Love always returns.

Яркий свет софитов освещал оживленный танцпол. Со всех сторон свисали ленты и шарики, музыка гремела, сотрясая воздух, наполненный ароматом разгоряченных молодостью тел. Отовсюду раздавался смех, на каждом лице сияла улыбка. Диско и разбавленный алкоголем пунш никого не оставили равнодушным к празднеству. Никого, кроме Сары. Выпускной 1987 года. Дети прощаются со школьной жизнью. Не оглядываясь на прошлое, спешат в новую жизнь. Здесь нет места скуке и унынию, от этого Саре только скорее хочется покинуть спортзал. Ей самой невдомек, зачем она здесь. Друзья слишком заняты всеобщим весельем, чтобы обратить на нее внимание. Даже малообщительный Дерек предпочитает ей компанию Стива, оставшегося на второй год. Толпа презрительно обтекает девушку. Девчонки смешливо поджимают губы при виде ее старого бордового платья, мальчики окатывают сальным гоготом. Она чувствует себя одиноко и унизительно. Без друзей, без пары, без единого шанса на кандидатуру королевы бала. Сара стоит в самом центре танцпола, однако, ее обходят за несколько метров, словно боясь подцепить низкий имидж воздушно-капельным путем. Свет становится более приглушенным, диско сменяет медленная, романтичная мелодия. Шумные компании быстро разбиваются на парочки, и они разбредаются, заполняют все пространство вокруг, прячась в объятиях друг друга. Никто не жмется у стены и не отсиживается на трибунах. Казалось, партнер нашелся для всех и каждого, кроме Сары и… Адель? «Что она здесь делает?» Адель шла, и все благоговейно расступались перед ней, словно перед божеством. Подсвечиваемое бликами софитов платье оттеняло молочную кожу, выгодно подчеркивая аккуратные формы и осиную талию. Казалось, девушка плыла по воздуху, одариваемая нескончаемым потоком улыбок и улыбалась выпускникам в ответ. Сара поймала себя на мысли, что давно не видела ее такой счастливой. Завороженным взглядом она пронаблюдала, как Моринг царственно обошла танцпол. Яркие глаза кокетливо стреляли по сторонам, и все же разыскивали кого-то особенного среди веселых лиц. Неожиданно кто-то поднял рыжеволосую за талию, закружив её в воздухе. Та радостно завизжала, упираясь парню руками в плечи. Сердце Сары пропустило удар. Майкл позволил Адель броситься ему на шею. Они танцевали, плавно покачиваясь в синем свете, он шептал ей какие-то глупости, а Сара просто стояла, не в силах оторвать от них взгляда. «У нас всё равно бы ничего не вышло» «Глупая школьная интрижка» «Не нужно ждать того, кто не стал бы ждать тебя» Она чувствовала, что не способна пошевелиться, иначе осколки внутри грудной клетки придут в движение, впиваясь в лёгкие, заставляя задыхаться от предательства. Ни Майкла, ни Адель не должно было быть здесь, тем более вместе. И все же вот они, из плоти и крови, совершенно не скрывались от посторонних глаз. Музыка уже давно закончилась, а Майкл и Адель все самозабвенно танцевали, будто и не слышали, что вместо мелодии по залу эхом прошелся отвратительный, гнусавый смех. Зато Сара его услышала. Холодок пробежался вверх вдоль спины, по затылку, до самых корней волос. Этот смех она узнала бы из тысячи. Где-то по близости блуждал Мордогрыз. Рвануться в сторону выхода не получилось. Школьники вокруг перекрывали ей дорогу, злобно заглядывали в глаза, пока смех продолжал приближаться. Подбирался к ней, подобно змее, шипя и извиваясь, но намеренно держась в тени, чтобы подольше смаковать ее страх. — Пустите, — девушка в панике попыталась растолкать перед собой людей, но ничего не вышло. Кольцом они окружили ее, и чем сильнее она сопротивлялась, тем плотнее оно сужалось, — Дайте мне пройти! Кто-то за спиной схватил ее за запястье. Не грубо, почти нежно, лишь для того, чтобы развернуть девушку к себе. Сара повернулась и ощутила, как все тело сковал неописуемый ужас. Невозможно. Рот непроизвольно открылся, но крика не было. Перед ней стоял Люк. Его белоснежный пиджак был покрыт бурыми пятнами, на лице пузырились разъедающие ожоги. Глаза наполнены кровью из-за полопавшихся