«Langeweile»

«Думал, что самый ужасный человек – тот, кто неподобающе ведёт себя за столом, однако, настоящее воплощение зла – человек, придумавший понедельники», - тридцатитрёхлетний  учитель биологии Рихард Круспе впопыхах расстёгивал пуговицы строгого черного пальто уже  наполовину окоченевшими пальцами, одновременно стараясь не выронить из рук довольно толстые учебники по своему предмету и блокнот с записями. С горем пополам справившись, он принялся запихивать всё это в висящую на левом плече сумку, которая уже через полминуты стала похожа на какой-то набитый шар.   «Да ну его! Лишь бы до кабинета скорее добраться», - думал Рихард, наплевавший на заполненную донельзя "торбу", заляпанные грязью ботинки и полное отсутствие желания что-либо соображать. Возможно, это не самое лучшее проявление себя в первый день работы, однако с этим мужчина ничего поделать не мог. Слишком много навалилось на него в последние дни: развод с женой, срочная командировка, а затем очередное возвращение в Оберкохен… Нет уж, хватит! Хватит кочевать из универа в офис или в недельный бизнес-трип, а затем посреди ночи на какие-нибудь захудалые четыре часа возвращаться домой и тратить оставшееся время на перекус и сон. Хочется обыкновенной жизни, с работой, на которой не ночуешь, поездками к морю с друзьями и спокойными вечерами с томом соотечественника Освальда Шпенглера. Наконец бедняге Рихарду предоставилась возможность осуществить свою мечту: ему прислали заявку на работу в одной городской гимназии, на которую, разумеется, он ответил положительно и, как можно скорее распрощавшись с офисной скукой и недружелюбным Кёльном, первым же рейсом отправился в родные места. И вот, спустя долгие две недели, он оказался в стенах той самой школы. Ничего сверхъестественного в ней не наблюдалось: охранник, лестницы, коридоры, кабинеты, ученики, которые, занятые беглым пролистыванием учебника по невыученному предмету, так и норовят в тебя врезаться…   - Парень, ты не видишь пустой в радиусе километра коридор? Или у тебя в плане пункт такой: в первый учебный день врезаться в учителя биологии? – такова была реакция Рихарда на столкновение с одним из студентов.   - Ну уж точно не в преподавателя математики – сразу видно, что не Ваш конёк, - съязвил тот в ответ.   - К счастью для тебя, время препираться я уже растратил в ЗАГСе, так что, будь добр, просто замолчи и постарайся больше не попадаться мне на глаза, - мужчина, не собираясь дослушивать претензии ученика, быстрым шагом направился на третий этаж к кабинету директора фрау Альтман, где учителям, наверное, уже всё равно, кто такой герр Круспе и что он вообще забыл в этой школе – главное, он тот, кто за получасовое опоздание заслуживает пулю в лоб. Не успел Рихард открыть дверь, на него, будто на врага, посыпался дождь из негодующих взглядов. Круспе, проронив короткое «извините за опоздание», словно он сам был провинившимся учеником, слегка прикрыл лицо ладонью и сел на единственное пустующее место рядом с каким-то молодым светловолосым учителем в очках и сером пиджаке.   «Так, спокойно, Рихард, сейчас нужно просто показать себя с хорошей стороны, и все забудут об этом инциденте», - мысленно успокаивал себя биолог, вешая свое пальто на спинку стула.   - Итак, продолжим, - закончив сверлить пришедшего глазами, отчеканила женщина в белой рубашке, кардигане и темной обтягивающей юбке-карандаше – видимо, директор. – Как я уже сказала, основополагающим пунктом оценивания учеников является… строгость. Не нужно искать компромиссов – на сколько знаешь, столько и получи.   - И ещё один важный пункт, про который некоторые забывают, - заговорила фрау Фухс, здешний завуч. – Учителя являются непосредственным примером для наших студентов, поэтому правила для всех общие – только строгая официальная одежда. Для новоприбывших говорю, что это всегда находится под чётким контролем. Если кто-то забыл, что значит «официальная» - тут она поставила ударение - одежда, то советую заглянуть в пособие Франческо Санчес.   - О, да, я знаю эту книгу! – встрял Рихард. – Валяется где-то у меня дома… То есть, я хотел сказать, стоит на почетном месте…   - По Вам видно, - с презрением взглянула завуч на черные джинсы и свитер учителя. – Что ж, на этом мы закончим. Ваш первый рабочий день, герр Круспе, начнется… прямо сейчас. Герр Лоренц покажет Вам Ваш кабинет, и не забудьте зайти на вахту за ключом.    Коллеги повставали со своих мест, и дружной толпой направились к выходу. В конце концов с Круспе остался лишь тот светловолосый мужчина, всё ещё сидящий рядом.   - И угораздило же Вас… Опоздать в самом начале учебного года означает, что директор и ее прихвостни теперь глаз с Вас не спустят, - подал голос он, поправляя свой пиджак, который болтался на нем, как на вешалке, ввиду худобы.   - Да, строгость и дисциплина, написанная у них на лицах, видна будет даже слепому.   Засмеявшись в ответ на фразу Рихарда, собеседник тоже поднялся со своего стула, и уже хотел было выйти, но остановился в дверях, и снова вопросительно посмотрел на растерянного Круспе:   - Ну, Вы идёте? Я, кстати, тот самый Кристиан Лоренц, но для Вас могу стать просто Флаке.   - А меня Рихард зовут. И, раз уж так, можно на «ты», - представился биолог, уже стоя рядом с новым знакомым, и наконец переступая порог учительской.                                       ***   Мысли юного гимназиста Пауля Ландерса ничем не отличались от раздумий Рихарда. Поначалу он переживал по поводу своего опоздания, однако столкнувшись в коридоре с вызывающим незнакомым ему учителем, всё улетучилось. Преподаватели – далеко не Божьи одуванчики, так что небольшое опоздание по сравнению с издевательствами, которые они могут придумать – пустяки. Радует одно – он не виноват в выборе самой строгой и, даже можно сказать, несправедливой школы в Оберкохене, а может, и во всей Германии. «Спасибо» нужно сказать чересчур опекающим его родителям, решившим за сына, куда ему будет лучше поступать. «Что у нас там первым уроком? – думал юноша. - Математика, триста шестьдесят первый кабинет… Всё ясно». Найдя на третьем этаже нужную аудиторию, в надежде, что у его класса сегодня нет никаких перестановок, Ландерс постучал в дверь и, не дожидаясь, пока кто-то по ту сторону ответит, приоткрыл ее.   - Можно войти?   Не заметив присутствия в классе учителя, что все-таки позволило облегчённо выдохнуть, Пауль, заправив за ухо пару снова упавших на лицо прядей светлых волос, зашёл в кабинет и опустился на первую парту среднего ряда. При виде этого человек двадцать его новых одноклассников отвлеклись от личных бесед, и оживлённо зашептались, кидая на него любопытные взгляды, будто на какую-то диковинку.   - О, так это тот самый новенький, про которого нам говорили на практике?   - А он неплохо выглядит… - услышав это от парня на задней парте, Пауль заволновался. Ему не хотелось прощаться с возможностью сидеть.   - Может, подойдем к нему на перемене и познакомимся? – шептались девчонки.   Хоть это и было чем-то неожиданным для Пауля, который до этого момента никогда не переводился, ещё больше он не ожидал того, что к нему кто-то подсядет прямо сейчас.   - Приветики, я Шнайдер, а тебя как зовут? – просто заговорил парень с каштановыми волнистыми волосами до плеч, садясь на стул справа, раскладывая свои учебные принадлежности на парте и ставя серый рюкзак к себе колени.   - Э… Я Пауль, - протянул новенький. – А Шнайдер, это…   - Фамилия, да, но мне больше нравится, когда меня называют именно так, а не  Кристофом, имей ввиду, - протараторил собеседник. – Давай дружить?   - Ну давай, - ответил Ландерс, всё ещё пребывавший в небольшом ступоре.   - А ты мне нравишься, - Кристоф подмигнул Паулю. – Знаешь, я тут со многими знаком, но вот братана так и не нашел… Прикинь, как круто бы было, если бы мы стали братанами, а? Ты вот что любишь в свободное время делать, м?   - Ну, лично я на гитаре поиграть люблю…   Услышав название музыкального инструмента, лицо Шнайдера просияло.   - Вау, да мы точно скорешимся, отвечаю! Я вот просто обожаю играть на барабанах, я просто…   Новый знакомый не договорил, потому что в кабинет вошёл высокий лысый мужчина с черной бородой – видимо, математик. В руках у него был учебник за двенадцатый класс, а также термос с каким-то напитком.    - Здравствуйте, класс, рад снова вас видеть, - сказал он немного сбивчивым голосом. – Извините, задержали на совещании.   Кажется, он так запыхался, что даже не заметил, что в коллективе стало на одного больше. Но открыв журнал и увидев, что число учеников изменилось, преподаватель сразу же задал вопрос:   - У вас новенький?   - Да, герр Ридель, это Пауль, - выкрикнул Кристоф, указывая на соседа.   - Приятно. Надеюсь, вы порадуете меня своими успехами в алгебре и геометрии, - математик улыбнулся. – Сегодня мы с вами повторим пройденное в прошлом году. Пауль, может быть, сможете выйти к доске и решить пару несложных примеров?   «Первый день, первый урок, а уже всем от Пауля что-то надо», - недовольно подумал Ландерс, а вслух только сказал, поднимаясь со своего места и направляясь к доске:   - Хорошо, постараюсь.   И, как ни странно, ему удалось справиться с четырьмя уравнениями из пяти, за что он был похвален и даже награждён двойкой в журнал.   - Молодца, - похлопал по плечу вернувшегося на место рядом с ним одноклассника Шнайдер. – Горжусь!   - А то, - улыбнулся Пауль, уже потихоньку привыкающий к обществу нового друга.   «Окей, первый урок начался достаточно хорошо… Но что же будет дальше?» - пронеслось у Пауля в голове.                                     ***   - Ну, собственно, это теперь твоя обитель, - повернув ключ с номером «273» в замочной скважине и широко распахнув дверь с табличкой «кабинет биологии», Флаке жестом пригласил Рихарда внутрь.   Оценивающим взглядом биолог обвел новый кабинет – стены, окрашенные в теплые тона, были увешаны гербариями и маленькими энтомологическими коллекциями, а в конце класса располагалось множество различных макетов.   Рихард ступил на высокую платформу, где располагался его учительский стол, и наконец избавился от тяжёлой ноши, выложив из сумки всё содержимое. Только вот присесть было некуда, и негде было развесить пальто – преподавательский стул, к сожалению, отсутствовал.   - Слушай, а где тут лаборантская? – спросил Круспе у нового знакомого, занимавшего здесь должность учителя немецкого языка.   - В соседнем кабинете, который пока занят коробками старого биолога, - ответил Кристиан, указывая на сливающуюся со стеной дверь, как раз ведущую туда. – На днях он должен приехать и забрать свои вещи. А ты пока можешь оставить все ненужное и взять всё необходимое у меня. К счастью, наши аудитории находятся совсем рядом – у меня двести шестьдесят шестой кабинет, мы мимо него проходили.   Да уж, Рихарду всё-таки повезло с тем, что его доверили именно Кристиану, а не какому-нибудь другому учителю, помешанному на дисциплине и абсолютном порядке или попросту поехавшему кукушкой пенсионеру  вроде здешнего физрука. Лоренц же был тактичен и приятен в общении, да и старше самого Круспе всего лишь на год. Надо бы держаться к нему поближе – авось получится даже подружиться. Об этом биолог мог только мечтать – ведь раньше он пребывал со своими коллегами в весьма, весьма натянутых отношениях из-за полностью взаимной неприязни. Нет, Флаке совершенно не был похож на этих змей, норовящих при любой возможности цапнуть тебя, да побольнее.   - Кстати, Рихард, я могу тебя сейчас кое о чем попросить? – неожиданно сказал учитель немецкого, когда они уже стояли в его лаборантской.   - Конечно, - ответил Рихард, опираясь на один из шкафчиков.   - У тебя сейчас будет двенадцатый класс, и… Не мог бы ты сказать одной ученице, чтобы она подошла ко мне минут за двадцать до конца урока, и отпустить ее раньше?   - Да без проблем, - пожал плечами Круспе. – Какой?   - Роз Линдеманн. Понимаешь, она единственная олимпиадница по моему предмету на параллель, и мне нужно дать ей задания и расписание дополнительных занятий, а первый урок немецкого у них только в среду…   - Понял, всё будет сделано, - улыбнулся Рихард.   - Спасибо, - поблагодарил Кристиан, убирая последнюю одиноко лежащую на его столе книгу за восьмой класс на полку. И только сейчас Круспе заметил блеснувшее на его безымянном пальце золотое кольцо.   - Ого, ты женат? – само собой вырвалось у Рихарда.   - Ага. С июня, - улыбнулся учитель немецкого.   - Ну, поздравляю, - выдавил биолог. На самом деле, он был искренне рад за влюбленного Флаке, но собственный неудачный опыт в создании семьи сам собой всплывал в голове, поэтому и поспешил объясниться:   - Прости, я просто сам недавно развёлся.   - Ну, бывает в жизни и такое, - понимающе ответил Флаке, показывая, что нисколько не обижается. – Ничего, успеешь ещё встретить свою половинку.   - Ну нет уж, дудки! – запротестовал Рихард. – Во второй раз я на эти грабли не наступлю. Мне и одному хорошо.   - Ладно-ладно, поживем – увидим, - многообещающе рассудил Лоренц, и уже хотел сказать что-то про стул, но хлопнул себя ладонью по лбу. – Блин, точно, совсем забыл. Тебе же ещё нужно распечатать расписание… Погоди, я быстро.   Пока Кристиан возился с принтером, Рихард принялся разглядывать многочисленные грамоты, аккуратно развешанные на стенах лаборантской:   «Диплом первой степени, Роз Линдеманн, седьмой класс», «Диплом второй степени, Роз Линдеманн, восьмой класс», «Диплом первой степени, Роз Линдеманн, девятый класс», «Диплом второй степени, Роз Линдеманн, девятый класс», «Похвальный лист, Роз Линдеманн»… У биолога просто разбегались глаза, а в голове отчётливо вырисовывался образ Роз – девушка с длинными косичками, в школьном платье с юбкой ниже колен, с огромным портфелем за плечами и толстым словарем в руках.   Что ж, совсем скоро он узнает, совпало ли его представление с реальностью – прозвенел звонок, началась пятнадцатиминутная перемена, после которой следовал его первый в этой школе урок. Перерыв Рихард провел за беглым чтением первого параграфа, который ему сейчас предстоит объяснять. Ох, сколько лет прошло с того момента, когда он отучился в колледже и проходил практику? И на кой ему понадобился этот институт, если теперь он все равно вернулся к работе учителя? Благо, пока что всё идет более-менее нормально, и за это Рихарду надо благодарить Кристиана Лоренца, посланного ему, кажется, самими небесами. Пока биолог пытался разобраться с параграфом про структурные единицы организма человека, учитель немецкого принес ему теплого кофе из автомата, стоящего на первом этаже, а вместе с ним мел и тряпки для доски с вахты. Да уж, его жене, которую, кстати, звали Дженни, поистине повезло с мужем. И всё же, с каждой секундой до его первого урока Рихарду становилось всё страшнее и страшнее – новый друг уже ушел в своей кабинет, ведь у него тоже как-никак сейчас должен был быть класс, кажется, шестой. К тому же, в голове Круспе неожиданно всплыл образ того парня, с которым они лоб в лоб столкнулись перед совещанием… Рихард видел перед собой его недовольное лицо, на которое спадали выбившиеся из хвостика русые пряди волос, и  светло-серые глаза, в упор смотрящие с неким презрением и одновременно волнением…   Но вот прозвенел звонок. Биология. Двенадцатый класс. «Сосредоточься, Рихард, просто сосредоточься, » - успокаивал себя учитель.   Подростки потихоньку заполняли кабинет, и от такого количества незнакомых лиц у Рихарда с непривычки немного кружилась голова. Ученики наконец заметили, что вместо старого биолога их встречает какой-то левый незнакомец, поэтому каждый одарил Круспе оценивающим или непонимающим взглядом. Все  расселись по местам, и Рихард уже хотел представиться, но дверь снова открылась, и в класс зашли ещё два парня – высокий, в черном пиджаке и с длинными каштановыми волосами, с чего-то смеялся, а рядом с ним шел… он. Тот самый светловолосый, в бежевом свитере и с сумкой на плече. Засмотревшись на него слишком долго, Круспе, сам того не желая, привлек внимание объекта, и Пауль, почувствовав, что кто-то будто прожигает в нем дыру глазами, поднял взгляд на биолога.   - Вы?! – ошарашенно воскликнул двенадцатиклассник, узнав того самого преподавателя, с которым столкнулся по пути на первый урок.   - Ты?! – только и смог ответить на это Рихард.    - Вы что, знакомы? – встрял темноволосый, и удивлённо уставился на соседа. – Пауль, а это кто?   «Пауль… Так вот, как его зовут».   - Нет, знать его не знаю, - сквозь зубы процедил Ландерс, садясь на своё место и принимаясь с недовольным видом доставать из сумки всё необходимое для урока.   - А я так понимаю, Вы – наш новый учитель? – додумался Кристоф.   - Совершенно верно. Меня зовут Рихард Круспе, и с этого момента я буду преподавать в вашей школе науку о живых организмах, - на этот раз биолог обращался уже ко всем, но взгляд его был всё ещё устремлен на первую парту.   - Супер, класс, зашибись, отлично, - зашипел Пауль себе под нос так, чтобы никто этого не смог услышать.   Ведь обычно он не был таким агрессивным, наоборот – полной противоположностью, но Круспе невзлюбил с первого взгляда – и это вряд ли поменяется.   В голове всё ещё звучали его слова:   «- К счастью для тебя, время препираться я уже растратил в ЗАГСе, так что, будь так добр, просто замолчи и постарайся больше не попадаться мне на глаза.»   «Обломались Вы, дорогой учитель, ведь теперь-то Вам придется видеть мою мину каждый понедельник, среду и четверг – так же часто, как и мне Вашу. Думаю, теперь биология станет моим поистине горячо ненавистным предметом… Чёртов Круспе, ты же час назад не хотел меня видеть, так хватит уже на меня пялиться!».   И, будто прочитав мысли Ландерса, Рихард наконец сумел переключить свой взгляд с ученика на классный журнал, лежащий прямо перед ним.   - Так… Скажите мне, кого сегодня нет.   - Анны Шварц, Элеры Герц и Роз Линдеманн, - отчеканил кто-то с последних парт.   - Спасибо, - протянул биолог, принимаясь заполнять нужную страницу. Роз Линдеманн – её ведь хотел видеть Флаке… Вовремя вспомнив это, Круспе снова задал вопрос классу:   - Может, кто-нибудь знает, придет ли сегодня последняя?   - Линдеманн? Да без понятия, - это сказал уже Шнайдер, подпирая рукой подбородок.   - Шнай, а кто она такая? – дабы отвлечься, шепотом спросил Пауль.   - Ты про кого?   - Ну, про Роз Линдеманн…   - А, она… Это сложная история, ну, короче…   - Что ж, давайте подпишем тетради, что ли, - рассказ Кристофа был прерван громким и четким голосом Рихарда.   - Ладно, давай потом, - буркнул Пауль, склоняясь над чистым листом тетради с красной гитарой на обложке.   Ему совершенно не хотелось поднимать взгляд на биолога, пишущего образец на доске, поэтому он благополучно переписал из соседской тетрадки с корабликами, а далее, пока объект его неприязни пытался – сразу видно было, что в этом деле он новенький – объяснять параграф, тупо пялился в стол. Ну не хотелось ему видеть перед собой этого Рихарда, не хотелось, хоть убейте. Пауль старался отвлечься хоть на что-то и не слушать размеренный голос Круспе, но изолировать свои мысли получалось плохо. Однако спустя некоторое время отвлечься получилось, и не только у него, а у всего класса включая и самого биолога – в дверь кабинета громко постучали, и прежде, чем герр Круспе успел сказать «войдите», она распахнулась, и взору всех присутствующих предстала достаточно странная девушка:   Нижняя половина ее волос была осветлена, создавая контраст с черной чёлкой, почти полностью прикрывавшей правую половину лица. Блестящие зелёные глаза смотрели прямо, с долей надменности, в бровях красовались три штанги и большая серьга в виде швейной булавки, в носу – металлическое кольцо, а в дополнение ко всему этому – далеко не официально-деловой стиль одежды, массивные цепи, кольца и выделяющийся серебристый кулон овальной формы на груди.   - Здрасте, - первой заговорила незнакомка, опираясь плечом о дверной косяк. – Войти можно?    - И Вам доброе утро, - с напускным спокойствием ответил Рихард. – А Вы, собственно, кем будете?   - Я-то здесь учусь, а Вы? – двенадцатиклассница разговаривала с Круспе, как с абсолютно равным ей, будто ей было плевать, что он старше почти на двадцать лет, да и на то, что она первый раз его видит тоже. – Только не говорите, что новый биолог…   - Боюсь, придется. Как Ваша фамилия?   - Линдеманн, - чуть помедлив, всё тем же тоном ответила девушка. – Ещё что-то интересно?   «Так это та самая олимпиадница? Серьезно?»   Образ прилежной ученицы Роз Линдеманн, сложившийся в голове Рихарда ранее, был полностью разрушен.   - Причина Вашего опоздания, Роз.   - А может, мне за него ещё перед Вами на колени встать? – уголок губ Линдеманн приподнялся в лёгкой надменной усмешке.   - Попрошу не дерзить мне, знаете ли, не очень хочется портить отношения со всем классом сразу, - намекнув на утренний инцидент с участием Пауля, он краем глаза взглянул на ученика, что тот, кажется, прекрасно заметил и в ту же секунду скривился. – Так и быть, сегодня я закрою глаза на Ваше опоздание только из уважения к герру Лоренцу, который, кстати, просил Вас подойти к нему за двадцать минут до конца этого урока.   При упоминании Рихардом учителя немецкого девушка моментально переменилась в лице.   - Фл… То есть, герр Лоренц, спрашивал обо мне?   - Что-то про олимпиады и дополнительные занятия. Не волнуйтесь, я отпущу Вас к нему.   - Ну спасибо, как Вас там…   - Герр Круспе.   - Да, герр Круспе.   Было видно, что Роз немного убавила свой агрессивный пыл, и, сняв с одного плеча свою сумку, направилась в конец класса.   Оба «новеньких» - как Пауль, так и Рихард – проводили ее долгим взглядом, а затем вновь переключились, скорее, не на биологию, а на общую взаимноненависть.   Остальные в классе тоже потихоньку стали затихать, хотя все же переговариваясь время от времени.   - Что ж, как и положено, мы продолжим изучение этого предмета с повторения клетки, ведь с нее начинается существование всего живого… - затянул старую песню Рихард. И так шла минута за минутой, пока Роз, весь урок не отрывавшая свой взгляд от висящих на стене часов, наконец в буквальном смысле не выкрикнула:   -Извините, герр Круспе, это, конечно, все интересно, но мне пора идти, - девушка, даже не раскрывавшая свою сумку, рывком схватила ее и выбежала из класса.   Учитель даже и моргнуть не успел, как по кабинету пронеслась волна воздуха с запахом мужских(!) духов и хлопнула дверь.   -Продолжим, - единственное, что смог выговорить слегка ошеломленный Рихард, но все-таки вернулся к уроку. А вот учеников это совсем не удивляло, ведь выходки Роз в этой школе уже стали делом обыкновенным.   -Эй, Шнай, - позвал кто-то с задних парт соседа Пауля. – Шнай!   -Да отвалите! – в сердцах крикнул тот и, резко повернувшись к нарушителю его спокойствия, задел ручкой свитер новенького. В итоге на рукаве виднелась яркая синяя волнистая полоса. Остаётся только раскрасить — и море для корабликов с тетради Кристофа готово.   -Вот уж удружил, - недовольно буркнул пострадавший, – Только не нужно сейчас извиняться, ибо единственное, что поможет – это мыло и вода, а не твои оправдания.   -Так, первая парта! – биолог заглянул в журнал. – Ландерс! То, что эту тему объясняю я, не означает, что можно сидеть и разговаривать!   -Между прочим, мне нужно выйти, - ответил на это Пауль и тут же с сарказмом добавил:   -Ну, разумеется, с вашего позволения, - не дождавшись ответа, ещё один ученик двенадцатого класса своевольно покинул кабинет.   «Хоть на минуту перестану видеть его дурацкую физиономию», - злобно размышлял парень, – А если не отстирается, сяду на пол и зарыдаю, как эта девчонка… Минутку… Роз?..»   