Ты

Жизнь продолжает свое мерное течение, а Драко все так же не выходит дальше пределов мэнора. Быть совсем откровенным, ему и не нужно. Не столько потому, что и сам того не желает, сколько из-за банального отсутствия в этом необходимости — состояние Малфоев таково, что позволит безбедно жить не одному поколению. Не то что уж организовать какой-то там побег с «исчезновением» с лица земного шара… Родители обосновались на удивление отлично. Отец — нынешний Леонард Смит — быстро сориентировался на месте (впрочем, от Люциуса Малфоя другого можно было и не ожидать) и организовал сразу несколько бизнес-направлений, пусть и среди магглов. Пока светиться в магомире им с Маргарет-бывшей-Нарциссой лучше было по минимуму. Конечно же, это включало и общение с Драко. Точнее — его полное отсутствие по прямым каналам связи. Все новости о жизни родных единственный ныне Малфой теперь получал сугубо из рук Северуса. Впрочем, если уж быть ну совсем откровенным, Драко особо и не стремился. Ему вполне было достаточно просто знать, что у них все хорошо. И у него самого все тоже было хорошо. По крайней мере, именно это доставлялось через тридесяты руки по скрытым каналам на адрес мистера и миссис Смит. А по факту у Драко было так же. Никак. Дни для него уже давно слились в один сплошной, тянущийся без определенного фактора распознавания даже по свету и цвету временной промежуток. Серый, холодный, мокрый. Как и извечно льющие в Уилтшире ливни. Он лишь иногда покидал свою комнату — чисто чтобы дать возможность уборки оной несчастному эльфу, практически уже размозжившему свою голову постукиваниями об пол, сопровождающимися громкими воплями и мольбами. Тогда он медленно спускался в сад матери, теперь такой же, как и все вокруг, — грязный, заброшенный и унылый, — и некоторое время бродил там среди пустующих клумб, воскрешая в памяти времена, когда на нем распускались прекрасные нарциссы, посаженные отцом, а также небольшой куст аккуратных нежных белых лилий, посаженных зачем-то лично Драко еще курсе эдак на шестом… В такие дни, в моменты этих самых прогулок, Драко всегда останавливался именно у того места, где должны были распускаться тонко пахнущие нежные бутоны этих прекрасных цветов. Останавливался — и тут же погружался в тяжелые, вязкие, как личное болото, мысли. На грани полета философии. На грани потока безумства. И сейчас он словил себя на том, что незримо пялится на бывший некогда прекрасным куст. Снова и снова задается вопросом. Не вопросом даже, рассуждением. О том, как схожи и многообразны при этом бывают цветы. Нарциссы и Лилии. Прекрасные, изящные. Было что-то в этом сравнении… Что-то такое, навевающее ему тонкую, как лепестки цветов, ассоциацию. Связь, которую он не допускал к более глубокому своему осознанию предумышленно, намеренно. Связь, которой никогда и не было. Связь, которая оказалась односторонней, но сильной до перехваченного дыхания. До боли в ребрах, до синяков от пальцев на предплечьях, которые Драко никак не решался себе объяснить. До переполненных кошмарами памяти снов… Связь, которой не было. Но о которой он до сих пор неизменно думал, стоя под непрекращающимся ливнем напротив проклятой, всеми забытой, пустой и грязной клумбы. Каждый раз думал… Снова. И снова. И снова… А позже заливал в себя обязательно что-то из двух вариантов. При наличии брюзжащего Снейпа — тонну бодроперцового. При отсутствии оного — конечно же, виски. Неизменен только виски, ведь… Однажды, никак, явно подкупленный на промышленный (домашний) шпионаж эльф рискнул предложить ему что-то менее… алкоголесодержащее. Драко тогда лишь в своей манере пожал плечами, мол, тащи уж хоть что-нибудь. Но… вот только принесенное эльфом сливочное пиво в пузатом бокале, да еще и с этой воздушной молочной пенкой… Драко опомнился, только когда получил громкую затрещину по лицу от бледного больше обычного крестного, рядом с которым отчаянно выл вызвавший его домовик. Опомнился — и ужаснулся тому, в каком состоянии пребывала его собственная спальня. Было разгромлено абсолютно все: кровать выворочена, окно выбито, а осколки усеивали пол совместно с прочим разбросанным хламом и