247

- Поторопись, Иен, мы почти на месте! Он смотрел на своего друга влюбленными глазами, пока они карабкались вверх по куче старых шин. Спенсеру Хэйсу было 15, а ему 14. Они дружили с тех пор, как он научился ходить, и проводили почти каждый день вместе. Спенсер был в футбольной команде, а он был в ROTC, и после практики они собирались вдвоем, чтобы покурить травку и поискать приключений. У Спенсера была девушка, но она вечно была занята каким-то клубом или школьным проектом, поэтому ее никогда не было рядом. Он был высоким и поджарым, со спутанными песочными волосами, убранными назад. Его челюсть была твердой, а губы мягкими и податливыми. Ему ли не знать. В первый раз Спенсер поцеловал его в зале игровых автоматов, когда он обыгрывал его в Скибол. Он собирался бросить мяч, когда его друг схватил его за щеки и прижался своими влажными губами к его губам. Он потерял дар речи, но почувствовал, как затрепетало его сердце. Тогда он понял, что влюбился. Влюбился как в кино, с пересохшим ртом и вытаращенными глазами. С того дня он стал видеть своего лучшего друга в ином свете. Все в нем казалось идеальным, включая то, что ранее сводило его с ума, например, то, как он хрустел костяшками пальцев или как лопал пузыри жвачки. Второй раз Спенсер поцеловал его после выпускного. Они бродили по коридорам, вооруженные рулонами туалетной бумаги для нападения на библиотеку, когда его друг толкнул его к шкафчику и засунул язык в его глотку, что сильно отличалось от поцелуя месяцами ранее. От этого было невозможно оторваться. Третий раз случился в комнате Спенсера. Он ночевал у него, чтобы после пойти на концерт. Они сходили на Three Days Grace, затем вернулись в дом Спенсера и играли в видеоигры. Он опять выигрывал у своего друга, и, как и прежде, Спенсер остановил его, только на этот раз, поцеловав его, толкнул его спиной на кровать. Руки повсюду шарили, а его тело и ум горели, пытаясь сориентироваться в чувствах и эмоциях. Следующее, что он понял, - их губы сомкнуты, а руки Спенсера поднимают его рубашку. - Галлагер? Он поднял голову, которая лежала у него на ладони, и посмотрел на Микки. - Что случилось? Микки раздраженно нахмурился и потер нос: - В смысле, "что случилось?", ты хочешь сходить или нет? Я могу сейчас купить билеты. - Билеты? - Да, чертовы билеты, - Микки потянулся и схватил его за руку, которую он быстро выдернул и спокойно положил на колени. - Билеты на выставку. Ты вообще слушал меня? Он чувствовал, как глаза Микки следят за каждым его движением, пока он сидел, пытаясь собратся с мыслями. Они только что разделили дип-диш-пиццу с пепперони и превосходный молочный коктейль с соленой карамелью, а Микки прожужжал ему все уши о новом экспонате, который приезжает в музей. Он назывался "Мимо запутанного настоящего". Конечно же, он подумал, что это исторический экспонат, но с удивлением выяснил, что это абстрактное искусство. Он мало что знал об искусстве, так что Микки получил возможность сесть рядом с ним и погуглить несколько примеров. Он, должно быть, отключился, потому что у него было ощущение, будто его разбудили. Разбудили от плохого сна, который ему давно уже не снился. Он посмотрел на своего учителя и улыбнулся, благодарный за то, что тот вырвал его из воспоминаний. - Да, Мик, прости, я отвлекся на секунду, - он сел и потянулся к молочному коктейлю, всасывая его морозную сладость. - Я в деле, это звучит весело. Кое-что из этого дерьма выглядит довольно сложным, было бы круто увидеть это лично. Микки ответил на его жест улыбкой, от которой ладони вспотели, а сердце заколотилось, наполняясь теплом. Он откинул это чувство, выглянув в окно. Шел дождь, и небо было зловеще серым. - Зачем мы опять сюда пришли? - Для того, чтобы позаниматься, и я живу в четырех блядских кварталах отсюда. Иен кивнул, принимая ответ и уставившись в темноту ночи. Было больно, и хотя ему это совсем не нравилось, но он не хотел, чтобы это прекращалось. Губы целовали его тело, руки сжимали плечи. Значит, это и есть секс. Его друг откинулся на спину и сказал поменяться местами. Он смутился, но слушал и смотрел, как Спенсер ложится рядом с ним. Он забрался сверху и последовал