капилляров. — Сара, — обугленные губы искаженно дернулись, — Потанцуешь со мной? 1996 год. Вздрогнув всем телом, Сара проснулась. Ей снова двадцать семь. Это был всего лишь сон. Девушка сделала глубокий вдох. Ее настоящий выпускной прошел в Балтиморе. Это сновидение не более, чем кошмар, собирательный образ страхов ее юношества, оставленных в Сентфоре. В который ей пришлось вернуться спустя долгие десять лет. Пальцы прерывистым движением смахивают пряди волос со лба и встречаются на переносице, устало потирая её. Такси катилось по знакомым улицам, совершенно не изменившимся даже спустя столько времени. Тучи над городом не предвещали ничего хорошего— вот-вот должен был хлынуть проливной дождь. А Сара даже не удосужилась захватить из дома матери верхнюю одежду. — В Сентфоре всегда холодает раньше положенного, — протянул таксист, видимо, заметив в зеркало, как Сара напряженно рассматривает небо. Он забрал её из аэропорта, терпеливо дождался, когда она оставит в доме чемодан и теперь держал путь в городскую церковь. — Помню, — девушка натянуто улыбнулась. По правде говоря, она совсем не была настроена на беседу. На коже ощущалась пыль от долгой дороги, голод стянул желудок в тугой узел. Но обидеть молчанием не хотелось. — Вы жили в Сентфоре? — Меньше года. Это было давно. — И сразу в церковь после возвращения? Спешите отпустить грехи? – мужчина шутливо улыбается ей в зеркало. Сара растягивает губы в ответ, хотя внутри её невольно передернуло. Почти угадал. — На похороны. — Ой, — он возвращает виноватый взгляд на дорогу, — Извините. — Не стоит. Немного помолчав, девушка добавила: — Верите или нет, но этот человек самолично отправил мне приглашение на свои похороны. — Ничего себе, — тот удивленно присвистнул, — Должно быть, неординарная была личность. Сара печально усмехнулась. — О, вы даже не представляете. Миссис Хилл. Хранитель ее детских секретов. Союзник в борьбе против теней этого города. Миловидная, невысокая старушка, от которой всегда пахло пряностью старых лет и шлейфом тысячи тайн, известных только ей одной. Не приехать на эти похороны было бы предательством. Женщина лежала в дубовом гробу, усыпанная белоснежными орхидеями. Доброе, морщинистое лицо оставалось таким же, каким Сара его помнила. Казалось, старушка спала. Словно прилегла ненадолго отдохнуть. Сара наклонилась над ней. — Спите спокойно, миссис Хилл, — на губах девушки дрогнула грустная улыбка, — Ваши тайны теперь навеки в сохранности. Столько людей в этой тесной церкви не собиралось даже на воскресных службах. Сара вспомнила, как приходила на них с родителями. Ей хотелось сидеть с друзьями, но родители всегда заставляли садиться с ними. Нужно было притворяться идеальной семьей в глазах соседей. Потом отец вернулся в Балтимор, мать пригрелась на скамье подружек-домохозяек, и нужда в притворстве отпала. На похороны пришел чуть ли не весь город. Сара не без любопытства рассматривала повзрослевших одноклассников, соседей, пересеклась взглядом с поседевшим мистером Льюисом и с большим облегчением поняла, что он ее не узнал, иначе шутки про опоздание было бы не избежать. — Сара, — миссис О`Нил неловко улыбнулась ей, — Сядешь со мной? Как будто у нее был выбор. — Конечно, мам. Уму непостижимо, она все таки вернулась. Сара не слушает службу. Притупленные временем воспоминания снова начинают наполнять ее голову. Она думала, что ей удастся выплюнуть этот город из себя. Она построила вокруг своей жизни иллюзию сладкого спокойствия. Окружила себя друзьями-однодневками, заурядной работой и спинами немногочисленных любовников. Убедила себя в том, что ей нечего бояться. Как бы не так. Сентфор снова пробирался в нее, вместе с вдыхаемым воздухом. — Ого, это Сара О’Нил? – упоминание собственного имени за спиной вывело девушку из раздумий. Она не оборачивалась, делая вид, что внимательно слушает священника, тем временем направив всю свою концентрацию на шепот с заднего ряда, — Ничего себе, какие люди. Помню, как все в школе носились с ней, когда её мать сбежала из города. — Только