Love always returns.

Сара бежала по холодному снегу. Глаза ослепляла белизна снежинок, крупными хлопьями падающих с неба. Девушка слышала своё восторженное и прерывистое от бега дыхание, чувствовала, как морозный воздух распаляет тело. Майкл догонял её. Исход погони казался предрешенным с самого начала, когда они, хохоча и дразнясь, выскочили из охотничьего домика – Тёрнер стремительно нагонял девушку, словно готовясь перехватить очередной мяч на футбольном поле. Отступать было некуда. Сара попалась в расчётливую ловушку. Впереди был только заснеженный берег, после которого начинался толстый лёд замерзшего озера. Его кристальная гладь причудливо переливалась на солнце. Сара затормозила у самого края. Снежинки оседали и путались в волосах, шарф перекрутился на шее. Отдышавшись, она с улыбкой обернулась назад, наблюдая за своим преследователем. Майкл уже не торопился – хитро ухмыляясь, неспешно наступал на неё. — Капитулируй, пока не поздно, О’Нил. Пути отступления полностью отрезаны. Стоит Саре дернуться в сторону, её либо собьют с ног, либо до смерти зацелуют. Перспективы не самые плохие, однако, девушка уже вошла во вкус игры. — И не мечтай. Кэнди как-то говорила Саре, что каждую зиму на этом озере организовывают каток. Правда, после Рождества, когда лёд достаточно окрепнет, чтобы выдержать всех желающих. Про это Нельсон упомянуть забыла. Она делает осторожный шаг назад, затем ещё один. Не без удовольствия отмечает, как ухмылка пропадает с губ Майкла. — Сара, это плохая идея, — он замирает, и вдруг делает резкий выпад. Но девушка со смехом выворачивается и уверенно выбегает на лёд. — Сара! Она останавливается не так близко к берегу, но достаточно далеко от середины озера. И всё же на опасном участке. Майкл с опаской смотрит на поверхность льда, не появились ли трещины под её ногами. — Кое-кто струсил, — девушка победоносно скрещивает руки на груди, — Принимаю капитуляции. — Немедленно вернись на берег, — его глаза тревожно мечутся от её лица к ледяной глади, — Давай, сейчас же. — Чтобы ты повалил меня в снег и испортил мою прическу? Нет уж, спасибо, здесь постою. — Сара, я серьёзно. — Да всё в порядке. Лёд крепкий, — в подтверждение своих слов она делает резвый поворот на месте, чуть не поскальзывается, но вовремя находит баланс, — Что мне будет за то, что я вернусь? — Я не набью твою шикарную задницу, вот что, — он протягивает ей руку, — Быстрее. Насупившись, девушка сдаётся. — Ладно, — Сара делает шаг вперёд и тут же застывает. На её лице отображается целая гамма эмоций, — Майкл… — Что такое? Ответом ему служит ледяной треск откуда-то снизу, из-под озерных глубин. Сара забывает как дышать. Этот звук не предвещает ничего хорошего. Кровь в жилах мгновенно застывает от страха. Под каблуками с характерным скрипом расползается толстая сеточка трещин. Майкл реагирует мгновенно. — Стой на месте, — парень медленно ступает на лёд, сосредоточено протягивая руку в её сторону. — О, боже, — девушка не может отвести глаз от трескающегося льда. Всё внутри неё замерло в одну единую струнку, дрожащую от напряжения, — Я упаду, да? — Не смотри вниз, — Тёрнер слегка пригибается в коленях, стараясь как можно равномернее распределить свой вес. Он похож на крадущуюся пантеру, подбирающуюся к своей добыче. Трещины, между тем, отчетливыми контурами продолжают прогрызать слой льда. Кажется, вот-вот напряжение достигнет своей кульминации, и лёд под ногами громко лопнет, утягивая девушку в ледяную воду. — Не могу. Не могу не смотреть. — Эй, я здесь, — успокаивающе мурлычет он ей, когда между ними остаются считанные шаги, — На счёт три, хватай меня за руку и беги, поняла? — Сара рассеянно кивает, — Раз. Два. Три! Жар его ладони посылает по телу электрический разряд. Они срываются с места, и за их спинами раздаётся громкий треск. Лёд ревёт, раскалываясь на части, словно голодный зверь мчится за ними, угрожающе рычит под подошвами. До берега остаётся всего ничего. Ещё пара рывков, и они окажутся на твёрдой земле. Здесь лёд и нагоняет их. Стеклянный хруст под ногами окунает ребят по колени в воду. — Как себя чувствует эксперт по безопасности замёрзших водоёмов? – пропел Майкл. Сара не в том настроении, чтобы терпеть его издёвки. Парень легко уворачивается от запущенной с