Love always returns.

— Сара, я спрашиваю ещё раз. Что это? — Отдай. Сара пытается выхватить у парня из рук пузырёк с таблетками, но он не спешит возвращать отобранное. Они сидят в машине его отца перед её домом. Майкл предпочитал автомобилям свой мотоцикл, однако с наступлением холодов всё чаще и чаще одалживал четырёхколесный транспорт с обогревателем, дабы Саре не приходилось мёрзнуть. Казалось бы, ничего не предвещало беды. Они развозили ребят по домам после школы. Кэнди и Дерек жили в одном районе, а Бобби попросил высадить его у библиотеки — он хотел подготовить эффектную научную работу на следующий урок биологии. Возле дома О’Нилов машина Майкла могла стоять часами: «прощания» у этой парочки иногда обретали слишком страстную форму. Но не сегодня. Этой ситуации могло и не случиться, если бы О’Нил была достаточно предусмотрительна и закрыла свою сумку перед тем, как сесть к нему в машину. Или если бы пузырёк был хотя бы не такого кричащего, бросающегося в глаза оранжевого цвета. Майкл внимательно читает приклеенный рецепт. — Я знаю это снотворное. Маме назначили его в прошлом году от бессонницы. Она сильно потеряла в весе после него, мы долго не могли понять причину её недомогания, — Тёрнер переводит на девушку недоверчивый, полный укора взгляд, — Может, объяснишь, зачем оно тебе? Саре совершенно не хочется ничего ему объяснять. Легче всего было бы солгать, отмахнуться, что рёбра всё ещё не зажили и беспокоят, когда она ворочается ночью. Соблазн велик, но это не в её правилах. С ложью в их отношениях покончено, какая бы благая она ни была. Они и так слишком долго были неискренни, стараясь защитить друг друга от суровых реалий — он её — от Чёрных Драконов, она его — от всего того необъяснимого, что держало её в постоянном страхе, а теперь и покорном ожидании смерти. Только эти таблетки дарили ей беспробудный сон, без кошмаров и воспоминаний. Токсичность препарата уже дала о себе знать — цикл серьёзно опаздывал, часто болела и кружилась голова, быстрая утомляемость начала сказываться на учёбе. Но Саре плевать на это, пока во снах она не видит омерзительную ухмылку Мордогрыза. В голове, словно в ячейках, вырисовываются три варианта ответа Майклу. Каждая из кнопок приведёт к определенному последствию, и только одна позволит усыпить бдительность Тёрнера. Выбирать следовало осторожнее, если девушка не хотела лишиться заветной пилюли сегодня на ночь. — Я правда не хочу об этом говорить. Пожалуйста, не заставляй меня. Я хорошо себя чувствую. Неправильный ответ. — Нет, так не пойдёт, — Майкл откладывает пузырёк в сторону, подальше от неё. С губ Сары срывается отчаянный стон. Почему всё должно быть так сложно? — Ты же знаешь, что я могу попросить врача выписать новые. — Я буду отнимать их до тех пор, пока тебе не откажут в рецептах, — парировал парень. Он берет её за руку, — Сара, поговори со мной. Зачем они тебе? От его внимательного тона ей становится окончательно не по себе. Мерзавец знает к ней подход: ритм сердца моментально учащается, стоит его пронзительным изумрудным глазам впиться ей в самую душу. Сара чувствует прикосновения грубых подушечек пальцев по своей коже, млея от их тепла. Хочется запомнить этот момент. Не думать ни о чём, остановить неумолимое течение времени и просто раствориться в этом мгновении навсегда. Майкл заводится с полуоборота. Он ведь страшно раздражительный, хоть и никогда не позволяет себе срываться на близких. Но она слишком хорошо знает его. Он злится на неё. Злится, потому что не знает, что гложет её, злится, потому что не знает, чем ей помочь. Однако дать ему ответы на все вопросы означало бы переложить этот тяжёлый груз