Механическое сердце

      Умиротворение, первое, что ощутил Алишер в здании Библиотеки. Именно так, с большой буквы. Если бы его попросили описать свои впечатления в двух словах, он сказал бы: тихо и монументально. Во время учебы (кажется, это было в прошлой жизни), ни разу сюда не заходил, как-то надобности не было, в детстве к литературе тяги не испытывал, разве что мать иногда читала Библию вместо сказки на ночь. И ведь бывал на центральной площади неоднократно! Только вот изучать изнутри красивое в своей строгости здание ни разу в жизни в голову не приходило. До сегодняшнего дня. Вот захотелось – и все тут!       Философский трактат авторства ученого тезки Алишер, к счастью, успел вернуть еще до того случая с пожаром. Книжка оказалась далеко не так скучна, как могло показаться, мозг требовал новых впечатлений, а душа… или что-то еще… желала быть наполненной хоть чем-то. Да хоть той же алхимией! Или философией. Да чем угодно, кроме изматывающей пустоты, оставшейся в том месте, где ранее обитал черноглазый предатель. Первая, можно сказать, любовь – и такая лажа получилась. Воистину адское «везение».       Книжные полки с длинными и громоздкими механизированными лестницами уходили под самый потолок, в бархатную полутьму, чтобы понять, где они заканчиваются, приходилось высоко задирать голову. Сколько в этом здании книг? Тысячи? Миллионы? Если каждый житель этого города возьмет по книге, останется ли на полках хоть что-нибудь? В широких коридорах попадались редкие посетители. Студенты, чьи шумные ватаги вне этих стен неизменно становились головной болью полиции, седеющие дамы и юные девицы, благородные джентльмены и работяги – все до единого выглядели донельзя степенными и респектабельными. Никто не разговаривал громче уважительного полушепота, никто никуда не спешил. Умеренную поступь дорогих ботинок, стоптанных сапог и стух дамских каблучков в равной степени приглушали потертые ковры, уже не понять, какого цвета. В тех редких местах, где не было книжных полок, стены украшала роспись или изящная лепнина. Везде диванчики, мягкие кресла, небольшие деревянные столики. Дворец, да и только! Если есть где-то на свете рай, в нем обязательно должна быть библиотека… скажем, с описаниями жизней всех, кто там находится. Чтоб вот так взять с полки и прочесть, поразмыслить, что-то понять и пережить заново. Или нет, пусть там будут собраны лучшие книги со всего мира, на любую тему! Написанные интересным, простым и понятным языком. Тоже отличная идея. Читать о себе захочет не всякий, а вот если каждый райский обитатель найдет именно ту книгу, что по душе… душе, да. «Психе». Там ведь обитают только души, не обремененные смертной плотью. Какие, однако, возвышенные мысли навевает это место!       – Алишер?       Сат едва не подпрыгнул от неожиданности. Этот тихий ровный голос невозможно было перепутать ни с чем, он нисколько не изменился. А вот его обладатель… Начать хотя бы с того, что Эр улыбался! Как такое может быть?       – Как видишь, моя внешность претерпела некоторые изменения, спасибо мастеру Коллинзу.       Улыбка консультанта стала еще шире, а Сат почувствовал, что стремительно краснеет. Голем или не голем, неприлично же так пялиться!       – Может, зайдешь ко мне? Здесь недалеко, на цокольном этаже, рядом с хранилищем.       – Ты здесь живешь? Прямо в библиотеке? – Вопрос прозвучал донельзя глупо, но надо же хоть как-то поддерживать разговор… светской беседы так и эдак не выйдет, изящными манерами бывший пилот никогда не отличался.       – Да. – Кивнул Эр, и качнул изящной тростью в сторону коридора. – Раньше помещение предоставлял Университет, но я решил перебраться сюда. И сегодня ты мой гость.       Спускаясь по бесконечной гулкой лестнице, Алишер сообразил, что мог бы и поблагодарить за приглашение. Теперь-то уже поздно. Эр шел чуть впереди, что только помогало его как следует рассмотреть. Элегантный темно-серый пиджак и брюки в тон, с иголочки, точно по фигуре. Новенькие ботинки, как будто консультант ни разу не месил ими весеннюю городскую грязь. А может, и правда на мобиле приехал? С него станется. Гладкую, как женская коленка, голову венчает классический цилиндр, какой носят знатные джентльмены. Как только не падает! На руках перчатки без пальцев, из дорогой тонкой кожи, и дополняет ансамбль резная трость с черным набалдашником, уже немного вытертым металлическими фалангами. Не будь Эр големом, все красотки в городе выстроились бы в очередь!       