разбитыми же мелкими предметами… Пока Северус вливал в его глотку успокоительное, а домовик все причитал, завывая, но активно наводя порядок в спальне, Драко лихим делом погрешил на отравление чертовым пивом и спровоцированный магический выброс. Вот только… сбитые костяшки на руках, порезы на босых ступнях от усеявших пол остатков окна и перекошенное лицо крестного твердили немного о другом. А уж о том, что его лицо было мокрым от слез, а убаюканный зельями мозг выдал во сне беззаботно улыбающегося парня, салютующего бокалом со своим любимым напитком… что ж. Об этом, как и о многих подобных вещах, Драко предпочитал не думать. После этого непонятного случая Драко, как мог, старался вновь спрятаться за серостью будней. Делал он, впрочем, то же, что и всегда — точнее, ничего, — разве что в сад больше не выходил… Однако, помимо сада, были и еще некоторые комнаты, которые он обходил стороной. Не умышленно, конечно же. Ну вот просто что ему там, скажите на милость, делать? В том страшном зале, в котором некогда заседали отпетые психопаты и убийцы? В подвале, в котором держали пленников — самых разных. Обычных магов. Магглов — временно, как страшный «ужин» для змеи. Героев… Особенно Драко сторонился большого приемного зала. Шестым чувством знал: возможно, он давно переполнен призраками. Уверен был в этом даже. Трелони бы гордилась. Вот только где-то глубоко-глубоко внутри понимал — вовсе не возможные призраки были причиной внезапной осторожности в посещении данного помещения. И даже не въедливый запах меди, ощущаемый на кончике языка так, будто и сейчас полы были залиты кровью. И даже не отсутствие света, поскольку упавшую при схватке люстру так и не успели починить… Нет. Ведь Драко боялся совсем других «призраков» … Однажды, сидя в своем излюбленном кресле, которое Драко самостоятельно перетащил от камина к просторному панорамному окну, глубже кутаясь в плед и потягивая очередную порцию янтарного алкоголя, он услышал, как позади вспыхнул камин, являя гостя — конечно же, Северуса. Крестный, не здороваясь, задержался где-то позади — видимо, оценил обстановку, изменившуюся за те полторы недели, которые он не посещал крестника. Надо сказать, разбросанные пустые бутылки говорили сами за себя. А после Драко услышал, как Снейп медленно подходит к нему, обходя и становясь напротив, загораживая весь вид на приевшуюся Драко картину — все того же серого, мрачного и унылого. — Драко, это финиш, — устало проговорил он. — Так больше продолжаться не может! Ты четвертый месяц сидишь тут и… просто медленно убиваешь себя. Пожалуй, излюбленный жест Малфоя в виде пожатия плечами окончательно доконал мужчину — Снейп, удивляя простотой жеста, совершенно ему не присущего, присел напротив Драко на корточки и внимательно взглянул на него снизу вверх. — Послушай, Драко, — негромко сказал он. — То, что произошло, — это ведь не конец света. Да, тебе бо… — Замолчи, — едва слышно прервал его Малфой, удивив этим тихим выдохом самого себя. Снейп же на миг лишь прикрыл веки, опять раздражая Драко своим понятливым вздохом. — Ты можешь отрицать и дальше. Можешь игнорировать это, можешь глушить это в себе, но… Если ты хотя бы не попытаешься начать сначала, я… — Снейп сглотнул. Даже ему тяжело было говорить то, что он собирался: — Я просто передам тебя в Мунго, Драко. И я могу. Ты в некотором роде был вызволен под мою ответственность, а о твоей невменяемости наслышан уже весь магический мир. Так что прошу… — Северус вновь вгляделся в его глаза, не выражающие ничего, как и раньше. — Не заставляй меня. Хотя бы попробуй… Реакции не последовало. Драко настолько завис во всем этом, так долго варился в котле собственных воспоминаний, что… Как там уже говорилось? Ах, да… Ни-че-го. Разве что на задворках сознания Драко отметил, какой болью наполнились темные глаза крестного, который не увидел реакции на угрозу. Возможно, в итоге Мунго бы все и закончилось, не зацепи тогда Снейп журнальный столик, с которого повалилась накопившаяся за месяцы корреспонденция. Драко безучастно смотрел, как Северус зашуршал сбором разнообразной макулатуры, пока наскоро, рваными даже движениями собирал