это и помнишь? С ней же вечно что-то приключалось, — гнойно засплетничали в ответ, — Она дружила с этим маньяком, Джоном, кажется. А после того, как Черные Драконы убили его, спуталась с ними. — Она была из Черных Драконов? — первый голос повысился от удивления, но тут же смущенно притих. — Нет. Её парень был. Его посадили из-за них. А она тут же уехала, — Саре потребовалось все ее самообладание, чтобы не обернуться на сплетников, — Все, кто с ней водился, какие-то странные были. Помнишь Кэнди Нельсон? Ту, что спала с чьим-то отчимом, что ли… Дальше Сара слушать не стала. Нужно поберечь нервы, они ей понадобятся, когда придется остаться с матерью наедине. Они не знают и половины истории. Через два дня девушка вернется в Балтимор и никогда больше не увидит этих людей. Пусть болтают что им вздумается. Она будет выше этого. Служба закончилась, и люди начали расходиться. Церковь опустела так же стремительно, как и заполнилась. Саре хотелось побыстрее оказаться дома, в уединении под теплыми струйками воды. Переминаясь с ноги на ногу, она ждала, пока мать закончит обмениваться любезностями с соседями, но пока что скорый конец этого лицедейства не предвиделся. Сара предупредила, что будет ждать снаружи, кисло улыбнулась на прощание преподобному и поспешила к выходу. Небо окончательно заволокло грозовыми тучами. Солнце еле ощутимо пробивалось сквозь их пелену, от чего его свет казался почти апокалиптическим. Ветер доносил до слуха громовые раскаты, сопровождаемые бьющей на горизонте молнией. Неудивительно, что кроме Сары на улице никого не было. Вот-вот должна была разразиться непогода. Девушка стояла на крыльце церкви, ежась от порывов прохладного воздуха. После десяти лет жизни в большом мегаполисе безлюдность Сентфора показалась зловещей. Ревущая погода нисколько не украшала пустынную улицу, и Сара почувствовала знакомое, почти болезненное ощущение страха, противно расползающееся по кровотоку. Ну где же там мама, черт возьми. — Не думал, что ты приедешь, — Сара испуганно дернулась. Мужчина возник на крыльце как будто из под земли. Ноздри защекотал ненавязчивый мужской парфюм, смешанный с едким ароматом табака. Девушка возмущенно вскинула взгляд на подкравшегося незнакомца и замерла, так и не успев вымолвить ни слова. Она знала его. Даже слишком хорошо. — Дерек? – О’Нил не скрывала шока на своем лице. — Он самый. Дерек… изменился. Как минимум, возмужал. Десять лет назад он едва был выше её плеча, теперь же Саре приходилось самой задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Осанка выпрямилась, угловатость его телосложения сменилась крепкой рельефностью, лицо приобрело некую выточенность, как у древнегреческой статуи. Но особенно изменился взгляд зелено-сероватых глаз. Он стал более ожесточенным и каким-то уж совсем беззастенчиво холодным по отношению к Саре, словно он видел её впервые в жизни. Что ж, может, он имел на это право. Десять лет назад Сара уехала, оставив в качестве прощания жалкий кусок бумаги. Дерек заслуживал узнать об ее отъезде иначе. Сара это понимала. Всегда понимала. Но уже слишком поздно оправдывать свою трусость. — Ты тоже был на службе? — Мы с Кэнди знали миссис Хилл задолго до того, как она привязалась к нашей «фантастической четверке», — только сейчас Сара заметила зажатую в его зубах сигарету. Дерек щелкнул зажигалкой и поднес ее к губам, — Я бы не простил себе, упусти я возможность попрощаться с ней. Никсон бросил на девушку многозначительный «чего не скажешь о тебе» взгляд и сделал глубокую затяжку. Кроме них на улице никого не было. Ветер подталкивал опавшие листья по асфальту, несколько разбавляя монотонным шуршанием тишину между ними. Девушка поежилась, но на этот раз не от холода, а от всей этой нерасполагающей ауры, исходящей от брюнета, как жар от пламени. Ей хотелось сказать, что она правда сожалеет. Хотелось растопить этот айсберг, порастающий льдом целых десять лет, напомнить ему, сколько бед они пережили плечом к плечу, сколько раз они были готовы убивать друг за друга. Куда