Минуя дверь с табличкой «хранилище», тяжелую даже на вид, подошли к следующей, поменьше.       – Вот здесь я и живу!       Эр назидательно поднял вверх указательный палец, гравированная фаланга откинулась в сторону, как крышка портсигара. Из-под нее показался небольшой ключ, который голем вставил в замочную скважину. Замок оказался с секретом! Ключик провернулся в скважине несколько раз в одну сторону, потом в другую, потом снова, внутри двери что-то щелкнуло, загудело, и только после этого голем нажал на дверную ручку, которая с легкостью поддалась.       – Ух ты, прямо сейф! - Восхищенно протянул Алишер.       Радушный хозяин, явно довольный произведенным эффектом, жестом вышколенного дворецкого распахнул дверь.       – Этот запорный механизм никто не может открыть, кроме меня. Такой прекрасный механизм, почти шедевр - и все зря! Ничего ценного здесь уже нет. Ранее в этой комнате хранились самые редкие и ценные книги, но руководство Университета решило держать их в другом месте. Говорят, здесь слишком очевидно.       Алишер подумал что причина наверняка в чем-то другом, вроде жажды обладания или раздела власти в профессорских кругах, но решил не говорить вслух. Все-таки Эр, еще во время полевых работ, казался… каким-то наивным, что ли. Чистым. Кому в здравом уме придет в голову любоваться обычными листьями? А ему пришло. Алиш после и сам их рассматривал, пока никто не видел, и даже начал что-то понимать. Все эти тончайшие прожилки, хрупкая золотистая красота, как перистые закатные облака, ветер дунет – и все исчезнет. Смотри, пока можешь, запоминай, запиши в памяти, как живой дагерротип. Небо никогда не бывает одинаковым, и листья не бывают. Ничего не бывает одним и тем же, никогда. Если и есть на свете Бог, он устроил этот мир очень здорово и страшно.       Комната оказалась совсем небольшой и выглядела, как типичная холостяцкая конура, только идеально чистая. Ниша в дальней стене занавешена плотной шторой, добротная мебель: небольшой стол посреди комнаты и два кресла, одно за столом второе у стены. Простой платяной шкаф, полка с книгами, у стены напротив - алхимический стол с колбами и ретортами. Эр скрылся за шторкой и вынырнул оттуда через минуту, в домашнем халате, с бутылкой вина в одной руке и двумя бокалами в другой. В комнате почему-то сразу же стало по-домашнему уютно. Алишер, все это время неуверенно топтавшийся у двери, поймал себя на мысли, что в его съемной комнатушке никогда такого не было. Мебель почти такая же, и окна есть, и все равно – не так. Не то место, которое можно назвать «домом» и куда хочется возвращаться. Даже у матери не так, хотя на стенах развешены ее любимые картины, на креслах вязаные чехлы, на окнах, цветы в горшках. Это ее дом, но уже давно не Алишера, хотя он там вырос и все осталось почти так же, как в детстве.       – Проходи, – кивнул Эр, – Располагайся.       – Знаешь, я хотел сказать… Спасибо, что вытащил тогда.       Нарисованные брови удивленно взлетели верх.       – Это я должен благодарить! Ты меня тоже спас. Будем считать, что мы в расчете.       – Я? Тебя? От чего? Полицейские о чем-то таком упоминали, только без подробностей.       – Студент хотел меня убить. Понял, что не успеет записать все, что хранится на моих кристаллах памяти и просто решил их забрать. Смог парализовать, я не понял, как, уже почти вскрыл череп… специально принес инструмент, его используют механики для снятия заклепок. Ты меня услышал и очень вовремя появился. Пока вы дрались, мой корпус сильно нагрелся из-за пожара. Это меня и спасло. Лицо сильно пострадало, мастеру пришлось попотеть.       – Получается, ни один я такой дурак. Не понял, кто он такой.       Алишер ожидал нового приступа тоски, которая случалась всякий раз при упоминании Рамона. И не ощутил почти ничего, легкую тень былых переживаний. Всего лишь еще один человек, не оправдавший доверия. Так нечего было доверять.       – С людьми это тоже бывает.       – «Тоже»?       – Видишь ли, друг мой… – Голем выдвинул из угла второе кресло, предлагая гостю сесть. – Отец не просто так уничтожил самые главные сведения о нас, чтобы никто не смог повторить его изобретение. Он решил, что мы получаемся слишком уж чувствительными и наивными для современного общества. В чем-то он прав. Лишенный плоти разум с одной стороны менее подвержен ее искушениям, а с другой…       – Ты так меня и не простил… за тот случай?       – Отчего же? Простил, и даже больше.       – ?       – Постараюсь объяснить. Будучи человеком, я так и не успел испытать физической близости. Все время и силы отнимало лечение. После замены тела – уже не было нужды. Но ты напомнил, и мне вновь стало любопытно, как это? Тогда было не время, не место, не те обстоятельства, да и я был, мягко говоря, не в форме.       – И что все это значит?       – Сейчас все в порядке, и я не прочь возобновить эксперимент. Но для начала, не откажешься ли ты выпить со мной?       Конечно же, Эр не пил вина, себе он налил белковой массы, добавив в бокал какой-то порошок из колбы, отчего молочно-белая жидкость приобрела цвет весенней травы и запахла озоном. Алишер от закуски отказался (хотя Эр и настаивал), нужно было как-то переварить это все. Слишком уж внезапная вышла встреча. Чтобы как-то отвлечься, стали обсуждать «трактат», беседа текла неспешно, где-то что-то тикало и пощелкивало, в свете единственной электрической лампочки колбы и реторты на алхимическом столе бросали на стены причудливые блики. Или это у Алиша в голове уже мутилось от вина? Шелковая ладонь без линий легла ему на запястье, электрические глаза оказались совсем рядом… От внезапно накатившей страсти потемнело в глазах, кровь приливной волной ударила в голову. Ровный голос, пробившийся сквозь шум в ушах, растекся по венам огненной волной.       – Извини, я подсыпал в вино афродизиак. Людям свойственно винить себя, даже будучи прощенными, и сомневаться, когда все предельно ясно. А мне очень уж не хочется откладывать эксперимент.

***

      Никаких слов, только стоны и вскрики. Два тела сплетаются в самых немыслимых позах, в одно целое, непостижимое алхимическое существо. Плоть и живой металл, электричество и дыхание, тонкая вязь гравировки и синие ручейки вен на запястьях. Хочется растворится в этом переплетении без остатка, безудержно и бездумно, как морская пена растворяется в приливной волне. Если бы можно было изваять статую из шелка, а не из камня, она была бы именно такой, гладкой и прохладной и насмешливо-гибкой.       Впервые Алишер чувствовал себя настолько хрупким. С Рамоном можно было состязаться на равных, но оказывается, есть и другие игры, глубже и острее. Уже не просто член в заднице, намного больше: чье-то дыхание в твоих легких, чье-то электричество в твоем позвоночнике. Прохладное скольжение шелка по разгоряченной коже, от прикосновений холодных металлических пальцев мутится перед глазами. Член у голема, кстати говоря, оказался на месте и в полном порядке. Сложная, пористая изнутри, конструкция, наполняющаяся белковым раствором, как живой орган - кровью. По сути, большой нужды в нем не было, но алхимик Камертон, похоже, рассудил, что новое тело должно быть максимально подобным прежнему. Иногда приходилось поправлять, объяснять, что совершенно не портило процесса. Все получалось удивительно легко, ни малейшей неловкости, никаких договоренностей, кто сверху, кто снизу, можно попробовать все и еще чуть больше. Контрастное сочетание некоторой неопытности и нечеловеческой силы партнера лишь подстегивало, будоражило еще сильнее. Алиш отлично помнил, что под этой нежной псевдоплотью таится неумолимый механизм, против которого у человека нет ни малейших шансов. И в мыслях не было злиться на маленькую хитрость консультанта, понятно, что он прав на счет человеческой природы. Сам Алишер ни за что не решился бы. Может, потом, но уж точно не сейчас, хотя давно этого желал.       – Что ты чувствуешь?       Электрические глаза немного сузились.       – Тебя. Как я уже говорил, псевдоплоть не чувствительна. Есть одно «но»: я, и все мне подобные, обладаем обостренной эмпатией. Это и плюс, и минус.       – Эмпатия - это что?       – Способность чувствовать эмоции людей. Яне врал, когда говорил, что позвал тебя тогда, это работает в обе стороны, как телефонная связь. Нужно только способность воспринимать. У тебя она, оказывается, есть. Ты же услышал.       – Я видел сон…       – Значит, твой разум смог не только воспринять, но и расшифровать, и показать воспринятое. Мы с тобой еще поговорим об этом. Потом.       Как, вот скажите, как, фактически будучи девственником, можно уметь так умопомрачительно целоваться? Не только губами - всем телом. Всем собой. После каждого поцелуя Алишер чувствовал себя выпитым до дна бокалом, почему-то это только придавало сил. В комнате без окон где-то что-то тикало, но часов не было видно. Значит, можно считать, что времени нет. И постараться не сломать это чертовски большое и удобное кресло.