Внутри страха

На кровать рядом с Тайлером упала чёрная книжка в кожаном переплете и коробка с кассетами. — Что это? — поинтересовался Тайлер — Пережитки прошлого, — сухо ответил Джош. — Книга написана в 1863 году, отцом Габриэлем, а кассеты записал мой друг. — Джош на секунду замолчал и отвёл взгляд, — объясню всё вкратце: то что ломилось к нам вчера, монстр или, как их называют, безликий. Они не слышат, не видят, не чувствуют, они находят жертв по страху; и когда они рядом, ты поддаёшься страху, они заставляют тебя ощущать его. — Но ты не боялся. Джош смутился и опустил глаза, он хотел сказать: «потому что ты был рядом», но он промолчал. — Они поглощают людей погружая их в собственный страх, что-то вроде подреальности, когда люди это понимают, они совершают самоубийство. Им всё равно жив ты или мертв, они всё равно съедят твой страх, а перенос просто побочный эффект. — Джош посмотрел на Тайлера, который в свою очередь смотрел на Эшли, сидевшую на подоконнике и разглядывающую птичек. — Это здание существует давно, тут всегда был приют, точнее ферма, чтобы твари не выбрались. Как ни странно, они не едят людей старше 18-ти, но если ты помечен, тебя и в 40 съедят. Здесь также описываются методы борьбы со страхом, например, браслет на твоей руке. — Ты дал мне его при встрече, но вчера… — Это три особые ночи, именно в эти моменты не работает ничего. — Джош посмотрел на Эшли. Она была ему как сестра, приехала вместе с ним и вместе с ним выживала. — Если ты не боишься, они тебе не страшны, но стоит тебе поддаться — и ты труп. — Я понял это вчера, когда я испугался просто потому что было страшно. Я не понимал, что происходит, меня поглотила паника — Тайлер посмотрел на Джоша и улыбнулся. — Главное, что всё хорошо. Вот так они выглядят — Джош пододвинул рисунок, нарисованный простым карандашом. На рисунке была чёрная масса с маской, в виде улыбающегося лица. По всей массе были разбросаны глаза. Тайлер поморщился и протянул рисунок обратно Джошу. — Также есть договор — продолжил Джош — между людьми и безликими, они не трогают нас (даже меченых) за пределами этого дома, мы в свою очередь кормим их. Тайлер, мы с тобой еда. Мы ненужны никому кроме самих себя, мы предоставлены себе, и никто не будет нас искать. Одним ублюдком больше, одним меньше, всем похуй. Этот мир не принимает таких как мы. Мы списанный товар, бракованные вещи. Называй, как угодно. Факт остаётся фактом для внешнего мира мы никто, просто способ выживания. Нас используют, как хотят, кормят ложью, что искренне любят. Нет. Никто, слышишь, никто, кроме тебя, не придёт к тебе на помощь. Сейчас ты должен понять это и продолжать бороться. — Тайлер хотел было возразить, что видел газеты, что о них думают, но в разговор вмешалась Эшли. — Жестокая реальность разочаровывает, да? — Что? — Тайлер обернулся; девочка которая всегда улыбалась, которая казалась умственно отсталой, которой вряд-ли можно дать 16, стояла и сверлила его взглядом. — Ты либо выживаешь, либо умираешь — всё просто, так было всегда. Этот грёбаный мир держится на этом блять ёбаном месте: не будет его — не будет мира. — Эшли перестала быть маленькой глупой девочкой уже очень давно. Она поняла, что надо выживать, спасаясь не только от монстров, но и от людей. Она поняла это ещё в 12, когда её учитель, человек, который был ей как отец, изнасиловал её. Никто ничего не делал, все знали и молчали, просто потому что им было похуй на таких, как она. Именно тогда она поняла, что её жизнь только в её руках, что только она может помочь себе. Она научилась драться, знала всё проходы в приюте, знала кто, где и когда ходит и успешно избегала неприятностей. На глупую Эш никто не обращал внимания. Но Джош был не такой как все, он тоже выживал любыми способами, он тоже прятался и тоже знал, что он — единственный во всем мире, кто способен прийти на помощь, когда не придёт никто. Ему не было трудно вычеслить Эш и предложить организовать команду. Они были одинаковыми, брошенными на произвол судьбы и всеми забытые. — Ты хочешь сказать, что согласна стать скотом? — ужаснулся Тайлер. — Я хочу сказать, что система не хуевая, и другого выхода нет, но без боя я блять не сдамся. — Тай, единственный спасательный круг здесь — Надежда. Потеряешь её — потеряешь всё. — Джош посмотрел на Тайлера самым серьёзным взглядом, что у него был. — когда обновят списки учеников, я хочу чтобы мы все были там. Через некоторое время все разошлись по своим делам, Тайлер взял черную книгу и погрузился в чтение.