исчезла эта сторона их дружбы? Наверное, сгинула вместе с тем мальчиком, который едва был выше ее плеча. — Ладно, я зайду внутрь. Потороплю маму, — Сара повернулась в сторону двери. — Когда я выходил, она разговаривала с миссис Маккензи, — вдруг произнес он, заставляя девушку остановиться, — Это разговор минут на сорок, ты же знаешь. О’Нил не сдержала вымученного стона. Господи, только этого не хватало. Перепадет ли ей вообще в эти сутки горячая еда и душ? Желудок издал голодную тираду, достаточно громкую, чтобы заставить девушку неловко чертыхнуться. Дерек усмехнулся. Он выдохнул клуб густого дыма, тут же подхваченного ветром, и опустил руку с сигаретой на уровень бедра. — Поехали к Гарсии. Давно там не ел, — в его тоне не было и намека на тёплые нотки. Это было не столько приглашение, сколько приказ. Сара нервно сглотнула. — Мама обидится, если я не дождусь ее, — навряд ли это прозвучало убедительно, но все же лучше, чем «мне всё еще неловко общаться с тобой, взрослый Дерек Никсон». — Скинь ей эсэмэску. Тебе уже не семнадцать, Сара, — Дерек сделал последнюю затяжку, прежде чем тлеющий окурок полетел в мусорную урну, — Нужно поговорить, — он посмотрел на нее, немного (совсем капельку) смягчив взгляд, — Это важно. Девушка внимательно взглянула на него, раздумывая, стоит ли игра свеч. Живот подогревал изнутри, вынуждая соглашаться, да и стоит ли отрицать, что наравне с голодом возобладало и примитивное человеческое любопытство. Здравый смысл подсказывал ей, что ничем хорошим их воссоединение не закончится. Что нужно вежливо отказаться и уйти домой. Что Сентфор снова заманивает её в свои смертельно опасные сети, и она, как загипнотизированный удавом кролик, на всех парах несется в них. Опять. Парень ждал ответа. О’Нил издала усталый вздох. — Надеюсь, в Сентфоре принимают кредитки Американ Экспресс? Рецепт молочного коктейля перетерпел некоторые изменения, но не столь значительные, чтобы не отозваться сладкой ностальгией на языке Сары. Стараясь не слишком кровожадно расправляться со своим бургером, девушка сделала еще один глоток и довольно причмокнула губами. Диета и угрызения совести перед лишними килограммами растворились вместе с отступившим голодом. По иронии судьбы единственным свободным местом оказался их излюбленный со школы столик. Капли дождя медленно скатывались по окну, лишний раз заставляя почувствовать уют от тепла и свежей еды. Закусочная почти не изменилась. Старый ремонт и потертость интерьера смягчались чистоплотностью помещения, в воздухе витал все тот же аромат кофе и кленового сиропа. Разве что в музыкальном автомате обновились пластинки. Сара неторопливо прожевывала начинку бургера. Дерек сидел напротив, без энтузиазма ожидая, когда О’Нил покончит с трапезой. — Значит, — наконец, девушка отодвинула в сторону опустевшую тарелку, — Ты пошел по стопам отца? — До шерифа мне еще предстоит несколько лет, — Никсон сделал глоток кофе, — Но да. Сара одобрительно закивала, на ходу стирая салфеткой остатки помады и соуса с губ. — И как в Сентфоре с законопорядком в наши дни? Парень усмехнулся. — Дерьма предостаточно. Этого здесь всегда было в избытке, — немного промолчав, Дерек отложил чашку кофе и испытующе посмотрел девушке в глаза, — Особенно последние пару недель. То, с какой интонацией это было произнесено, не позволило списать фразу на попытку поддержать скованный разговор. Сара вопросительно приподняла бровь. Она терпеть не могла, когда с ней разговаривали загадками. Особенно когда это делали те люди, которым это было абсолютно не свойственно. Дерек поймал вопрос на ее лице. Увесистая папка с полицейским грифом хлопнулась на стол перед девушкой. Сара даже не помнила, чтобы он забирал её из машины. Выдержав паузу для объяснений, которых, кстати, не последовало, она поинтересовалась: — Что это? — Загляни и узнаешь. Документация из полиции это всегда плохие новости. Ничего хорошего она оттуда не узнает. Каждая клетка ее тела ознаменовала это как неправильное решение. Но девушка все равно придвинула