ее обратно, совершенно позабыв о палочке (видимо, настолько был подвластен эмоциям в тот момент мужчина). А когда он уже почти собрал ее, внезапно один из конвертов привлек его внимание. Видимо, Северус все еще не до конца взял себя в руки, потому как, наплевав на этикет и приличия, он взял этот самый конверт в руки, прошел к креслу у камина и не глядя упал в него, на ходу разворачивая пергамент. — Что это? — подобной реакцией крестного даже Драко заинтересовался. — Письмо, — коротко выдал Северус, водя глазами по ровным строкам. — От Грейнджер. Услышав это, Малфой тут же потерял всякий интерес к происходящему, вновь уставившись в окно. Если уж письмо действительно было от Грейнджер, ничего хорошего или хоть сколь интересного для него там явно не было. Дождь продолжал свою трель, камин вторил ему потрескиванием поленьев. Северус позади шумно вздохнул, вновь привлекая внимание Драко, и потер виски. — Тебе нужно к ней, — коротко известил он. А после добавил в сторону, больше для себя: — Даже удивительно, что тебя еще не уволокли обратно… — Не пойду, — выдохнул флегматично Малфой, поджимая ближе колени и обнимая их. — Пойдешь, — с упором сказал крестный. — Как миленький. Не тебе сейчас с твоим приговором и в твоем нынешнем состоянии перечить властям, коих Грейнджер активно представляет. — Все равно не пойду, — прошептал в коленки Драко, опуская на них голову. — Как миленький пойдешь, иначе за уши притяну, ей-Мерлин! — Северус сорвался с кресла и подлетел к нему в считанные секунды. И теперь весь его облик говорил о напряжении и беспокойстве, нежели усталости и обреченности. — Послушай сюда, Драко. Ты обязан явиться к ней во что бы то ни стало. Она помогла вызволить тебя и так же спокойно может упечь обратно так, что даже я не смогу помочь! Северус говорил строго, схватив крестника за плечи и нависая сверху. — Что в письме? — безучастно спросил Драко, смотря перед собой и игнорируя вцепившегося в его плечи крестного. — Просто хочет, чтобы ты явился кое-что забрать, — отчеканил мужчина. — Что именно — не уточняет, но, по-видимому, это что-то важное, ты сам прекрасно должен это понимать. Малфой же устало вздохнул и еле удержался, чтобы снова не пожать плечами — его извечный ответ на все вопросы. — Драко, письмо месячной давности, — негромко проговорил Снейп, и голос его прозвучал напряженней обычного. — Ты рискуешь встретить патруль прямо здесь, не выходя из своего дома. Ты этого хочешь?.. Даже до размягченного мозга Малфоя дошло — жизнь в замке, где тебя никто не трогает, все же лучше сырой одиночки в подвалах Аврората (если не Азкабана). Кто его знает, кто там нынче во властях. Приговор могут и пересмотреть по просьбе Героя войны, кем Гермиона Грейнджер отныне являлась. А это значило одно. Крестный прав. Надо было идти. — Я схожу… — тихо выговорил Драко, поднимая взгляд на крестного. От того, какое облегчение пронеслось на лице Северуса, Драко даже стало немного совестно и не по себе. — Ты… сходишь со мной? — просьба была по-детски глупой. И смутила парня так, что он опустил глаза в пол. Но не спросить он не мог. — Прости, Драко, — выдохнул Северус, снова присаживаясь напротив на корточки и ловя его взгляд. — Я ведь теперь директор. Снова. Восстановили в должности. Я не могу. Я и так покидаю школу, стоит только лишь твоему домовику завалиться с воплями в мой кабинет. Ты сможешь сделать это сам. Сможешь?.. — неуверенность, послышавшаяся в голосе Северуса, внезапно придала Драко сил. — Да, — утвердительно кивнул он, выпрямляясь. — Да, я схожу. Завтра. — Драко… — начал было Северус, но Драко перебил. — Я схожу, Сев, — твердо сказал он. — Я обещаю. — Хорошо, — кивнул Снейп, поднимаясь. Некоторое время он еще провел с Драко, в основном рассказывая незначительные новости о школе, о теперешнем положении дел в политике, о чем-то таком еще — Драко особо не вслушивался. Все его мысли впервые не были заняты грузным туманом размышлений и воспоминаний. Впервые за долгое время там засела одна-единственная — побыстрее разделаться с Грейнджер и вновь вклиниться в свою привычную колею серых, однообразных до безумия, но таких родных и уютных будней…