дивана подушки. — Вижу, тебе лучше, — довольно ухмыляется, укрывая её найденным среди вещей старого охотника пледом. Девушка, ёрзая, укутала голые ноги. Напротив уютно потрескивал камин. Тёплый свет огня освещал разбросанные по журнальному столику виниловые пластинки, которые они слушали до того, как ринулись на улицу. — Ещё не согрелась? Сейчас поставлю чай. — Не нужно, — Сара распахивает плед, освобождая для него место, — Иди сюда, ты сам продрог. Повторного приглашения Тёрнеру не требуется. Девушка удобно устраивается на его плече. Его рука обхватывает её за талию, притягивая поближе. Она довольно мурлычет и проводит пальцами по его татуировке на груди. — Уже поздно. Мать не хватится тебя? — Думаю, после всего, что произошло, она не в том положении, чтобы устанавливать мне комендантский час, — Сара поднимает взгляд к его лицу, — Что насчёт тебя? Майкл усмехнулся. — Я уже большой мальчик. — Вот как? – девушка с наигранным возмущением приподнялась на локте, — А я, значит, маленькая девочка? — Никак нет, мэм. Только для меня. Он заключает её в кольцо сильных рук, прижимая к широкой груди. Сара всем телом поддаётся навстречу. Удивительно, как быстро забывается пережитое потрясение, стоит ей почувствовать излучаемое им тепло. — Мама переживает, что я до сих пор не выбрал колледж, — как бы невзначай упоминает Майкл. Но Сара понимает, что ему необходимо об этом поговорить. — Ты всё ещё хочешь остаться с Чёрными Драконами после школы? — Мне казалось, ты должна быть заинтересована в таком исходе, — поддразнивая, он кусает её за мочку уха, — Мы бы выиграли целый год до твоего поступления. — Бобби рассказал, что видел у тебя в комнате брошюры, — она серьёзно заглядывает ему в глаза, — Я заинтересована в том, чего хочешь ты, Майкл. Чего ты действительно хочешь. У Аарона есть на твой счёт ожидания, но ты не обязан оправдывать их, жертвуя собственными интересами. Майкл молчит, обдумывая её слова. Или может, хочет закрыть молчанием эту тему. Сара не настаивает. Прижимается к нему, нежно, ненавязчиво, телом пытаясь сказать то, что не срывается с губ. Что поддержит любое его решение. — Я не так умён, как Бобби. Поступлю за счёт спортивной стипендии, повезёт, если не вылечу в первый же год. — Майкл, — Сара снова приподнимается, — Ты - единственный из нас, кто не знал о Фавне ровным счётом ничего. И только ты догадался, что Фавна может убить именно то, что помогло его воскресить, — её губы оставляют короткую дорожку поцелуев от его лба до кончика носа, — Мы живы как раз благодаря тому, что ты оказался умнее, чем кажешься. Майкл прерывисто хохотнул и, прежде чем девушка успела сообразить, подмял её под себя. Вялые попытки сопротивления только больше раззадорили его. Плавные, извивающиеся движения привели обоих в возбуждающее исступление, погружая их всё глубже и глубже друг в друга. Девушка выгибалась под его требовательными губами, уже во всю блуждающими по её телу. Майклу нравилось наблюдать за ней. Сара полностью растворялась в процессе, без остатка отдавалась ощущениям. Парень дразнил её, заставляя издавать требующие стоны, от которых он буквально терял голову. Губы слились в страстном поцелуе, сквозь который ему отчего—то захотелось искренне сказать ей: — Не важно, где я окажусь. Я никогда не оставлю тебя, Сара. Рыжеволосая женщина придирчиво поправляет мальчишке накрахмаленный до окаменелости воротничок. Тот морщится и шмыгает носом, когда она наклоняется к нему, и её волосы щекочут детское лицо. Оттопыренные уши густо краснеют, ведь за матерью и сыном наблюдают остальные посетители тюрьмы, а мальчишка уже достиг того возраста, когда положено стесняться родительской опеки. После этого, он снова усаживается рядом с Сарой и улыбается ей обескураживающей беззубой улыбкой, на которую та просто не может не ответить взаимностью. Из разговоров мальчишки с матерью девушка успела выяснить, что они приходят сюда к его отцу. Здесь было много подобных им: мальчиков в выглаженных рубашечках, девочек в душистых от порошка ситцевых платьях и белых гольфиках, натянутых до самых коленей. Молодых и взрослых женщин, с радостью или скукой от предвкушения встречи на выбеленных пудрой лицах. Сара нервно покусывает губы. Она чувствует себя не в своей тарелке. Серая строгость окружной