехидно прикрывали рты ладошками, тихо перешёптываясь. - Я заметила, что вы стали довольно близки, - холодно произнесла королева фей. Азиатка перевела настороженный взгляд на Борру, мол, "Скажи что-нибудь", но заметила взгляд, которым тот смотрел на лесную эльфийку. Такой счастливый, такой... влюблённый. Он никогда не смотрел на неё так, да и ни на кого больше. Всё-таки дурацкая была затея, Ини разочаровано вздохнула и в последний раз провела рукой по плечу мужчины. Она понимала, что борьба за его сердце воина давно проиграна и убеждалась в этом с каждым разом всё больше, ведь почти все их темы сводились к лесной эльфийке. Азиатка не могла упустить возможность взбесить Владычицу тьмы, поэтому этот жест предназначался ей, а затем она побрела к одному из домов, скрываясь, ничего не говоря и не объясняя. Малефисента перевела тяжёлый взгляд на пустынного эльфа, а он в ответ рассматривал её, будто не видел сотню лет. Даже не заметил, как его недавняя спутница ушла. Со стороны казалось, что они ведут безмолвный диалог. - Удо! - крикнула маленькая эльфийка, которую заплетал снежный эльф. Тот удивлённо на неё посмотрел, а она в свою очередь указала пальчиком на пару, что продолжала сверлить друг друга взглядом. Удо бросил на них взгляд неестественно голубых глаз и хитро улыбнулся, продолжая заплетать колосок маленькой лесной эльфийке, начиная вплетать красные и синие цветы. - Ну наконец-то она что-то предприняла, - тихо произнёс он. Малефисента тяжело вздохнула и всё же опустила голову, обхватывая себя одной рукой, а другой сжимая чёрное атласное платье до побелевших костяшек. Рассматривание своих чёрных лодочек от чего-то показалось ей самым увлекательным занятием. Невольно вспомнились события, которые произошли всего несколько дней назад. Они ещё не говорили о том случае, а ситуация, при которой Борру можно было застать без его соплеменницы была крайне редкой за последнее время. - Я смотрю, вы сблизились с Ини, - начала эльфийка, заливаясь румянцем, но желая услышать слова отрицания, чтобы душа успокоилась наконец. - Возможно, - легко ответил эльф, а Малефисенте стало так больно внутри, как от железа. "Так вот какого это... любить кого-то по-настоящему. Больно. Больно слышать это от него..." Борра заметил странное поведение своей королевы в тот день, когда он преодолел ещё одну стену между ними. С того случая они и словом не обмолвились друг с другом. И только сегодня она отогнала, начавшую ему надоедать, Ини. И слышать сейчас её нежный голос, что обращался к нему... Господи, и представить нельзя, как же он скучал по этому голосу. Он вновь подошёл к ней близко, положил руку на плечо и провёл до самой ладони, что крепко сжимала ткань, а затем выпустила её сразу же, почувствовав прикосновение. Эльфийке пришлось поднять глаза, в который раз она удивляется, что мужчина перед ней выше неё на целую голову. Какое-то мгновение Борра вновь застыл, вглядываясь в родное лицо. - Это беспокоит тебя? Женщина крепче сжала его ладонь. Ноготки впились ему в кожу, но боли он не ощущал. А она хотела сказать ему. Сказать, что её так задевало видеть его с ней. Рассказать о том, что творится у неё в душе, но преодолеть очередную стену было одновременно и трудно, и страшно. Малефисента боялась своих чувств, боялась до дрожи в коленках, до неприятных покалываний на кончиках пальцев. Её попытки прошлого романа болью отдавались в лопатках, так и вибрируя под кожей: "Не совершай тех же ошибок, дура!". Толика неуверенности никак не отпускала её. Пересилив себя, она оторвалась от созерцания желтизны его глаз и приняла свой гордый вид: прямая осанка, серьёзное лицо, приподнятый подбородок. Она легонько высвободила свою руку из такой