Метель

      В этот раз Кирилл проснулся отдохнувшим. После предыдущего пробуждения, полного надежд и уверенности в выздоровлении и, к сожалению, резкого ухудшения своего состояния, он немного побаивался новой волны и не спешил радоваться. Прислушавшись к себе, он с опаской отметил, что ему все-таки стало намного лучше. Тело хоть и не было полно сил, но вялость и не присущая ему ломота в костях окончательно прошли.       Кирилл медленно поднялся и, стараясь ничем не потревожить соседа, аккуратно сел на кровати. Ему срочно требовалось в туалет, да и чего-нибудь пожрать бы совсем не помешало. Зацепившись за такие, казалось бы, простые бытовые моменты, он понял — всё оки, все норм, он если и не выздоровел, то вполне близок к этому.       Для осуществления своих грандиозных планов Кириллу требовалось совсем ничего: одеться — ему надоело чувствовать себя уязвимым, да и выскакивать голым на мороз и доморозить то, что не успело отморозиться, энтузиазма не вызывало. Ну и поискать чего-нибудь съестного. Кирилл чувствовал, что сейчас готов съесть даже слона. — Такс, — оценивающе присмотревшись к расстоянию от себя до стула, он с тревогой оглянулся назад, на Андрея. Тот, крутанувшись, перелег на другой бок, подложив под голову правую руку, и казался крепко спящим. Кирилл наконец решился на рывок, и… — Ебическая сила! — секундой позже глухо шипел он через до скрипа стиснутые зубы, для пущей надежности придавив ладонью рот. Быстро передвигая прилипающими к леденящему полу ступнями и матерясь на чем свет стоит, он добежал до спинки стула: — Бля-я-я! Я ебу бабу ягу… Какого лешего так невъебически холодно!       Тело сразу же покрылось гусиной кожей. Член, что та шея у черепашки, с испугу втянулся вовнутрь, видимо решив, что там ему будет намного теплее. Кирилл стремглав одевался, натягивая на себя все, что нашлось под рукой. Он был уверен, что ему оставалось совсем немного и он побил бы все рекорды по скоростному облачению, и его, если он выживет, занесли бы в книгу Рекордов Гиннеса. Но это все фигня! Кирилл в задумчивости хмурил брови, решая новую проблему, что же все-таки обуть. Его кроссовки явно не подходили для зимней прогулки и обещали одним только видом расползтись на куски еще до того, как он в них влезет, так что Кирилл остановил свой вороватый взгляд на добротных кирзачах, стоящих на подставке возле двери. Обуваться в чужое казалось ему не то, чтобы противно, но как-то неправильно, что ли… Но мочевой напомнил о себе давлением на близко находящиеся органы, и Кириллу не осталось ничего другого, как переступить через свое воспитание и, быстро зашнуровав ботинки, выскочить на улицу.       Где-то на периферии сознания парень все же сообразил, что ссать под дверью это тот еще моветон, поэтому он пропрыгал на упрямстве бешеным кенгуру еще два метра и застыл памятником писающего мальчика.       Справив дело и похвалив себя за находчивость, умник попробовал повернуться и проделать тот же трюк в обратную сторону, но не тут-то было.       Снег напоминал скорее зыбучие пески, чем пласт облизанной всеми ветрами поверхности. Эта воздушная масса при малейшем шевелении Кирилла проседала под ним, не давая необходимой опоры.       Хорошо, что метель, налютовавшись, наконец пошла на убыль, напоминая о себе лишь легким, дразнящим ветерком и множеством переливающихся в солнечных бликах, медленно кружащихся в воздухе серебренных снежинок. Мороз, тоже посчитав, что неплохо за это время потрудился, сбавил обороты. На улице было не то чтобы приятно, но можно было бы сказать — вполне сносно. — Какого хера?!       Кирилл недавно говорил, что ему по жизни везет? Забудьте! Ему сейчас по настоящему стало не-по-се-бе. Оглянувшись на избушку, он увидел застывшего на пороге, расхристанного, в накинутой на голое тело дубленке и наспех натянутых штанах, босого Андрея. — Ты случайно не суицидник? — Скрестил тот на груди руки, запахивая посильнее дубленку, и с долей некоторой подозрительности, а в большей мере насмешки, разглядывал вновь подмерзающего в сугробе Кирилла. Тот, не будь дураком, понимал, что помогать ему никто и не собирается.       И не ошибся.       Андрей, с неудовольствием попялившись на соляной столб в лице Кирилла, с тяжким вздохом и непробиваемым спокойствием махнул куда-то в сторону, и, комментируя свои действия, произнес: — Слева, недалеко от тебя, должны быть перила… Греби к ним!       Кирилл бы с радостью, вот прям с огромным удовольствием, но, вот незадача, он даже с места сдвинуться не мог. После тщетных попыток хотя-бы развернуться парень мучительно признался: — Не могу!       Андрей, облокотившись на дверной косяк, переступил подмерзающими конечностями, и до Кирилла донеслось тихое, но очень емкое «выебу». — Эй, ты чего? Ты голубой? — А ты? — Конечно нет! — Кирилл ответил заполошно и слишком быстро. Отметив этот прискорбный факт, он вдруг подзавис и задумался. Неужели у него появились сомнения? Ему никогда не нравились мужчины! Ну, кроме этого… Хотя… В силу работы Кириллу приходилось оценивать очень многое, в том числе — мужские тела. Доставляло ли ему удовольствие разглядывать чужие бицепсы и трицепсы, ну и все остальное, хорошо прокаченное и тестостеронное? Скорее да, но в оправдание Кирилл мог сказать, что происходило это скорее всегда с ноткой здоровой зависти, но никак не возбуждения! Он был хозяином рекламного агентства, и здраво оценивать качественные, красиво подобранные фактуры было важнейшей частью выбранной им профессии.       