Механическое сердце

      Разговаривать совершенно не хотелось. Да и что тут скажешь? Нет таких выражений в языке, даже матерных, чтобы описать такую гамму чувств. Все тело болит, как будто накануне подрался со всеми бандитами в городе, во рту творится такое, что сказать нельзя, и в то же время на душе такой блаженный покой! Так бывает в детстве, когда просыпаешься утром, сквозь шторы пробивается утренний свет, за окном в палисаднике чирикают птицы, с кухни раздается звяканье посуды- мать готовит завтрак. А впереди целый день, полный игр и открытий, и в школу не надо.       Алишер сначала не понял, где проснулся, понял только, что в кровати. Открыв глаза, он обнаружил по бокам ложа две стены, почти вплотную. Значит, кровать занимает, почти все помещение. «Почти», потому что между стеной и кроватью каким-то чудом втиснута тумбочка и на ней успокоительно мерцает спиртовая горелка, отражаясь в стакане с чем-то прозрачным. Хорошо бы с водой, пить хочется просто невыносимо! Фух. Да. Отлично. Кстати, который час? Сейчас вообще день или ночь? О! Знакомая шторка. Только с другой стороны. Так, с дислокацией все понятно, а где Эр? И чем это таким пахнет? Алиш осторожно, чтобы лишний раз не растрясать гудящую голову, выпутался из одеяла и выглянул из зашторенного укрытия.       Голем, так и не удосужившийся накинуть халат, склонился над алхимическим столом. Один только вид его белоснежных ягодиц навевал воспоминания о вчерашнем дне… и сразу же захотелось повторить. Вот только не было уверенности, что организм потянет такое издевательство над собой. Наверное, быть големом в этом плане намного лучше - никакой тебе усталости, никакого похмелья. Которое, кстати, начало молниеносно спадать. Немного отвлекшись от головы, организм вспомнил про жопу, с удивлением обнаружил, что она тоже почти не болит. Не то чтоб совсем не, скорее не настолько, насколько ожидалось.       Эр обернулся на шорох занавески, блеснул электричеством из-под полуприкрытых век. Перед големом стояла горелка,такая же, как на тумбочке, на ней исходила ароматом не какая-нибудь хитрая алхимическая конструкция, а самая обычная турка. В такой отец иногда варил себе кофе по утрам. На столе обнаружилась тарелка с булочками, даже по виду свежими, и блюдечко с джемом. Как тут устоять? Алишер выбрался из ниши, в чем был, то есть не был. Если уж голем не счел нужным продолжать игру в приличия, то и человеку стесняться нечего.       – Как ты? – Коротко поинтересовался консультант, не отрывая взгляда от голого торса Алиша.       – На удивление в норме! Ты снова мне что-то подсыпал?       – Не подсыпал, а подлил. В воде было антипохмельное средство. Я решил, что это не будет лишним.       – Вот и связывайся после этого с алхимиками! – Демонстративно обиделся бывший пилот, и добавил, уже серьезно, – На самом деле обо мне с детства никто так не заботился.       – Почему? Ведь это совсем не сложно. То, что называют заботой, состоит из очень простых действий.       – Хрен его знает, почему… Самое простое частенько оказывается чертовски сложным.       Булочки и правда были свежими, еще теплыми, из чего Алишер сделал вывод, что сейчас утро. Идеальное утро! Выходит, чего-то такого он и скал всю жизнь, сам того не подозревая. Кто же знал, что настоящая человечность может найтись там, где ее вовсе не ждешь увидеть?       – Надеюсь, эксперимент удался? – полушепотом спросил Сантана, нащупывая под столом гладкое бедро голема.       – Я вполне удовлетворен результатом. Но для чистоты эксперимента одного раза недостаточно.       – А если я разобью твое сердце?       – На этот случай у меня есть запасное. Я все проверил, оно полностью рабочее.       Эр подошел к платяному шкафу, бесшумно открыл створку. На полке под стеклянным колпаком, на изящной подставке ровным белым светом билось механическое сердце. То самое, которое когда-то собрал Рамон. И на этот раз бывший пилот не почувствовал ни тоски, ни пустоты. Вообще ничего. Тик-тик, тик-так, цк-цк, перекатывались шестеренки, и Алишеру эти звуки казались самой прекрасной музыкой в мире.