тёплой ладони эльфа. А затем случилось то, чего не ожидал ни воин, ни сама Малефисента: она ладонью легко провела по его щеке, задерживая руку, чтобы погладить острую скулу, и, приблизившись в плотную, обняла крепко-крепко, уткнувшись носом в шею мужчины. - Меня беспокоит всё, что касается тебя, Борра... - прошептала эльфийка. Пустынный эльф просто обомлел. Его руки свободно висели вдоль тела, а голова отказывалась соображать. Всего пара каких-то слов, от которых сердце заходило ходуном и это тёплое чувство, что разлилось по всему телу, когда она в очередной раз погладила его испещрённую трещинами скулу, отстранившись от мощной груди. Эльфийка тепло ему улыбнулась, но убегать, как она это делала, когда ситуация становилась неловкой, не собиралась. Она только развернулась и под удивлёнными взглядами сородичей, прошлась по деревне, собирая детвору, чтобы весело смеясь показать им все прелести магии. Борра никак не мог отойти, его глаза были прикованы к единственной эльфийке, что существовала сейчас для него. Только она и он. Больше никого не было. Её слова, которые он запомнит на всю жизнь, согревали его покрытое многовековым льдом сердце. Но даже оно, постепенно таяло рядом с ней. И это объятие... тёплые нежные руки, поглаживающие его спину и прерывистое дыхание в шею, дрожащие крылья, демонстрировали, что она действительно нервничала, но виду старалась не подать. Воспоминания об этом миге грели душу и Борра на мгновение потерялся в своих мыслях. Ничего не замечая вокруг, пустынный эльф не обратил никакого внимания на приближение своего северного собрата, но когда тот закинул ему руку на плечо, он вздрогнул и по привычке вывернул руку другу. - Так, стоп! Спокойно, воин, это я! - кряхтя, произнёс азиат. - Пусти, а не то плечо вывихнешь. - Никогда! Слышишь? Никогда. Так больше. Не делай. - с расстановкой произнёс Борра, выпуская руку Удо из захвата. Эльф тундры обиженно на него посмотрел, но затем быстро сменив это выражение на хитрую ухмылочку, загадочно посмотрел на товарища. Борра недоуменно на него покосился, спрашивая одним взглядом: "Что?" - Ничего, - загадочно произнёс он, а после минуты молчания добавил. - Это была ревность! - Прости? - на выдохе спросил Борра. - Я про Малефисенту. Ты разве не заметил её странного поведения? Она явно приревновала тебя к Ини. Я всё ждал, когда же она решится отогнать её от тебя и видно не зря ждал. Борра странно на него посмотрел и в этом взгляде было так много эмоций: непонимание, радость, грусть, любовь... целая палитра, что смешалась воедино. Потом пришло осознание, после которого пустынный эльф скептично приподнял левую бровь и беззлобно ухмыльнулся. - Неужели дети дали наконец тебе по рогам? - начиная посмеивается, произнёс Борра. - Околесицу несёшь. - Да иди ты... - Удо с силой дал тому в плечо, на что тот только сильнее залился хохотом. - Я ведь серьёзно тебе говорю, Борра. Воин выпрямил спину, было видно, что дальше разговор будет серьёзным. - Она сказала, что её беспокоит всё, что касается меня, - начал эльф. - И этот порыв был такой неожиданный, я даже не предпринял ничего в ответ. Просто не смог. Но что значит это объятие? Порой мы понимаем друг друга без слов, а бывает... Мне трудно понять её, когда я пытаюсь выяснить, как она относится ко мне. - Друг, а ты ещё не понял? - сложив руки на груди, снежный эльф насмешливо на него взглянул. - И всё же ты дурак! И пятилетке видно, что она испытывает. Поверить было сложно. Ведь как только пустынный эльф начинал рушить возведённые ими же самими стены между ними, Малефисента стала закрываться от него. И всё что оставалось сейчас, так это смотреть на прекрасную деву, что играла с ребятнёй, искренне улыбаясь.