Дневник Афины

      Хоть у меня и была тяжёлая учебная неделя, я смогла её пережить. С Афиной Петровной мы договорились провести наше первое занятие через две недели, так как на следующей она занята и ей необходимо собрать нужные материалы для репетиторства. На этой ноте мы расстались.       Придя домой и поужинав, я пулей полетела в свою комнату. Уж очень хотелось узнать, что же было дальше. Найдя дневник, я пролистала до того момента, где я и остановилась. Дальше были лишь короткие записи, где описывались однообразные дни в школе. Отчаявшись, я уже собралась закрыть дневник, но какое-то предчувствие подсказало мне, что нужно пролистать пару страниц, и я смогу узнать что-то важное. Меня редко подводила интуиция, и я решила к ней прислушаться. Пролистав пару страниц, я нашла достаточно большую запись. Хм, значит, произошло что-то значимое, раз этому уделили столько внимания. Сев на кровать в позе лотоса и облокотившись об стену, я продолжила вторгаться в чужую жизнь.

13.12.15

«Профессия изначально должна быть актом любви. И никак не браком по расчёту»

      И снова здравствуй, Джим! Я тут посмотрела и поняла, что давненько я подробно тебе не описывала свои дни. Только не обижайся на это. Ты же знаешь, у меня в жизни практически ничего не меняется: школа — дом, дом — школа. Лишь изредка удается забежать на своё любимое место — озеро, которое уже покрылось тонким слоем льда. Всю последующую неделю обещали морозы. Надеюсь, я в скором времени смогу встать на коньки.       У моих родителей всё хорошо. Мы все втроём работаем, не покладая рук, хоть и у каждого разный фронт работ. Правда, в последнее время мама стала позже возвращаться с работы. Скорее всего, у них очень большая загруженность на работе. Не могу сказать точно, так как мама не любит говорить о ней дома. В принципе, не удивительно, ведь до Нового Года осталось всего две недели (а точнее до него 18 дней)! Хорошо, что папу не загрузили работой, а то он и так сильно устаёт.       Моя же учёба идёт своим чередом. Меня очень сильно радует то, что я могу закончить эту четверть на отлично! Ты просто не представляешь, как я этому рада! Главное не расслабляться, иначе все труды пропадут напрасно. Правда, меня немного удивили родители. После того, как я сказала им об этом, они попросили меня сбавить обороты, чтобы не перенапрячься. В тот момент я не понимала своих родителей. Я же хочу, чтобы они были довольны моей учёбой. Закончить четверть на отлично — большое достижение! Но в тоже время их можно понять. Они видят, как это меня выматывает, и поэтому переживают за меня.       Однако сейчас я хочу поведать тебе о моей сегодняшней встрече со Славой и Василисой около озера.       Василиса всё-таки смогла выпытать у меня моё любимое место в лесу. Она живёт недалеко от меня, но родители подвозят её до школы, так как им по пути. Лиса (не смогла удержаться от прозвища, которое я ей дала) не раз предлагала меня подвезти, но я всегда отнекивалась. В такие моменты я чувствовала себя неуютно и навязчиво, поэтому всегда отказывала. Не смотря на то, что жила Василиса намного дальше, чем я, она никогда не видела то озеро, что я ей показала. И не было ничего удивительного в том, что там был Слава. Он, как обычно, сидел в наушниках и умиротворенно смотрел на озеро. Когда мы с Василисой подошли к нему, он был приятно удивлен, увидев нашу с ним одноклассницу. После этого мы стали чаще видеться втроём именно около озера.       Сегодня ночью выпал снег, поэтому с утра пораньше мы вместе с папой его убирали со двора, чтобы можно было хотя бы пройтись пешком к калитке, не утопая в сугробах. Из-за этого я опоздала на назначенную встречу около озера. Пока я шла, то смотрела на зимний лес. Деревья были осыпаны снежным серебром, блестящего в лучах такого редкого зимнего солнца. Подходя к озеру, я услышала весёлые голоса двух своих друзей. Не знаю почему, но в тот момент мне стало как-то одиноко и чуточку обидно. До сих пор не знаю, почему именно это я почувствовала.       