его примеру. Это было еще лучше, это было потрясающе. Казалось, все хорошее в мире, было заключено в его друге, и подарено ему, перевязанное бантиком. Когда все закончилось, они лежали голые и болтали о школе, жизни, его дерьмовых родителях и матери-алкоголичке Спенсера. Он никогда не чувствовал себя настолько близким другому человеку. Они опять поцеловались, а затем, с кошачьей улыбкой на лице, он снова забрался на своего друга. Значит, это и есть любовь. Он наблюдал за Спенсом с его девушкой, но она не имела никакого значения. Он знал о нем больше, чем она когда-либо будет знать. Когда они были вместе, его руки потели, а сердце вырывалось из груди... В следующие 3 уикэнда он обнаружил себя лежащим рядом со своим другом, делясь историями и шутками сразу после того, как впустил его в себя и позволил проникнуть еще глубже - в свое сердце. Он почувствовал руку на своем плече и обернулся, увидев Микки, смотрящего на него сверху вниз. - Дождь закончился, теперь у нас есть шанс, пошли.- Он стряхнул Микки с плеча, понимая, что в этот раз разговора не избежать. Когда они возвращались к дому Микки, ему было трудно сосредоточиться. Его разум был полон решимости добраться до момента, что он держал взаперти. Момента, о котором он думал, что забыл. Почему сейчас? - Эй, хорош залипать, - Микки потянул его в переулок и прижал к стене. - Что с тобой происходит?- Микки посмотрел ему в глаза, предвосхищая следующий вопрос. - Детка, ты что, под молли? Он попытался оттолкнуть Микки, но тот прижался к нему еще сильнее. - Нет, Микки. Я не обдолбан, и не под кайфом. Я просто устал и немного не в себе. Так бывает. На лице Микки отразилось беспокойство, но он не был уверен, что ему это нравится. Было заметно, как сильно Микки переживает за него. Это очевидно. - Неважно, - Микки отпустил его и выжидающе потянулся к его руке. Он закатил глаза и неохотно переплел их пальцы. - Ты же знаешь, что можешь сказать мне? Он посмотрел на Микки и рассмеялся, прежде чем наклониться и поцеловать его сердитое лицо. - Да, Мик. Я в порядке. Он не видел Спенсера в школе уже 4 дня. Он не брал трубку и не отвечал на сообщения. Он ничего не понимал. Он нашел Шелби, прячущуюся в библиотеке, и спросил ее, где он, и она сказала ему, что он приходил. Что обедал с ней. Значит, он избегал его.. но почему? Он же его лучший друг, и они любят друг друга. Двумя днями позже он нашел его. Подтянутый и высокий, во всей своей красе он стоял перед своим шкафчиком с друзьями из футбольной команды. Он подошел и помахал рукой в приветствии, но вместо ответа его друг закатил глаза. Он обошел группу парней так, что оказался позади Спенсера и похлопал его по плечу, заставив обернуться. - Что за дела, мужик? Почему ты меня игноришь? Спенсер оттолкнул его так, что они оказались в нескольких шкафчиках от его компании. - Я не гей. Он не понимал, и он знал, что у Спенсера есть девушка. - Я никогда и не говорил этого. - У меня есть девушка, и то, что мы сделали, было ошибкой. Мне не следовало целовать тебя. - Целовать? Ошибка? О чем ты говоришь? - Думаю, нам не стоит больше видеться. Его сердце словно протыкали, снова и снова. Спенсер был его ЛУЧШИМ другом. Ему не нужно было целовать его или заниматься с ним сексом. Нет, они могли просто вернуться к тому, как все было раньше. - Я.. Я тебя понял, чувак. Это круто, это все… - он почесал шею - эти поцелуи и эмм... все остальное было неважно. Ничего страшного. Я в порядке. Ты хочешь пойти и поиграть в Halo, просто порубиться? Фиона приготовит уж... - Ты не догоняешь, Галлагер. Я не такой, как ты. Мне было любопытно, но ты… ты педик. У тебя нет девушки и никогда не будет, потому что тебе нравятся члены. Я вижу, как ты смотришь на меня, когда мы тусуемся вместе, и это пиздец жутко. Почему ты думаешь, я избегаю тебя? - Я не.. я думал.. Спенсер оглянулся, потом повернулся и поднял руку. - Прекрати, чувак. Я не хочу быть твоим ебаным приятелем или другом. Просто будь геем где-нибудь в другом месте и оставь меня в покое. - Но ты же мой лучший друг. Я...я люблю тебя. - Был твоим лучшим другом. - Глаза Спенсера осмотрели его с ног до головы. - Я не люблю тебя, кто вообще говорит такое, Иен, серьезно. - Я просто.