и на его плечи. Саре нужно до последнего оттянуть этот момент. — Майкл, — она нежно пожимает его руку и приоткрывает дверь. Безумно хочется поскорее избавиться от этого разговора, — Давай поговорим в другой раз. Твоя взяла, сегодня я без таблеток. Морозный воздух обжигает лёгкие, когда она высовывается из машины, но Тёрнер не намерен так просто её отпускать. Одним расчетливым рывком он затягивает девушку за руку обратно в салон. Та не успевает оказать сопротивление — в следующую секунду раздаётся характерный щелчок, означающий, что все двери автомобиля заблокированы. — Какого чёрта? — брюнетка бросает на парня непонимающий взгляд. — Сара, выслушай меня, — в его голосе звучит мольба. Ненадолго он замолкает, словно не зная с чего начать. Желваки бродят по выточенным скулам, кулаки нервно сжаты, — Каждый раз, когда я вижу тебя вместе с Бобби, я вспоминаю, как вы пошли на верную смерть. Я думаю, что же я за человек, раз моя девушка и брат не смогли мне довериться в трудную минуту. И мне становится страшно при одной только мысли, сколько раз я мог потерять тебя, даже не подозревая об этом. — Майкл, не говори так, — девушка чувствует подступающий к горлу ком, — Мы не хотели втягивать тебя в это. — Я должен был знать всё сам. Этого уже не исправить, но Сара, я больше не позволю тебе справляться со всем в одиночку. Ты дала мне обещание, помнишь? Может, я всё ещё не заслужил твоего доверия после всего, что натворил, но… — Майкл, я умру, — несдержанно выпаливает Сара, проклиная про себя всё на свете. В первую очередь Мордогрыза. На несколько минут в машине возникает напряженная тишина. Сара отворачивается к окну, наскоро смахивая слёзы с дрожащих ресниц. Вот, чего она боялась больше всего — быть бомбой замедленного действия для людей, которых любит. Может, нужно было наплевать на обещания? Собрать вещи и бесследно исчезнуть из Сентфора, словно Сары О’Нил здесь никогда и не было. Друзья возненавидели бы её, и всё же им не пришлось бы хоронить подругу. Но девушка знала, прятаться от Майкла было бы бесполезно. Он из-под земли её достанет. Хриплый голос парня нарушает молчание. — Говори. И Сара рассказывает всё без утайки. Он не перебивает её и не задает вопросов, не торопя девушку, когда она ненадолго прерывается, чтобы сдавленно всхлипнуть или вытереть застилающую глаза влагу. Лучше бы перебивал, потому что Майкл слушает её слишком внимательно, словно вбирая в себя каждое слово. — На вид мне не было и тридцати, — тихо заканчивает она, поворачиваясь к нему лицом, — Майкл, ты понимаешь? Мне осталось не больше десяти лет. Эти таблетки, они мне правда очень помогают, — девушка замолкает, осторожно подбирая слова, — Знаешь, мне часто снится, как Джон обвиняет меня в своей смерти. Пойми, я… я просто не выдержу, если ко мне начнёт приходить и Люк. От одного только упоминания его имени заживающий ожог на правой руке отозвался острой болью. Он всё ещё свеж, так же, как и её воспоминания о той страшной ночи. Перед глазами с кристальной ясностью возникает охваченный пожаром особняк Морингов. Эта тема была особенно болезненной в их отношениях. После злосчастного пожара Сара была сама не своя. Она винила себя в смерти Люка, постоянно повторяла, что упустила возможность спасти его. Особенно тяжёлыми выдались похороны. Морингов хоронили в закрытых гробах, тела были слишком обуглены, чтобы распознать в них знакомые черты. Адель рыдала навзрыд в плечо Майклу, а Сара стояла поодаль, стеклянным взглядом провожая скрывающиеся в земле гробы. Они старались не говорить о том, почему Люк позвонил именно ей. Оба знали ответ на этот вопрос. Моринг любил Сару, но девушка сделала свой выбор. Она