Я не оступлюсь, пока ты веришь мне

Девушка медленно прогуливалась вдоль стеллажей, рассматривая выложенное на них оружие. Ассортимент лавки пестрил богатством, здесь буквально было всё: и катаны, и самострелы (по-простому говоря — арбалеты), и боевые топоры, булавы, луки… в общем, глаза разбегались от такого разнообразия. Вообще, здесь она оказалась по одной причине — ей рассказывали, что у старика Шэнь, если разбираться, можно найти особые товары. Пока что единственное, что она нашла, был сам «старик Шэнь», а вот с оружием были проблемы. «Да они ведь все совершенно обычные!» — мысленно сокрушалась она, но продолжала держать лицо, имитируя степень высокой учёности в данном вопросе. Лавочник пустил тихий смешок, поспешив спрятать свою улыбку за книгой. Его сие представление явно забавляло, но лишаться покупателя не хотелось. «А, чёрт с ним!» Всего за секунду в её пустой голове созрел план, основным пунктом которого было следовать клише. А клише у нас какое? Пра-авильно: покупаем самое дешёвое, на первый взгляд ужасное, словно сделанное слепым мечником, никому не нужное оружие и — ну а как иначе? — получаем охринительно всемогущую штуку, с которой переворот можно совершить хоть в аду. Лекса наугад махнула рукой куда-то за спину торгаша, и тот тут же вытащил какой-то клинок… разломанный надвое. На невозмутимом лице задёргался глаз, который ей тут же захотелось этим самым клинком проткнуть, но она сдержалась, натянув самую доброжелательную улыбку, на которую вообще была способна. — Вам точно нравится это? — с такой же улыбкой спросил продавец, явно над ней насмехаясь. — А Вам точно нравиться получать деньги? Как только обмен любезностями был окончен, она поспешила удалиться от этой треклятой лавки как можно дальше, зло сжимая катану в руке и, как только здание скрылось за горизонтом, со злостью швырнула свою покупку. — Да чем я блять думала! — она пнула лезвие, и то отлетело, со звоном ударившись о близлежащий камень, сделала вокруг него пару кругов, по-деловому сложив руки за спиной и, плюнув, всё же подняла с земли. «Починить труда не составит…» Она приставила две части друг к другу и закрыла глаза. В руках что-то кольнуло. «Да не может этого быть… Я не ошиблась?!» И, как только две части срослись, словно никаких «поломок» и не было, глаза ей пришлось закрывать уже от яркой вспышки. Появившийся перед ней парень в китайских одеждах на первый взгляд показался ей ожившим трупом. На такие мысли наталкивала мёртвенно-бледная кожа, на которой уж больно ярко контрастировали проступающие вены и сосуды. По лицу, как и шее (и, как она могла предполагать, ещё ниже), змеились витиеватые чёрные узоры татуировок, вокруг которых, словно кайма, была воспалённо-красная кожа. «Свежее тату?» А глаза… Она оторвала взгляд от скрывающейся за тканью одежды очередной завитушки и вернула его к лицу, тут же вздрогнув. Радужка сливалась с зрачком, и была точно такой же, устрашающе-чёрной. Пугающие моменты его образа на этом заканчивались: стоило ему немного прийти в себя, как тот сначала в ужасе шарахнулся, а потом, скривившись, накрыл рукой полоску узоров на лице, словно та причиняла ему дискомфорт. Лекса сделала шаг навстречу — он сделал такой же назад, как на запястьях, откуда ни возьмись, появились, сопровождаемые золотым свечением, золотые браслеты. Очевидно, от этого тоже приятного было мало, поэтому он, не зная, за что теперь вообще хвататься, запнулся о тот самый несчастный камень, в который недавно Рейнхардт швырнула катану, и упал на землю. Девушка поспешила к несчастному и, склонившись, протянула руку, от которой он снова шарахнулся, схватившись за голову, и начал что-то бубнить себе под нос. Не придумав ничего лучше, она запустила руку в его каштановые пряди, успокаивающе поглаживая. Это немного помогло. — Г-госпожа… Я… — Чш-ш, ничего не говори.

***

— В тот момент я… — Погоди-погоди, ты всерьёз доверилась какому-то там тупому…как ты там его назвала? — рядом буркнули «попаданческому» — да-да, в общем, тупому закону, надеясь на не менее тупую удачу, решила купить какую-то рухлядь, которая, может быть, была бы и на самом деле рухлядью? — с улыбкой до ушей протянул капитан грехов. — Да боже, кто из нас представился как хороший слушатель?! — Лекса кинула на него испепеляющий взгляд, после которого Мэл поднял руки в примирительном жесте. — Так вот… В тот момент я кое-что увидела. И всё поняла. Основной проблемой стали те самые узоры, которые я в самом начале окрестила неудавшейся татушкой… Лекса закатала рукав рубашки и провела над открытым участком кожи рукой. Та сначала словно замылилась, а потом, начиная от запястья, стал проявляться рисунок. Демон с любопытством приблизился ближе и даже потыкал пальцем, за что получил весомый удар по руке и, тихонько ойкнув, отсел подальше, обиженно буркнув: «злюка». Лекса сделала глоток из бутылки, смочив горло, и вновь вернулась к рассказу. — Как бы странно это не прозвучало, но это — его воспоминания. Те самые, которые я тогда и увидела. Окончательно его очистить я не смогла, но забрала его… — она закусила губу, подбирая нужное слово и, кинув взгляд на кэпа, продолжила, — его грех на себя. Если ничего не помнишь, значит и не было, так? — она позволила себе немного нервный смешок и, зачесав пятернёй волосы, и вовсе отвернулась от собеседника, отчего-то побоявшись смотреть ему в глаза. — Он ведь и так слово против сказать не может, а так, если что, больно будет мне… — она смотрела куда-то вдаль, но, глубоко погружённая в свои мысли, не фокусировала взгляд на чём-то конкретном, — Хотя знаешь, Мелиодас, на самом деле я бездушная эгоистка… Я ведь могу всё исправить, — она растянула губы в вымученной улыбке, вновь смотря на грех гнева и, так же улыбаясь, закончила: — Но я не хочу.