… Спенсер выставил ладонь: - Я не собираюсь портить себе репутацию, оставаясь твоим другом. Ты не стоишь этого, - просто сказал он и ушел. В этот момент он почувствовал, как рушится его мир и вдребезги разбивается сердце. Значит, это и есть любовь. Это волшебство, за которым следуют страдание и боль, что оставляют тебя разбитым и ненужным. Кому это надо. Зачем вообще хотеть быть влюбленным, если сейчас он чувствовал такое. - Боже! - вскрикнул он, вытирая пот со лба. Он посмотрел на Микки, который крепко спал, и выглядел таким мирным и невинным, его рот был слегка приоткрыт, а легкий храп заполнял комнату. Он чувствовал, как трепетало его сердце, когда он всматривался в этого человека. Он снова лег и обхватил его руками, прижимая к своей груди. Обычно он был маленькой ложкой, но Микки был слишком далеко в своей стране грез, чтобы спорить. Он нежно уткнулся носом в шею, позволяя крошечным волоскам щекотать его нос, вдыхая успокаивающий аромат Микки. Что он делает? Он не прижимается так, как раньше, и у него нет никаких бабочек или щенячьих глаз. Больше нет. Он любит веселиться, трахать всё вокруг и круто отрываться - как и любой подросток. Его не интересуют отношения. Он дернулся назад, убрав руки, затем сел и прислонился к спинке кровати. Как это вообще случилось? Он осмотрел комнату. Он видел свои книги и фильмы на полках Микки, его одежда была в комоде, но его взгляд остановился на рубашке, которая висела в шкафу. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал в своей постели… может, 2 недели назад? Нет. Он не мог этого сделать, он не собирался этого делать. Они не были парой, а Микки не был его парнем. Микки заслуживает кого-то получше, чем он. Он этого не стоит. Он почувствовал, как у внутри у него все скрутило и, вскочив с кровати, он побежал в ванную, чувствуя потребность ополоснуть лицо. У него кружилась голова, и он слышал, как бьется его сердце, отдавая барабанной дробью в ушах. Он слишком глубоко увяз, нужно было просто держаться подальше. В конце концов, Микки бы двинулся дальше. Он жил без него раньше, и смог бы сделать это снова. Он не был особенным. Он был проебавшимся ребенком с проблемным отцом днем, и наркоблядью ночью. Микки умный и удивительный. Он милый, добрый и самоотверженный… он заставлет его делать то, чего он не сделал бы ни для кого другого. Он перестал проверять свой телефон до такой степени, что когда он, наконец, добирался до дома или отходил в ванную, у него была куча пропущенных звонков и сообщений. Обычно он останавливался и просматривал их, ища себе следующую легкую связь, но сейчас он не хотел этого. Это отнимало много времени и выглядело подозрительно. К тому же, он был поражен их количеством, и обнаружил, что все чаще выбирает "удалить", нежели что-то еще. Ему было некогда - всё свое свободное время он проводил с Микки. Он снова умылся, потянулся за полотенцем, и увидел свою зубную щетку. Не его зубную щетку, а ту, которую они купили, когда он остался на ночь. Это значит только то, что его рот должен быть чистым, когда они захотят переспать - ровно то же самое с гелем для душа и лаком для волос в аптечке. Это значит только это, и ничего больше. Разве нет? Он покачал головой и забрал свои вещи из ванной, затем тихо прошел в спальню. Он потянулся к своему рюкзаку на полу, запихивая туда туалетные принадлежности. - Мм, что ты делаешь, Галлагер. - голос Микки был мягким и пронизанным сном. Его глаза едва приоткрылись, а руки прижимали к телу подушку. - Иди сюда, - он похлопал по кровати рядом с собой. Он глубоко вздохнул. Ты сможешь. Этого не должно было случиться, так что исправь это. - Мне пора идти, Мик… У меня тест, мне нужно к нему подготовиться. - Иди сюдаааа, - протянул Микки, отчего его губы растянулись в легкой улыбке и потеплело в груди. Он медленно опустил рюкзак и подошел к кровати. Мозг приказывал ему сесть с краю, но сердце не слушалось. Он заполз обратно в кровать, которая казалась слишком привычной рядом с мужчиной, который становился его миром. Вот что происходит, когда ты проводишь ночь за ночью в одной постели с одним и тем же человеком. Руки обвились вокруг