никогда не давала Майклу повода усомниться в ней, и всё же смерть человека, любившего её, заставила испытывать муки совести. Люк был первым, кого Сара встретила в Сентфоре. Они крепко дружили, обменивались интересными книжками, порой вместе обедали на воздухе или помогали Стефани с организациями мероприятий. Парень выгораживал её перед Адель, а она вела усиленную профилактику с Майклом, дабы выработать у него иммунитет на потенциального конкурента. И всё же Сара не могла дать Люку того, чего его глаза искали в её взгляде. Даже в те последние минуты. — Сара, — Майкл нежно берет её лицо в свои ладони, — Я не могу забрать у тебя всю эту боль, хоть и желаю этого больше всего на свете. Но пойми, таблетки тоже не смогут. Более того, они лишат тебя возможности жить дальше. Сегодня это снотворное, а завтра… — А завтра что, Майкл? — брюнетка гневно вскидывает брови. Расстояние между ними моментально увеличивается, — Хочешь сказать, я потенциальная наркоманка? — Ты знаешь, я не это имел ввиду. — Нет, именно это ты и хотел произнести, — девушка раздраженно хватает сумку и дергает ручку двери, — Немедленно выпусти меня. — Сара… — Выпусти, иначе я закричу. Возникает недолгая пауза, после которой снова раздаётся глухой щелчок. Сара выходит из машины, не забывая хорошенько хлопнуть дверью, прежде чем стремительно зашагать по выездной дорожке к крыльцу своего дома. На долю секунды она испытывает уколы совести — её дерганность — ещё одно последствие чёртовых таблеток. «Нет!» — тут же одергивает себя в мыслях, — «Заслужил.» «Заслужил» — ещё раз убеждает себя, когда дрожащие руки не способны выудить из недр сумки ключи. Резко накатывает неожиданное головокружение, в глазах слегка двоится, а шум циркулирующей крови в ушах громок, подобно грозовому раскату. Сара закрывает глаза, делая глубокий вдох. Не хватало ещё грохнуться без чувств на глазах у этого бестактного придурка. — Сара, — брюнетка невольно вздрагивает. Слышит, как за спиной с тихим скрежетом опускается водительское окно, и невольно вытягивает позвоночник от напряжения, — Я заеду за тобой завтра в семь. Эти слова, как правило, обозначали, что конфликт исчерпан. Что-то типа стоп-фразы, переводящей серьёзную ссору в мелкую и незначительную. Завтра они будут вести себя так, словно ничего и не было. Она выйдет к нему свежая и улыбающаяся, как ни в чем не бывало, оставит на его губах лёгкий поцелуй, который вызовет у обоих электрический разряд облегчения, и все обиды будут забыты. Останутся только их голодные друг до друга тела. Майкл ждёт. Первый шаг к примирению с его стороны сделан. Однако Сара не оборачивается, чтобы коротко кивнуть ему. Она отказывает себе в удовольствии демонстративно хлопнуть входной дверью, но этого и не нужно, чтобы понять — ни черта конфликт не исчерпан. Машина Тёрнера стоит у дома ещё около пяти минут, прежде чем Сара слышит шум заводящегося двигателя. И понимает, что сглупила. Весь вечер в доме О’Нилов с интервалами в десять минут звонил телефон. И девушка прекрасно знала, кто находится на другом конце провода. Несколько раз её почти одолевает соблазн поднять трубку, однако до этого так и не доходит. Мешает скорее стыд, чем гордость. Она перевалила на него тяжёлые мысли о своей смерти и через минуту на ровном месте устроила ссору. Майкл прав — таблетки прямо сейчас разрушают её жизнь. Сара устало забирается под одеяло, накрываясь им с головой. Хочется утонуть в тепле и спокойствии, а не предвкушать приток адреналина от очередного основан-на-реальных-событиях кошмара. Она закрывает глаза, стараясь думать о хорошем. Завтра всё должно наладиться. Завтра всё должно встать на свои места.