Голос Андрея вытряхнул Кирилла из несвоевременного замешательства, заставив прислушаться. — Ладно, не о том думаешь, Кирилл. Давай соберись и падай плашмя в снег! Трамбуй его. Вспомни, в конце концов, детство! Хватит медитировать, придурок! Замерзнешь! Шевели жопой, беглец хренов…       Ну вот чего это он орет? Не разобрался, а… Обидно.       Кирилл сделал, как было велено. Упал в снег, поворочался в нем, что тот медведь в берлоге, пополз вперед, но эти действия совершенно не мешали ему обдумывать неправильно сложившиеся с Андреем взаимоотношения.       Ну вот почему он к нему так несправедлив? Ну потерялся он в метель, и что? Ну провалился в сугроб… Бывает! Да и не такое с людьми случается! Хотя, он наверное в чем-то таки прав. Кир действительно приперся, или точнее почти дополз до Андреева порога вполне самостоятельно, и выбора большого, спасать приблуду или нет, Андрею не оставил. Тут действительно: либо затаскивай, либо по весне необычный подснежник собирай, с ментами и труповозкой. Так что, наверное, нет ничего удивительного в том, что Андрей не прыгает при виде него от счастья обкуренным кузнечиком. Скорее он реагирует на Кирилла, как на свалившуюся на него хлопотную обузу! С терпением и некоторым снисхождением…       Да. Скорее всего, дела обстояли именно так! Но тогда, все же не понятно, к чему было это беспардонное «выебу»? К тому же, Андрей так и не ответил на заданный вопрос!       Почему? — Ты перевел стрелки, и не ответил!   — Это сейчас так важно? Шевели жопой, экстремал хренов. Если ты заболеешь… Или не дай бог окочуришься… Я тебя… Я… — Оценив его нелепые барахтанья, Андрей наконец-то психанул и зашел в хижину. Правда оставив дверь приглашающе приоткрытой. Оттуда, сквозь грохот и шебуршения, до Кирилла доносилось приглушенное: «Неее, ну вот, что за дебил? Я тут нянчусь с ним, чтобы не сдох, а он? Три дня, сука, валялся между жизнью и смертью, а как выбрался, так опять хрен знает куда поперся!»       Кирилл прислушивался к ворчанию непробиваемого спасителя с удивленно-довольной лыбой на лице. Ну вот, в конечном счете и Андрей не такое уж и бесчувственное бревно, каким хочет казаться. И только позже до него дошел смысл сказанного…       Сколько, сколько?       Этаж… Это… Бляяя! Да там мама с папой уже такой кипишь устроили, закачаешься! А девчонки? Мозгоедова сто процентов обзвонила все больницы и морги, а Клювич объявила его в розыск.       Задумавшись, Кирилл, между тем, все-таки добрался до деревянной перилы, находящейся под снегом. Закинув на нее ногу и оперевшись на опору как профессиональный канатоходец, свалившись пару раз и поскользнувшись у самого конца, добрался-таки по ней до веранды.       Отряхнулся как смог, открыл дверь, мечтая отогреться и наконец-то чего-нибудь пожрать, как ему тут же в руки всунули лопату и махнули на выход: «Вали, типа, обратно и расчисти, скок сможешь! Хоть какая-то от тебя польза будет!». Кирилл повздыхал, конечно, для проформы и, взяв инвентарь, поперся обратно, отрабатывать кров.       Работа спорилась. Снег не успел утрамбоваться и теперь легко откидывался в сторону. Мышцы разрабатывались, тело пело, и в общем-то, Кирилл с удовольствием занимался порученным ему занятием. Разгребая завалы, он периодически вглядывался в белоснежную даль. Где-то там была погребена его машина, но, к сожалению, все сугробы на таком расстоянии казались похожими друг на друга. Он всматривался до рези в глазах, но так и не разглядел синего огонька оставленной им включенной сигнализации. Очистив верандочку до сбитых бревен, Кирилл заметил, что лачужка, скорее всего, находилась на некоторой возвышенности — лопата, всунутая глубоко в снег за подошедшим к концу покрытием, ушла у него по самую маковку. Или, что тоже вполне возможно, она стоит на сваях. Не удивительно, что той ночью Кирилл так и не смог до нее добраться! Да и первое его предположение о том, что он попал к Бабе-Яге, было не таким уж и ошибочным бредом! Именно сейчас можно было бы с легкостью представить, как это древнее перекошенное строение отряхивается от снега, выпрямляет свои курьи лапки и встает в полный рост. Эх, жаль, что это лишь впечатление. Было бы здорово прокатиться в избушке по всем этим заметам! Уж она бы довезла его в целости и сохранности до ближайшего поста Гаи, а там рация, телефон…       Кстати, неужели Андрей здесь живет круглогодично без элементарной техники и связи? Что-то Кириллу не очень-то верилось… Места глухие, хижина эта вся на честном слове держится. Да и хозяин её… Ну не был он похож на отшельника! Не-е-е бы-ы-ыл! На стриптизера — да! На отшельника — ну никак!!!       О! А вот и дымок из трубы завился!       Андрей, видимо, не терял времени даром и разжег печь. Может, он и кушать что-нибудь сварганил? А то жрать уж очень хотелось!