него, притягивая ближе, а губы прижались к его губам. Он коснулся лица Микки и притянул его еще плотнее в глубоком и отчаянном поцелуе. Его сердце бешено колотилось, и если бы оно забилось еще быстрее, то разлетелось бы на миллион крошечных кусочков прямо здесь, в комнате Микки. Микки положил руку ему на грудь, забрался сверху и стал целовать его шею и подбородок. Его тело словно ожило, когда ладони Микки нырнули ему под боксеры и пальцы начали скользить по его члену. Он откинул голову назад и стал погружаться в это чувство. Такое мучительно дразнящее до электрической дрожи, это не было похоже ни на что-либо еще, что он чувствовал раньше. Так значит, это - любовь? Нет. Нет, это не любовь, потому что он больше не любит и никогда не будет любить. Микки такой же, как и все - его развлечение. Этот мужчина не любит его. Зачем ему это? Он этого не стоит. Зачем ему тратить свое время? Он толкнул плечи Микки, заставляя того сесть и уставиться на него в замешательстве. - Мне надо идти, Микки, - повторил он, неловко поднимаясь с кровати. Микки глубоко вздохнул и потер нос, а его глаза наполнились похотью. - Твою мать, почему? У тебя нет теста, детка, я ведь знаю, что нет. - Откуда? - У меня есть копия твоего расписания, и следующий тест у тебя с мистером Томасом, по биологии, и даже не на этой неделе. Он усмехнулся. У Микки было его расписание? Почему бы и нет, Микки знал о нем почти все. Он действительно был одержим, но это не беспокоило его так, как раньше. - Не важно. Я все равно ухожу. - Он сделал шаг назад, Микки вскочил с кровати, и в его голубых глазах промелькнула угроза. - Ну и зачем, скажи мне? Еще нет и 7 утра, а ты уже пытаешься съебаться. - Его учитель опустил взгляд на рюкзак, и прищурился. Он облизал губы, затем потер нос костяшками пальцев и снова посмотрел в его глаза. - Ты пытался слинять от меня, да? Он отвел глаза, когда на него нахлынуло неприятное, но уже знакомое чувство вины. - Просто отпусти меня, - сказал он тихо, стараясь не сломаться под тяжелым взглядом Микки, пытаясь вложить в свои слова больше смысла. - Я не понимаю тебя, Галлагер. Чего ты хочешь от меня? - Микки приближался к нему, пока его спина не прижалась к ящикам комода. Он поднял руки так, что они оказались по обе стороны комода, и наклонился достаточно близко, чтобы почувствовать жар его дыхания. - Что еще я должен тебе дать? - Н..ничего. Мне ничего не нужно, Мик. Микки закатил глаза, а затем ударил по комоду справа от его лица, заставив его вздрогнуть, а дыхание сбиться, пока его глаза метались вокруг, избегая грозовых туч перед ним. Это был тот момент, когда он не знал, чего ожидать, не знал, что делать или говорить. - Не ври мне, детка. Скажи, что случилось. - мягко сказал Микки, а затем той же рукой, которая ударила по дереву позади него, погладил по его лицу. - Как я смогу это исправить, если ты, блядь, не говоришь мне? Наконец он поднял глаза и посмотрел прямо на Микки. - Я...я не могу этого сделать. - слабо произнес он, не узнавая собственного голоса. Исчезла уверенная в себе дива, которой он притворялся, пропал сильный старший брат, трудолюбивый Галлагер, оставив убитого горем, никчемного маленького мальчика, который прятался внутри него. Ту сторону, которую он не показывал никому, даже самому себе, а Микки видел её, даже не стараясь. Он видел его насквозь с самого начала, и это пугало. - Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать о... - он был прерван сильным ударом по лицу, и прежде, чем успел что-то подумать, оказался на спине, а Микки навис над ним. - Микки, пожалуйста, я не могу, мне нужно идти. - Он почувствовал, как ломается к чертям, а когда жжение в щеке слилось с колющим ударом в сердце, горячие слезы потекли из его глаз. - Просто перестань. - Микки посмотрел на него сверху вниз, после чего повернулся и открыл ящик комода, вытаскивая оттуда галстук. - Нет, пока не скажешь, что с тобой происходит, - Микки схватил его руки и связал их вместе. - Я не дам тебе уйти, детка. Нет, только не так. Он попытался вытереть лицо, но его руки были связаны, он был беспомощен, и Микки взирал на него сверху. Он искал в лице учителя гнев, ярость, но видел только беспокойство, похоть и мощную долю безумия, присущую только Микки. Он не понимал, что происходит. - Мик... - его щека снова вспыхнула, получив еще одну пощечину. Он расслабил свое тело, позволив ему обмякнуть. - Это ведь не игра, детка? Он кивнул головой и начал всхлипывать, когда его охватило непреодолимое желание прикоснуться к Микки. Он хотел обнять его, почувствовать комфорт его кожи и мягкость его волос, но не мог, потому что его руки были связаны за спиной. - П..