Американские драбблы

Пенни Колдуэлл выбралась из взятой напрокат палатки и торопливо заплела растрепавшиеся русые волосы в косу. Ей не спалось, хотя время уже перевалило за полночь. Она была совершенно одна в этом уголке заповедной земли… и это ей ужасно нравилось. Хотя Пенни любила людей — в конце концов, она же училась на социолога! — но иногда ей хотелось остаться одной: в лесу, в поле, в горах ли, чтобы вокруг были только горы, трава и небо. И деревья. Непременно деревья! Деревья всегда казались ей живыми. Под их корой, шершавой или гладкой, будто бы пульсировала кровь. Пенни прислушалась к умиротворённому журчанию крохотного ручейка неподалеку от себя и тихонько засмеялась. Ей не было страшно. Вот нисколечки! Она ждала… ждала чего-то чудесного! Невзирая на увещевания турагента, Пенни была уверена: на этой земле ей ничто не угрожает. Ничто и никто. Она хотела войти под своды этого заповедного леса одна, а не в компании туристов, жующих чипсы. До полуночи Пенни читала, растянувшись на одеяле в своей палатке. При свете карманного фонарика она полностью погрузилась в совершенно волшебную книгу, которую стоило читать именно в таком волшебном месте. Три потрёпанных томика сочинений некоего английского профессора привезла из Англии её подруга Кэтрин, и в кампусе за этими томиками сразу выстроилась огромная очередь. Но Кэтрин, конечно, не смогла отказать Пенни, выпрашивавшей очередной томик — «Две крепости» — на уик-энд! Пенни ещё раз счастливо вздохнула и, бережно прижимая к себе книгу — она не могла с нею расстаться! — направилась вдоль ручейка, подсвечивая путь фонариком. Хотя луна светила так ярко, что и фонарик-то не требовался. Длинная юбка Пенни цеплялась за колючие ветки ежевики. В ежевике кто-то шуршал и возился, наверное, енот. Перепрыгнув через ручей, Пенни наконец вошла под сень деревьев и подняла голову, с благоговением оглядывая уходившие вверх мощные стволы. Она словно очутилась под сводами храма, только не рукотворного, а воздвигнутого здесь самим Мирозданием столетия назад. И как только уцелел этот заповедный лес в сердце Нью-Джерси, штата огромных городов и многолюдных курортов! — Здравствуй, лес! — выпалила Пенни и затаила дыхание. Ей показалось, что кроны над её макушкой зашелестели, словно под ветром, хотя никакого ветра и в помине не было! Она оглянулась и присела прямо на землю, между корнями могучего ясеня, продолжая прижимать к груди томик сочинений английского профессора. И тут кто-то пощекотал её за ухом! Пенни ахнула и рывком обернулась. Сердце её за книжным переплётом отчаянно подпрыгнуло и гулко заколотилось. Она сидела уже не между корней ясеня, а между колен симпатичного смуглого парня с растрёпанной копной каштановых кудрей, разметавшихся по широким плечам. Яркие глаза его смотрели прямо в растерянные круглые глаза ошеломлённой до немоты Пенни — смотрели с ласковым любопытством. И чуть-чуть лукаво. — Как тебя зовут, девушка? — неспешно поинтересовался он певучим глубоким голосом. Пенни чувствовала, как мерно вздымается его грудь под её плечом. — Пенни Колдуэлл… — завороженно пролепетала она. — Красивое имя, — похвалил парень задумчиво. — А тебя? — запнувшись, спросила Пенни. Тот склонил к плечу кудрявую голову. Только сейчас Пенни заметила, что он одет в замшевую куртку, обшитую бахромой, и кожаные штаны. — По-разному, — легко промолвил он. — Натаниэль Бампо — вот как меня звали англичане. Делавары, ленни-ленапе, удостоили меня целой кучи прозвищ! — он весело рассмеялся и начал считать на пальцах: — Голубь — потому что я могу мчаться быстрее ветра. Правдивый Язык — потому что никогда не вру. Вислоухий — потому что беру след, как собака. А гурон, которого мне пришлось застрелить, нарёк меня за меткость Соколиным Глазом, — он вздохнул и грустно понурился. — Я не хотел убивать его, но это был честный бой, и он… — Что такое?! — Пенни прервала его певучую речь, попытавшись вскочить, но он положил ладонь ей на плечо и удержал на месте. — Ты издеваешься?! Что ты городишь? Натти Бампо… Зверобой… Кожаный Чулок… — она пошевелила губами, припоминая курс литературы. — Он же умер сотню лет назад… и вообще никогда не существовал! — Определись, девушка, — преспокойно посоветовал парень, продолжая улыбаться. Его широкая ладонь согревала ей плечо. — Корни и ветви! Или умер, или не существовал. М? Да он просто смеялся над нею! Но Пенни почему-то чувствовала, что он говорит чистую правду. Правдивый Язык... Но как, как такое возможно?! — Мистер Купер, — начала она объяснять, словно отвечая урок, — написал пенталогию… о приключениях Натти Бампо, Кожаного Чулка, жившего в этих местах… возможно, основываясь на сказаниях о реальном человеке… но оба они, и Натти Бампо, и мистер Купер, умерли давным-давно! — Мы, энты, живём долго и умираем редко, не то что люди, — мягко проговорил незнакомец. — И никаких чулок я отроду не носил. Ни кожаных, ни шёлковых, корни и ветви! Голова у Пенни окончательно пошла кругом. — Энты… — едва слышно выдохнула она, взглянув на обложку книги, которую всё ещё держала в руках. — Энты?! — Мы жили тут задолго до появления в здешних краях белокожих людей, — степенно произнёс парень. — Мы помним приход индейских племен с северо-востока, фронтир, войну всех со всеми, первую железную дорогу на Запад... Белокожие люди рубили наши леса, но мы хранили всё, что могли сохранить. Корни и ветви! Это мой лес, — он плавно обвёл рукой окружавшие их вековые деревья. — Я остался с ним, и он уцелел! В голосе его смешались горечь и гордость. Пенни только беззвучно пошевелила губами, не в силах вымолвить ни слова. — А потом, когда я понял, что мой лес выжил, я уснул, — продолжал незнакомец… Зверобой? энт?!.. своим напевным глубоким голосом. — И только твои горячие бёдра… Что?! — Горячие… бёдра? — машинально повторила Пенни, таращась на него. Зверобой энергично кивнул: — Корни и ветви! Жёны энтов — дочери людей, наши половинки, нашедшие каждая своего Древоброда! Пока мы шелестим здесь листвой и слушаем песни ветра, вы танцуете на своих балах под пение скрипок. Но по ночам вы приходите к нам, чтобы две половинки стали единым целым. Как ты пришла ко мне, Пенни Колдуэлл. — Ма-ма… терь Божия… — прошептала Пенни, хлопая ресницами. Теперь её запрокинутая голова лежала на его могучем плече, и она потрясённо глядела в его глаза, глубокие и яркие. И… и… она залилась жаркой краской, ощутив под ягодицами что-то твёрдое и большое, как корень… но отнюдь не корень! — Ты согласна стать моей половинкой, Пенни Колдуэлл? — горячий шёпот обжёг ей ухо. И Пенни кивнула, зачарованно откладывая в сторону томик сочинений английского профессора. * * * Национальный заповедник Пайнлендс (Нью-Джерси) в 1983 году был признан ЮНЕСКО биосферным заповедником всемирного значения.