Он не обознался: прислонившись к стене, на своей сумке сидела та самая дерзкая девушка – его одноклассница. Сказать, что Пауль был удивлен – не сказать ровным счётом ничего. Всего каких-то двадцать минут назад Роз Линдеманн умело вела словесную перепалку с Круспе, а сейчас сидит в пустом коридоре и отчего-то льет слёзы. Ландерсу было жуть как неловко подходить к однокласснице, которую он видит всего второй раз в жизни, но, право, не оставлять же ее одну в таком состоянии… Так, «подарочек», оставленный Шнайдером на его свитере, автоматически отошёл на второй план, и Пауль, собравшись с силами, направился прямо к Роз.   - Привет, - мягко сказал двенадцатиклассник, присаживаясь рядом с девушкой прямо на холодный пол. – Ты… Ты же Роз, верно?   Линдеманн, наконец заметив присутствие Ландерса, подняла на него полные злобы глаза – тушь и тени обрамляли их черными кругами, разводами стекали по щекам.   - Ты вообще кто, и что тебе от меня надо? – прошипела она.   - Меня зовут Пауль, мы теперь учимся в одном классе. Ты, наверное, меня не заметила в кабинете биологии, но я сидел на первой парте со Шнайдером, – всё тем же спокойным тоном объяснил Ландерс.   - Отлично. Но я так и не услышала ответ: чего тебе от меня надо? – процедила Роз, делая паузы после каждого слова в последней фразе.   - Я шел мимо, увидел тебя… Что-то случилось?   «Чувствую себя дурачком, а ещё, будто она мне сейчас врежет», - подумал про себя Ландерс.   - А не всё ли тебе равно?   - Может, я смогу как-то помочь?   - Нет, не сможешь.   - И всё же… вот, держи. Хоть что-то, - с этими словами юноша достал из кармана упаковку бумажных салфеток, и протянул удивленной Линдеманн.    - Ты серьезно? Спасибо, - Роз взяла из рук одноклассника пачку, достала одну салфетку, и принялась вытирать размазанные тени с лица. – Прости, но я реально не хочу впутывать тебя в свои проблемы.   - Как хочешь, но если что, я всегда готов помочь, - получив на это сдавленную улыбку Роз, Ландерс поднялся с земли. – прости, и ещё, какой у вас… то есть, у нас следующий урок? - История. Двести тридцать шестой. Было понятно, что девушка тем самым закончила их разговор, так что промямлив что-то вроде "пока", Пауль окончательно развернулся и чуть ли не бегом поспешил удалиться на поиски нужного кабинета под оглушающий звук школьного звонка, оповещающий о начале перемены.

***

Видимо, сегодня у Ландерса действительно была незапланированная программа с разбегу налетать на учителей - на середине коридора второго этажа он очень удачно вписался в какого-то высокого светловолосого мужчину, буквально выбив у него из рук штук пять тяжелых книг. - Молодой человек, с Вами все в порядке? - как ни странно, это не прозвучало как упрек - напротив, этот незнакомец, кажется, правда волновался о его состоянии. - Да чего ж вы все сегодня у меня под ногами путаетесь?! - машинально вырвалось у Пауля, но потом он негромко добавил: - Да, со мной все нормально. Извините. Услышав это, незнакомец кивнул ему, и, поспешно собрав с пола книги, удалился. Единственное, что Пауль смог заметить - золотистый бейджик с выведенными на нем буквами: "К. Ф. Лоренц. Учитель немецкого". "Сразу видно - точная противоположность Круспе", - пронеслось в голове у парня, мысленно запоминающего мелодичную фамилию немца. Он ещё секунд тридцать смотрел вслед учителю, ненадолго задумавшись, пока не услышал резкий голос болтуна-Шнайдера: -Вот ты где! Соизволил-таки показаться на глаза! Всего пару часов знакомы, а ты уже ведёшь себя, как принцесска, которой слуги сами должны приносить ее вещи, - недовольным голосом выражался ученик. "Всего пару часов знакомы, а ты уже наделал делов, словно какая-то ходячая проблема", - съязвил в голове Пауль, а вслух саркастично ответил: - Сам виноват! Тащи теперь! – двенадцатикласснк развернулся в другую сторону и решительным шагом направился к месту, где, как ему казалось, должен был находиться кабинет истории. Убедившись в том, что Кристоф не слышит, парень пробормотал себе под нос уставшим голосом: - Ох, Роз, как же я тебя теперь понимаю...