Мне хотелось подойти к ним незамеченной, но меня выдал хрустящий снег под ногами. Оба тут же обернулись на источник звука. Василиса, как всегда, была в чёрных тёплых штанах, длинном светлом пуховике и неизменной шапке с помпоном. Румянец на её щеках оповещал меня о том, что она сидит здесь уже достаточно большое количество времени. Слава же был одет в джинсы и утепленную куртку. Вокруг шеи был намотан чёрный шарф. На голову он ничего не надел. В тот момент у меня пролетела мысль: «Надел бы что-нибудь потеплее, иначе простынет».       Когда я осознала, о чём подумала, у меня тут же вспыхнул румянец на щеках. И моя реакция на это говорила лишь о том, что с каждой нашей встречей Слава становится всё ближе и ближе к моему сердцу. От этого мне становится очень страшно, так как эти чувства, что зарождаются во мне, могут помешать в один момент находиться с ним рядом. Наше общение не будет уже таким, как сейчас. Чтобы опять не блуждать в этих дебрях, я буквально приказала себе убрать свои размышления в долгий ящик. Подходя к ним, спросила: — Как давно вы меня ждёте? — Совсем недолго, — радостно ответила Василиса. — Не притворяйся, Василис. Скажи Афине правду, — тут же встрял в разговор Слава, — скажи, что мы с тобой ждём сие скромную персону уже десять минут! Да тут за это время можно всё себе отморозить! — О, извините, ваше высокоблагородие. Разрешите помиловать, — я отправила ответную язвочку Славе.       Он, зараза эдакая, сделал такое задумчивое лицо, будто от этого зависит его честь и прочее. Правда, ответ всегда был неизменным: — Разрешаю.       И всегда, после оглашения такого своеобразного вердикта, мы все втроём начинали смеяться. Обычно первая не выдерживала таких высокопарных речей Василиса. Мы со Славой начинали смеяться вслед за ней. Приблизительно такими фразами мы обменивались каждую нашу встречу у озера. Они стали нашим своеобразным кодом, который могли понять лишь три человека. Отсмеявшись, я решила начать разговор: — О чём вы так мило беседовали, пока ждали меня? — Секрет, — заговорщически произнёс Слава и, повернувшись к Василисе, подмигнул ей.       В тот момент Слава хоть и выглядел вызывающе, но всё-таки едва заметно смущался. Он был так сильно похож на маленького ребёнка, что я не смогла сдержать улыбки. Заметив это, он смутился ещё больше. — На самом деле мы говорили о том, что же ждёт нас в будущем в плане выбора профессий, — пояснила Василиса.       Я никогда не задумывалась над тем, что ждёт меня в будущем. Но раз они об этом разговаривали, то значит, пара-тройка планов у них уже есть. Мне стало любопытно: — И каким ты себе представляешь своё будущее? — поинтересовалась я. — Ты знаешь, мне бы хотелось стать медсестрой, — смущено проговорила Василиса. — Это же замечательно! Уверена, ты станешь отличной медсестрой, особенно с твоим добрым сердцем. Я очень рада, что ты уже знаешь, кем хочешь стать. Родители знают об этом? — увидев кивок от Василисы, я продолжила. — И как они отреагировали? — Были удивлены. Стали предупреждать о том, что это достаточно серьёзный шаг и нужно несколько раз подумать прежде, чем принять окончательное решение. Мягко говоря, они были в шоке, но сказали, что они помогут мне, чтобы я не выбрала. — Самое главное сейчас — поддержка дорогих тебе людей. Поверь, она способна творить чудеса.       В этот момент засмущалась уже Василиса. Я лишь улыбнулась из-за её реакции. Тут я вспомнила об ещё одном участнике нашей беседы. — А ты, Слава? — обратилась я к парню. — Пожарником, — уверенно ответил Слава.       Вот никто не ожидал такого ответа! Ни я, ни Василиса. Своим ответом Слава поверг нас в глубочайший шок. Видя наши недоуменные лица, Слава снова засмущался и начал злиться из-за этого. — Да что в этом такого?! — возмутился парень. — Просто как-то… неожиданно, — немного запинаясь, ответила Василиса. — Это ещё почему? — недоумевал Слава. — Ну, смотря на тебя, думаешь, что ты будешь экономистом или же физиком. В крайнем случае, программистом. Кем угодно, но только не пожарником.       