***

8 сентября 1962 год 18:42 Сестра Агата убиралась в на кухне, когда в дверь постучали. Она поспешно положила тряпку на стул и поспешила к двери приговаривая «иду, иду». На пороге стоял высокий мужчина в капюшоне, скрывающем лицо. После него стоял ещё один, более низкий и в таком же капюшоне; он держал маленькую девочку, лет 9, в потрепаном сером платье. Шёл сильный дождь, и от этого мужчины казались ещё более устрашающими. — Ах, бедное детя! — воскликнула Агата. — вы же уже привозили одного в этом месяце, не многовато ли жертв? Раньше они ели одного в месяц, а теперь троих. Это вы их разбаловали. — Это не ваше дело, Сестра — ответил более крупный мужчина; он имел очень низкий голос. И когда он шевелил губами, маленькие капли падали с его усов. — Мы лишь выполняем приказы — добавил второй, его голос был выше. Да и на вид он казался моложе: настолько, что первый годился ему в отцы. — Эти твари в конец обнаглели, вы не можете это так оставить, когда их истребят? О, бедные дети, бедные дети… Они могли прожить такую счастливую жизнь! — На всё воля божья, — низкий протянул Агате руку девочки и та затащила её в дом. — Вам всё равно на этих детей, вы беспокойтесь только о себе. Вы… — До свидания, Сестра Агата. — Мужчины развернулись и ушли. — Как так можно, как так можно, их не волнуют чужие жизни, они думают только о себе, только о себе… — Агата, в свойственной ей манере, не переставая болтать, проводила девочку в новую комнату. По пути назад она столкнулась с Габриэлем. Он выглядел напуганным и сжимал в руках чёрную тетрадку. — Отец, что с вами случилось? Вы выглядите бледнее больного, — от неожиданности вскрикнула Агата. — Агата, послушайте меня очень внимательно: спрячьте эту тетрадь, чтобы её никто не нашёл, точнее, — Габриэль тяжела дышал будто пробежал марафон, — точнее там где её обязательно найдут дети, но только они. Это труд всей моей жизни; я скоро уйду в мир иной, и я хочу, чтобы это досталось им. Агата, пожалуйста, отнеситесь к моей просьбе серьёзно. Это моя предсмертная записка. — он протянул ей тетрадь развернулся и пошёл в сторону подвала. — убедитесь там утром, чтобы дети не видели. И главное ничего не бойся.— последние слова прозвучали мягко, пренебрегая любыми нормами и обычаями священнослужителей. Агата крепко сжала тетрадь; она могла остановить его, но в этом не было смысла. Пусть уйдёт, так как он хочет, и пусть его запомнят светлым и радостным человеком. Эта книга стала шансом для многих детей. Габриэль был очень добрым и понимающим. Он хотел, чтобы выжили все, но даже он понимал, что это невозможно. Но мысль о том, что его смерть не напрасна, что хотя бы у одного ребенка получится спастись, что получив метку он отсрочил смерть одного из своих воспитанников, грела его душу. Он был готов уйти, он был к этому готов слишком давно. Агата стояла посреди каридора и смотрела на тетрадь. Открыв первую страницу, она увидела надпись «я даю вам этот шанс ценой своей жизни». Через минуту внизу послышался выстрел. Все дети повыходили из своих комнат. Агата улыбнулась своей контрольной улыбкой, которую натягивают, сквозь боль и проступающие слезы, успокоила всех и спустилась в подвал, откуда донёсся звук. На полу лежал свещенник с пистолетом в руке, из его головы текла кровь, а на руке был вызжен символ (метка). «Он умер, чтобы они могли жить», подумала Агата, «он стал героем о котором никто не узнает». Женщина бросила тетрадь посреди подвала, там где умер Габриэль. — Сюда никто не ходит, кроме детей, в этот дом впринцепе никто не заходит, все они боятся. — Сказала она в слух и принялась за уборку. Через два года сестру Агату нашли мертвой на главной площади: она застрелилась поздно ночью, а в руке у неё была записка «я дарю вам свою надежду». Ей ничего не угрожало, она могла прожить ище несколько десятков лет, но смотря на этих детей, он потеряла надежду. А Надежда — единственное, что есть у жителей этого места. Когда Надежда умирает, ты отправляешься вместе с ней.

***

В комнату вошёл Джош. — Эй, Джошуа, что бы ты сказал если бы умирал? — Тайлер оторвался от книги и посмотрел на собеседника. — Зачем тебе это? — Джош поставил рядом с Тайлером стакан колы. — Да так, интересно, что может сказать такой человек как ты… Не хочу никого оскорбить, но ты явно безнадёжный романтик. Что ты хочешь оставить после себя? — Я не романтик, я просто пытаюсь не только выживать, а ещё и жить. — Так поступают все романтики, — съязвил Джозеф — Так поступают все люди — И всё же, чтобы ты сказал? — Встретимся в аду, ублюдок…