папку поближе. Флетчер Донован, Зои Мендес, Кайл Буковски. Сара перелистывала страницы с делами преступников, не имея ни малейшего понятия что ей должны сказать лица с опознавательных фотокарточек. Никого из них она не знала, да и не горела желанием узнать. — И? Для чего ты показываешь мне это? — Все эти люди пропали в течении месяца. В участке без особого рвения занимаются расследованием. Пока мы ехали сюда, мне позвонили и сообщили о пропаже еще одного человека, — Дерек скрестил руки на груди и тихо процедил, — Я думаю, это дело рук Человека в Маске. Одно лишь упоминание о нём заставляет Сару вздрогнуть. В помещении тепло, но девушка чувствует, как ужас холодом окатывает её с головы до ног. — Это не может быть он, — произнесла брюнетка, покачивая головой. Скорее, она пыталась убедить в этом себя, нежели Дерека, — Ему присуща осторожность. Все его жертвы оставили прощальные записки, чтобы усыпить бдительность их окружения. — Тогда его жертвами были простые люди. Теперь он порабощает преступников, от которых вполне можно ожидать исчезновения с радаров. — Опять никакой логики. Он специально выбирал законопослушных людей, но со своими демонами. В этом и была его дрянная философия – показывать людям их «истинное» лицо. — Я тоже так думал, — глаза Никсона недобро сверкнули, но тут же померкли. Казалось, он раздражался, что она просто не может поверить ему на слово и принять возвращение их общего врага, — Пока одной из жертв не удалось сбежать. Некий Мартин Томпсон утверждает, что его пытались похитить две уродливые женщины, которые – внимание – являлись сиамскими близнецами. — Мэри и Дэри, — шокировано догадалась Сара. — Именно. И чем дольше они будут разгуливать по Сентфору, тем толще будет становиться эта папка. Официантка принесла блинчики с кленовым сиропом, но после услышанного аппетит не спешил возвращаться к О’Нил. Даже накатило своего рода раздражение – для чего было приводить её сюда и рассказывать всё это? Интуиция подсказывала девушке, что с того момента, как она ввяжется во что бы там не впутывал её Никсон, назад дороги не будет. — Принесите, пожалуйста, счет, — еле слышно пробормотала Сара. Официантка небрежно кивнула и удалилась. — Сара, мне нужна твоя помощь. Она проигнорировала его. — Я собиралась в Балтимор через два дня. Благодаря тебе возьму билет на вечерний поезд, — в её голосе сквозила взвинченность. — Сара, послушай… — Не буду я тебя слушать! — разъярённо взвизгнула она и, не обращая внимания на косые взгляды с соседних столиков, впилась в него безумным взглядом, — Как ты можешь впутывать меня в это снова? Черт возьми, как будто ты не знаешь, чем это может для меня закончиться. Многие детали той страшной осени уже давно превратились в расплывчатые пятна, но предсказание Фавна – никогда. С кристальной ясностью перед глазами всплывал тот злосчастный обрыв и гнусный смех Мордогрыза. Сколько Сара не пыталась выкинуть его из головы, сколько бы бессонных ночей не провела, вжимаясь в подушку, заново переживая свою смерть. Она могла уехать из Сентфора, бежать от него без единой оглядки. Но Сентфор из неё уже ничто не могло вырвать. — Сара, — спокойно заговорил Никсон, — Я обещаю, тебя это никак не коснется. Это не твоя работа, а моя. Возникла осторожная пауза, после которой Дерек продолжил: — Как ты сказала, он всё ещё осторожен. Полномочия полиции в его поисках очень ограничены. Вот почему, — он вдруг прикрыл глаза, словно ему требовались неимоверные физические усилия, чтобы признать это, — Вот почему мне нужна помощь Чёрных Драконов. Сара напряженно сверлила его глазами. — С чего ты решил, что они тебе помогут? — Мендес и Буковски были из их рядов. Уверен, Драконы уже занимаются их поисками. — Хорошо, но причём тут я? – недоуменно поинтересовалась девушка. — Хотя постой, — ее осенило, — Дай угадаю. Драконы откажутся сотрудничать с копом, не так ли? — Рад возвращению твоей скромной сообразительности. — Заткнись, Никсон. Я всё ещё не понимаю, каким образом я должна повлиять на твои взаимоотношения с