Метель

      Натруженные мышцы после вкуснейшей еды совсем расслабились и никак не хотели заново напрягаться. Мысли после коньяка и разговора текли плавно и размеренно. Казалось, все проблемы решились легко и просто и все прошлые переживания не стоили и выеденного яйца. Кирилл успокоился.       Не было больше той внутренней напряженности, нет-нет да давившей на его мозг. Ведь ему все это время не давало покоя то, что пока он тут, родители там с ума от безызвестности сходят! На душе наконец успокоились и перестали скрестись кошки, а чувство вины камнем скатилось с плеч.       Парень с надеждой и некоторой долей страха посмотрел на недавно скомканную, а нынче аккуратно застеленную кровать. Он не был наивным, дураком тем более себя никогда не считал и, поэтому, смотрел на полуторку как на конкретную подставу. С одной стороны, она цепляла взгляд разморенного Кирилла своей мягкостью и доступностью, а с другой — напоминала о том, что спать в ней он будет точно не один. Это становилось проблемой!       Кирилл не был настолько пьян, насколько хотел бы сейчас оказаться. Ему было очень неловко вспоминать, а тем более справедливо оценивать то, что произошло в ней, да еще практически с его подачи! Как объясниться и при этом не показаться Андрею пиздострадающей девственницей?       Честно говоря, ему вообще было довольно трудно о чем-либо сейчас думать, напрягать раскисший, словно кисель, мозг. Единственное, что он понимал вполне отчетливо — это то, что он совсем не желал обижать и тем самым отталкивать Андрея… Кирилл не знал, что делать, зато был уверен в том, что он абсолютно не готов сейчас на какие-то скоропалительные, радикальные решения. Хотя в голове почему-то крутилась какая-то хрень, типа: «Один раз — не пидорас!». «Все! — понял парень. — Пора на боковую». — Ну, раз мы более-менее определились, то я спать! — отзевавшись, заявил Кирилл.       Поднялся со своего насиженного места и, прикидываясь пьяной, но бодрой улиткой, еле волоча ноги, шатаясь и то и дело отклоняясь от заданного маршрута, парень направился к вожделенно-манящей поверхности. Идея возникла сама и из ниоткуда, и не задумываясь более над деталями, Кирилл пьяным голосом выдал: — Сам! — В смысле? — Я человек впечатлительный и психологически неустойчивый! Так? — задал сам себе вопрос и, сам же на него ответив, продолжил: — Так! Вот могу и не устоять! А оно нам надо? Нет, не надо! Так что не знаю как ты, а я сп-а-ать! Сам! — Не понял? Ты меня что, с кровати выгоняешь? Или я неправильно тебя понял и ты хочешь сказать, что сам готов спать на полу? — весело хмыкнул Андрей и, увидев, как Кирилл стаскивает покрывало и подушку на упомянутый пол, тяжко вздохнул, — не глупи! Ты будешь спать на кровати, и я буду спать на кровати! — Ты видишь здесь две кровати? И кто из нас тут, интересно, пьян? У меня по крайней мере в глазах не двоится! — притворно негодующе отозвался Кирилл. Андрей посмотрел на Кирилла, как на идиота. — Мы будем спать вместе и точка! — зло рявкнул мужчина и, погасив стоявший на окне светильник, прикрутив на нем фитиль, направился к сброшенной в кучу горе у кровати с целью собрать и расстелить все по местам. Кирилл сдаваться и отдавать награбленное не спешил. Поэтому, когда Андрей ухватился за валяющуюся у ног подушку, тот вцепился в нее с другого края. С минуту они перетягивали ее каждый в свою сторону, как вдруг Кир дернул сильнее и у Андрея вместо подушки осталась зажатая в кулаке наволочка. Кирилл же сверзился на пол, хорошо приложившись пятой точкой и головой. — Больно! — Тихо выдохнул ушибшийся парень и протянул руку Андрею, как бы показывая всем своим видом, что ему нужна его помощь подняться. Андрей, несколько секунд со скепсисом полюбовавшись на все эти ужимки, схватил Кирилла за так доверчиво протянутую конечность и резко дернул пострадавшего на себя.       Кирилл, не ожидавший такого поворота, вспорхнул над полом что та ласточка и с разгону влетел в распростертые объятия Андрея, почти вмазав тому макушкой в подбородок. Дернулся пару раз недовольно и замер как заяц при свете фар, услышав легкий шепоток над макушкой:  — Ну что, найденыш, попался? Теперь придется меня по ночам греть…      — Про греть не обещаю, а вот огреть это всегда пожалуйста, — фыркнул Кирилл, чем и рассеял скопившуюся вокруг них напряженность. — Грабли убери и пройти дай. И да… Я возле стенки! — Посмотрим!       Кирилл, недовольно скривившись, что последнее слово осталось не за ним, отстранился и, обойдя Андрея с фланга, медленно доковылял до кровати. Зло оглянувшись на спокойно начавшего раздеваться мужчину, он мстительно увалился на нее, как был.       