Вместо ответа Слава надел наушники и специально включил свою музыку на полную громкость, лишь бы нас не слышать. Хоть я и понимала, почему он себя так ведёт, он подумал, будто мы насмехаемся над его, скорее всего, мечтой. Эх, жалко, что он не понял, что мы просто были очень удивлены его выбором, но никак не насмехались над ним. И тем не менее, вёл себя Слава до того по-детски, что мы с Василисой не удержались и тихо похихикали. Не обращая на него внимания, Лиса решила продолжить прерванный разговор: — Ну, а ты, Афина? — Ты про что? — Я про то, что ты не думала над тем, кем ты хочешь стать. — Немного неловко об этом говорить, — на секундочку замялась я, подбирая слова. — На самом деле не было времени поразмыслить об этом. Если совсем начистоту, то я пока не хочу об этом думать. — Почему? — Ну, — промямлила я, — всё время я думаю об учёбе, домашке и прочем. Я не смотрю в будущее, а живу настоящим, пока есть такая возможность. Тем более до окончания школы полно времени. — Но ведь нужно задумываться уже сейчас! Иначе не успеешь хорошо подготовиться к будущим экзаменам.       Слушая Василису, я почувствовала горечь. Я попыталась улыбнуться на её слова, но улыбка получалась слишком горькой. Василиса, заметив это, подозрительно посмотрела на меня, а я лишь отвела свой взгляд от неё. Не хотела с ним встречаться, зная, что по глазам она поймет, что я чего-то недоговариваю. На моё молчание было несколько причин.       Во-первых, я уже наперёд знала, что она скажет. Мол, ты слишком легкомысленная, не задумываешься о своём будущем, пора тебе становится взрослее. Эти фразы я частенько слышала в свой адрес. В ответ мне всегда хотелось сказать, что мне лишь семнадцать лет! Чего вы ждёте от человека, нет, от ребёнка, который не может понять даже самого себя? Ведь выбор, который мне предстоит сделать, определит мою дальнейшую жизнь. И от этого становится и вправду страшно. Что же ждёт меня дальше? Не буду ли я жалеть о своём выборе? Быть может, всё по-другому и если да, то как? Бесконечность таких вопросов может и вправду нервировать, не давая жить спокойно.       Во-вторых, у меня уже была мечта по поводу профессии. Но Василиса, сама того не зная, полезла в рану, которая кровоточит до сих пор, напоминая о себе в случайно брошенных словах. Сами того не замечая, Василиса и Слава прошлись по этой ране. Я не могла сказать, кем я хотела стать, потому что одно событие закрыло мне дорогу к осуществлению моей мечты. От своих мыслей я горько усмехнулась, не замечая ничего вокруг, всё больше и больше погружаясь в те события, что оставили на мне эту рану. Хотелось истерично засмеяться, да только они не поймут и посчитают, что у меня какой-нибудь припадок. Хотя, так и есть.       Чувствуя, что уже скоро опять замкнусь в этих воспоминаниях, я не заметила, как они меня позвали. Кто-то легонько, даже нежно, коснулся моего плеча. Я вздрогнула и обернулась. Сзади стоял Слава. По его серьёзному взгляду стало понятно, что он не первый раз пытается привести меня в чувства. Я не заметила, когда он перестал слушать музыку и подошёл ко мне сзади, но смутно предполагала, что Василиса попросила его помочь привести меня в чувства. Возможно, он даже слышал часть нашего разговора, но мне было не до этого. Мне нужно было время, чтобы привести свои мысли в относительный порядок. На это мне понадобилось минут пять. И только успокоившись, я почувствовала на себе пронзительные взгляды в мою сторону. От этого я очень сильно смутилась. Резко встав, чем удивила обоих, я достала телефон, посмотрела время и пролепетала: — Ой, совсем забыла. Я обещала своей маме, что помогу ей с обедом. Всё, я побежала. До скорого!       Не дождавшись их ответа, я побежала в сторону дома. Бежала быстро, как будто от кого-то убегая. Возможно, так и было. Лишь заметив свой дом, я замедлила шаг и стала рассуждать. Почему же я убежала от них? Сама не знаю. Что я испугалась? Наверное, позора и осуждение с их стороны. Почему не рассказала правду? Боялась, что они от меня отвернутся.       А, может быть, я убежала потому, что ещё пока не готова встретиться лицом к лицу со своими болезненными воспоминаниями? В любом случае, я не была готова к этому разговору. Пускай думают, что хотят, но пока я не разберусь в себе, я не смогу рассказать им о том, что со мной случилось. Мне нужно время.