пожалуйста, М.. - Микки бросил на него предостерегающий взгляд, и он наконец понял, что происходит. - М..мистер Милкович. Пожалуйста. Мне нужно.. - Заткнись, - рявкнул Микки, наклонившись вперед и глядя ему в глаза. Он почувствовал, как весь воздух покинул комнату и время остановилось. - Я скажу, что тебе нужно. Ты мой. - Микки слегка прикоснулся губами к его губам, а затем переместился к уху. Он почувствовал, как его разум затуманился, когда дыхание мужчины защекотало его кожу, язык скользнул по мочке уха, а затем втянул ее в рот. - Ты был плохим мальчиком, сладкий. Попытался бросить меня, - прошептал он, - Плохой маленький мальчик, тебя надо наказать. - Он почувствовал вес Микки на своем животе, когда мужчина расслабился на нем. - Ты согласен с этим? Согласен, что плохо себя вел, что я должен научить тебя правильному поведению? Нет, мне нужно уйти. Это уже слишком. Я не могу этого делать. - Да. - Тогда скажи это, - прошептал Микки. - Я.. я был плохим мальчиком - пробормотал он приглушенным голосом, закрывая глаза и поддавшись наркотику, которым был Микки. - И? - И... я.. меня нужно наказать. - Голубые глаза снова встретились с его зелеными, затем прямой взгляд Микки размылся, и мужчина улыбнувшись, наклонился и поцеловал его в щеку. Микки провел рукой по его груди подушечками пальцев, до боли медленно продвигаясь по коже, вызывая мурашки и не прерывая зрительный контакт. Он быстро моргнул, прежде чем закрыть глаза и позволить всему, кроме этого момента, исчезнуть, а Микки прошептал ему на ухо: - Вот и всё. - Это было заклинанием, которое Микки наложил на него, проклятием, которое заставляло его возвращаться снова и снова, хотя он знал, что не должен этого делать. Каждое слово, каждый удар и каждое прикосновение к его коже, будь то мягкая ласка или жесткая пощечина, привязали его. Никогда в жизни он так не боялся. Но пугал его вовсе не Микки. Его учитель не заставлял его переживать за свою сохранность - это не было проблемой. Он заставил его бояться за свое сердце, за свой рассудок. Микки имел над ним слишком много контроля. Он мог взять его по щелчку пальцев - как физически, так и эмоционально - всего парой слов. Он мог переключить его с желания уйти и никогда не оглядываться назад, на абсолютно сабмиссивное подчинение, используя все то количество доминирования, которое было ему доступно, и свои приказы. С ним не случалось такого раньше, и ему не нравилось то, насколько сильно ему это нравилось. Он не хотел, чтобы ему это нравилось. Он никогда не хотел любить кого-то настолько сильно, чтобы давать ему такую власть, но с Микки это произошло само собой. Он попытался остановить это, но был слаб и жаждал наказания. - Я люблю тебя. Его глаза распахнулись от такого признания. Микки не это имел в виду. Это всего лишь разговор во время секса. Он собирался сделать вид, что ничего не слышал. - Мм, мистер, аахх! - он сжал ладони в кулаки, цепляясь за воздух, когда Микки сильно надавил на его простату, посылая волну мурашек вниз по позвоночнику. - Мм, черт, я люблю тебя - выдохнул Микки, протягивая руку и сомкнув пальцы вокруг его горла. Он был благодарен за лишение чувств и за головокружение, что охватило его. Это лучше, чем явная паника, которую он почувствовал за мгновение до того, как понял, что никогда не произнесет эти слова в ответ. Не в этот раз. Слезы потекли по его щекам, когда Микки сжал еще сильнее. Во рту пересохло, и он достиг своего пика. Он чувствовал, как тепло растекается по ладони, а Микки кончает в него. Губы целуют его и шепчут нежные слова на ухо, а руки Микки обнимают и прижимают к себе. Так значит, это - любовь? Нет… Микки не может любить его. Он этого не стоит.