Лежать в верхней одежде ему было не очень удобно, телу, привыкшему к свободе, казалось слишком тесно и неудобно в одежде. Парню что-то мешало, давило и впивалось то в бок, то в спину… Разозлившись, он все-таки стянул с себя ремень и откинул его на спинку. «Но больше ничего с себя снимать не буду, — твердо решил разнервничавшийся Кирилл, — ни одной потрепанной и старомодной нитки!»        Андрей тем временем разделся и направился следом. Переступил через ноги Кирилла и улегся позади парня, отпихнув того с насиженного места. — Вот же! — Кирилл насупился, ведь его нагло проигнорировали и к тому же выперли на самый край!       Не согласный с такой несправедливостью, Кирилл решил «проснуться» и, собравшись с силами, быстро перелез через Андрея, пихнув его напоследок рукой. Но, видимо, не рассчитав силы, нечаянно сбросил не готового к подобному прыткому повороту мужчину на пол… Андрей, потирая пострадавшие от падения часть тела, встал и, заметив, что виновник даже не потрудился проверить его состояние, а вместо этого накрылся одеялом, сложив руки аля «спящий красавиц», да еще и на его законном месте, был категорически против такого своеволия!       Так началась борьба трынта! В процессе дележки и скидывания друг друга то к краю, то на пол, причем Кириллу приходилось труднее, ибо он был легче, а оппонент, к тому же, оказался намного сильнее развит физически… Да и пользовался не совсем честными приемами и хитрыми перекатами… Короче, в итоге они доборолись до того, что Андрей перевалил таки Кирилла ближе к краю и, для надежности, придавив парня к постели, наклонился над ним, облегченно и победно смеясь, сказал: — Ну что, сдаешься? Давно он так не веселился!       Проигравший Кирилл же, недовольно ворча и безрезультатно пытаясь хоть немного сдвинуть придавивший его «шкаф», в упор уставился на веселящегося мужчину. — Нет! Русские не сдаются!        Во время шуточно-нешуточной потасовки безразмерный свитер задрался Кириллу чуть ли не до подмышек, и Андрей, как варвар-завоеватель, нагло запустил в нечаянно образовавшуюся брешь свои загребущие лапы… Стал его щекотать! Гад никак не реагировал на взбрыки матюгающегося от такого произвола Кирилла и продолжал пытку, пока тот не заколотил ладонью по простыни. — Сдаешься? — Д-а-а! — Задыхаясь и вытирая выступившие на глаза слезы, выдохнул запыхавшийся Кирилл, — но, это был запрещенный прием! — Ага! — тихо прошептал вдруг ставший серьезным и каким-то решительным Андрей. Он вдруг наклонился и нежно коснулся приоткрытого рта Кирилла примирительным поцелуем.       Этот, этот… Гад! Нечестно пользовался его временной недееспособностью! Тут же Кирилл попытался снова возмутиться, но губы мягко перебирали его губы, а вырваться у него не было никаких сил и возможности. Сопротивляться настойчивым прикосновениям ему резко расхотелось и подергавшись, уже скорее для приличия, чем из-за желания вырваться, парень с обреченностью почувствовал, что большая мускулистая лапа снова легла на его часто вздымающуюся грудь и медленно кралась до его пупка, а потом и ниже, периодически замирая и прикидываясь, что она тут ни при чем и вообще дохлая.       Кирилл чувствовал лежащего на нем мужчину всем своим телом. Да так близко, что, затаив дыхание, боялся даже пошевелиться. Член его налился желанием и отрицать то, что у него опять встало на близость Андрея, казалось невозможным. В полной тишине закладывало уши, а напряжение в хижине было тяжелым и таким плотным, что его можно было бы резать ножом. Так казалось до тех пор, пока Кирилл не услышал тихие слова: — Я хочу тебя!       Даже если бы Кирилл не видел глаз Андрея в темноте, он бы все равно почувствовал их взгляд, вбирающий в себя его рот, шею, сползший отворот и оголившееся плечо, съехавшие во время борьбы штаны, бесстыдно натянутые от желания хлопковые трусы, и нагло вернувшийся назад, снова глаза в глаза. Кирилл затаил дыхание, а Андрей вдруг охрипшим голосом прошептал: — Тебе не будет больно! Я обещаю! Черт! Черт, черт, черт… — Я не уверен что мне это нужно! Услышав ответ, Андрей обнял Кирилла крепче, поцеловал настойчивей, сжал и погладил его бёдра, смял их пальцами, с нажимом оглаживая сквозь грубую ткань, перебрался на подтянутую задницу… сдавил упругие булки… А потом вдруг слез с млеющего от прикосновений и поцелуев парня, резко одернул на нем свитер и с легкой иронией сказал: — Ну-у, как хочешь. И отвернулся к стенке.