тюрьмы лишена всякого намёка на располагающую атмосферу. Это словно другой мир, со своими правилами и порядками. Все эти женщины, дети, пожилые пары, да и она сама подобны пришельцам здесь. И отношение к ним такое же, отстраненно враждебное. На входе осматривают с головы до ног, не церемонятся ни с кем. Беспощадно потрошат свёртки с одеждой и книгами, вскрывают накрепко запечатанные конверты, на возмущения отвечают штампованными фразами, мол, так положено, у нас есть все основания, ничего вы нам не сделаете. Невольно сам почувствуешь себя заключенным. — О’Нил к Тёрнеру, — наконец, окликает её неприятный лысый мужчина, на чей голос тут буквально молятся, — Ваша очередь. Помещение для свиданий представляет собой две смежные продольные комнаты, разделенные перегородкой с непробиваемым стеклом. Несколько тесных ячеек с телефонами по обе стороны, прикосновения разве что через гладкую стеклянную поверхность. Зато нет необходимости разговаривать вполголоса – соседи по телефонам слишком увлечены своими разговорами, чтобы подслушивать посторонних. — Четвёртый номер, — информирует девушку сопровождающий, указывая на нужную ей полость. Майкла ещё не привели. У неё есть немного времени, чтобы навести в голове порядок. Она делает несколько глубоких выдохов, стараясь успокоиться. Тщетно. Ладони становятся влажными от необъяснимого волнения. Хотелось бы знать причину, почему её бросает из холода в жар, словно перед первым свиданием. Сердце начинает непреодолимо колоть, когда она видит его. На нём синяя рубашка из грубого сукна, под ней серая футболка, из личных вещей. Непривычно не видеть на нём излюбленного зелёного бомбера. В тюремной форме Майкл словно стал выглядеть старше. Во всяком случае, Саре хотелось верить, что дело только в одежде. Охране требуется полминуты, чтобы освободить его от наручников на запястьях, и только после этого их оставляют наедине. Они не могут коснуться друг друга, но Саре этого и не требуется. От одного только вида его горящих изумрудов по телу разливается умиротворяющее тепло. Она тянется к телефонной трубке. Майкл не сразу снимает телефон с рычага. Смотрит на неё, долго и изучающе, и взгляд этот насквозь пропитан током. Как будто пытается вобрать образ девушки глубоко в себя. Прячет его где-то в подкорке, пока там ещё осталось хоть что-то, нетронутое здешней грязью. Наконец, сдаётся под её вопрошающим выражением и снимает трубку. — Привет, — губы Сары дрогнули в нерешительной улыбке, — Всё в порядке? — Привет. Надеялся, что ты придешь. Мы не успели поговорить, — есть в его тоне что-то напускное, почти неуловимое, что заставляет О’Нил напряженно вцепиться пальцами в телефон. Начало разговора Саре уже не нравится. А она могла не прийти? За кого он её принимает? — О чём? — Мне кажется, ты помнишь. Становится неуютно под его взглядом. Не потому, что он тяжёлый. Скорее, она просто не ощущает его на себе. Словно Майкл в упор не видит её, смотрит куда-то сквозь девушку, не желая фокусировать зрение на её поджатых губах. — Не о чем говорить, — в её взгляде зажигается обида, — Я буду ждать. Сколько потребуется. — А если я не хочу, чтобы ты ждала? – ей чудится его обжигающее дыхание сквозь телефонный провод, — Семь лет, Сара. Целая жизнь для тебя. — Майкл, — она поддается ближе к стеклу, — Мне плевать на мою жизнь, если в ней не будет тебя. Как ты не понимаешь? – в её темных глазах загорается тёплая искорка, такая живая и искренняя, освещающая всё вокруг, — Я люблю тебя. Он прикрывает веки, чуть сильнее сжимая трубку телефона. Сара смотрит на его рельефные руки, обнаженные под закатанным рукавом, и думает о том, что никогда не желала ничего сильнее, чем оказаться сейчас в его сильных объятиях. — Повтори, — хрипло, с трудом скрывая надрыв в голосе, произносит он. — Я люблю тебя. Парень шумно выдыхает и распахивает глаза. Как будто эти слова были уютным сном, сладкой полудремой, от которой он спешил отряхнуться. Вернуться в давящую реальность. — Именно поэтому ты отпустишь меня. Улыбка тает на её губах. — Это то, что ты сейчас делаешь? Отпускаешь меня? – с горькой насмешкой интересуется Сара. — У нас всё равно бы ничего не вышло. — Нет, — не веря, отмахивается от его слов, — Ты не хочешь этого говорить. — Признай, Сара. Через год мы бы и не