Аароном. — Не с Аароном, а с Вишней. Хилл вернулся в Лос-Анджелес три года назад, наводить порядок среди калифорнийских Драконов. Теперь здесь за главного Вишня. Картина начала обрисовываться более детально. Сара все еще сомневалась, что ей удалось бы убедить Вишню закрыть глаза на взаимную неприязнь с представителями закона ради сотрудничества с сыном покойного шерифа Никсона. И всё таки если с Аароном это был бы дохлый номер, то с Вишней шансов было больше. Он мог бы оказать Саре О’Нил подобную услугу по старой дружбе. — Просто поговори с ним. Получится или нет, я не задержу тебя больше ни на секунду. Уедешь в Балтимор когда тебе вздумается. Сара соврала бы, если бы сказала, что не хочет поимки Человека в Маске. Только это и дало бы ей наконец вздохнуть полной грудью. Знать, что он никому больше не причинит вреда. И что Дерек обязательно разукрасит ему физиономию за её и свою собственную боль. — Хорошо, — она замученно потерла переносицу, — Но на этом мое участие в этом дерьме закончится. Никсон хладнокровно кивнул. — Остальное я беру на себя. Когда они вышли из закусочной, дождь уже кончился. Саре не терпелось оказаться дома, принять душ и ещё раз все предельно ясно обдумать. План все еще казался слишком призрачным. Подумать только, не прошло и суток с тех пор, как девушка вернулась в Сентфор, а она уже стала пешкой в переговорах полиции и местной мафии в целях организации их совместной охоты на двухсотлетнего маньяка и его сумасшедших прихвостней разной степени помешательства. Почему чья-то жизнь в Сентфоре не наполнена ничем интересным, кроме школьных сплетен, а чья-то (как, например, самой Сары) не может обойтись без пугающего дерьма хотя бы в первые несколько суток пребывания? — Я довезу тебя, — Никсон кивнул в сторону своей машины. — Угу, — девушка дернула ручку переднего сидения, но та не спешила поддаваться, — Дерек, не открывается. Дерек? Мужчина молчал, напряженно вглядываясь вперед. Сара проследила за его взглядом. На другой стороне дороги стоял припаркованный мотоцикл. Его водитель был здесь же, стоял, облокотившись об двухколесного коня, и, казалось, играл с Никсоном в гляделки. Крепкий русоволосый парень, может быть, младше их на несколько лет, в блестящей черной кожанке и с беззастенчиво выглядывающей из под неё наплечной кобурой. — Дерек, — тот продолжал буравить неизвестного глазами, — Кто это? Незнакомец первым прервал зрительный контакт. Надев шлем и непринужденно перекинув ногу над сидением, завёл мотоцикл. Черный Ямаха Фазер звонко зарычал. — Он из Черных Драконов, — Дерек презрительно сплюнул в сторону, — Ехал за нами по дороге сюда. Наблюдательности Никсона можно было только позавидовать. Что ж, на то он и коп. — Следил за тобой, — процедил парень, наблюдая, как мотоциклист тронулся с места и, словно на зло Дереку, рванул вперёд на красный сигнал светофора. — За мной? – Сара ничего не понимала, — С чего бы ему? Почему не за тобой? — Брось, Сара. Десять лет Чёрным Драконам было на меня наплевать, и тут они решили установить за мной слежку в день приезда Сары О’Нил? Вряд ли. У них есть свои люди в полиции, за мной они следили бы по другому. — Хорошо, допустим, — девушка скрестила руки на груди, — Всё ещё не объясняет, зачем Вишне следить за мной, тем более в день приезда, когда я еще ничего не успела натворить. — Может, как раз за этим. Чтобы ты ничего не вытворила, — Дерек саркастично хмыкнул, — А может, Вишня и вовсе об этом не знает. — О чём ты? — Не он один раздает приказы. Его правая рука обладает не меньшими полномочиями в банде. Всё окончательно перепуталось и совершенно перестало иметь хоть какой-нибудь намёк на смысл. С чего бы второму человеку после лидера Драконов следить за ней? Если только им, по счастливой для него случайности, не окажется Бурый, чья злопамятность по шкале от одного до десяти оставалась для девушки неизвестной. — И кто же правая рука Вишни? – она настороженно посмотрела на Никсона. Его голос звучит одновременно с посетившей её подкорку догадкой. — Майкл. Майкл Тёрнер.