вспомнили друг друга. — Врёшь. — Глупая школьная интрижка. Вот, что это было. Слова повисли в воздухе, и Сара не знает, что хуже – холод в его голосе или едкое, прожигающее нутро сомнение, которое он в ней поселил. Майкл Тёрнер однажды воспользовался её чувствами. Где гарантии, что он не способен сделать это вновь? — Прекрати, — устало, почти умоляюще шепчет в трубку, хватаясь за неё, как утопающий за соломинку. Боль только и ждёт, чтобы окатить её, заставить захлёбываться в себе, жадно ловить воздух ртом и не находить кислорода, — Ты обещал, что больше не заставишь меня это испытывать. Обещал, что не оставишь меня. Изумрудные глаза впиваются в Сару, выкачивают из неё жизнь. Она словно перед стеной. Сколько не бейся в неё, по ту сторону девушку не услышат. — Не нужно ждать того, кто не стал бы ждать тебя. Он опускает взгляд, не решаясь больше смотреть на неё. Прощается, но словно сам с собой. — Удачи тебе, Сара. Трубка опускается на рычаг. Майкла больше нет. Сара не сразу осознает это. Продолжает сжимать в пальцах ручку телефона, словно всё ещё слыша в ней голос. Слёзы не идут. Их попросту не осталось. На письменном столе лежат пять конвертов. Рядом – подписанные матерью документы из школы. «Не подпишешь ты, это сделает папа. Необходима подпись только одного родителя» Мать недовольно поджала губы, но документы всё-таки подписала. Саре не хочется гадать, сделала ли она это из привязанности к дочери или только для того, чтобы лишний раз не видеть в доме бывшего мужа. Не имеет значения. К школе Сентфора Сара О’Нил больше не относилась. Чемоданы давно собраны, кот по имени Скарлетт, которого Сара по ошибке приняла за кошку в начале осени, раздраженно мяукает в переносной клетке. Поймать его было катастрофически сложно. Кот наотрез отказывался уезжать, царапался, кусался и продолжал бесноваться, даже оказавшись в плену замкнутого пространства. Ядовитое шипение из клетки наполняло комнату. Все конверты подписаны именами получателей. Письма для «фантастической четвёрки» и Стефани. И ещё одно, соединенное скрепкой с конвертом Бобби. Которое Сара держала в руках и не могла заставить себя порвать его на мелкие кусочки. Это письмо далось ей тяжелее всех. Она провела бессонную ночь, сминая бесчисленные листочки и давясь рыданиями от собственных слов, врезающихся в белоснежную бумагу. Хотелось наполнить ненавистью каждую строчку. Не получалось. Приходилось начинать заново, пока слова не начали литься из воспаленного подсознания сами собой, складываясь в размашистый набор букв и знаков препинания. В то, что она чувствовала на самом деле. Кот начал жалобно мяукать. Девушка вернула конверты на место и подошла к переноске. Попыталась погладить животное. Кот отреагировал на жест, цапнув её за пальцы. — Ай! – Сара глухо промычала, приложив костяшки к губам, и вдруг не на шутку разозлилась, — Не хочешь уезжать? Да пожалуйста. Дверца клетки с остервенением рванулась вперёд. Кот выскочил из неё, как ошпаренный, и в считанные прыжки оказался на подоконнике. Неясный зимний рассвет вставал над Сентфором, знаменуя новый день для города, в котором Саре больше не было места. Автобус до аэропорта отходил через полчаса. Скарлетт знал, что стоит ему улизнуть через окно, у брюнетки не останется времени на его поиски. И всё же нерешительно и даже немного виновато застыл на подоконнике. — Ну, давай же, — её глаза испепеляли, — Этот город причинил тебе не меньше боли, чем мне. И всё же ты не можешь расстаться с ним. Я не держу возле себя насильно. Проваливай. Его янтарные радужки заиграли странными переливами. Совсем как у человека. Словно вот-вот на пушистых ресницах задрожат капельки слёз. — Ну же, — голос почти срывается на крик, — Вон! Она зажмуривается, пряча собственные слёзы, а когда распахивает глаза, кота в комнате уже нет. Лёгкий морозный ветер забирается через открытую створку и путается в тонких шторах. Без присутствия животного комната кажется ей как никогда пустой. Лучшие минуты её жизни прошли здесь. Если бы только их можно было забрать с собой. Или же просто взять и выкинуть худшие, тогда в отъезде и вовсе не было бы никакой нужды. Пора перелистнуть эту страницу. Сара окидывает комнату пустым взглядом, прежде чем закрыть за собой дверь. Как она надеялась, навсегда.