disasterology

21 октября, среда Хочется курить. Он почти пропускает мимо ушей то, что говорят на занятии, лишь изредка улавливая обрывки фраз своих одногруппников. День уже подходит к концу, пара в самом разгаре, и все почему-то спорят, в какой стране жить лучше. Кто-то настаивает на том, что северная Европа — самый практичный вариант из-за высокого уровня благосостояния, другие же, преисполненные патриотическими настроениями, голосуют за Японию и технологический прогресс. Кто-то сзади внезапно кричит об Австралии или Новой Зеландии, а лицо преподавателя вытягивается в удивлении. Глупые. Жить хорошо там, где ты нужен. Изуку не нужен нигде. Его уволили в этот понедельник, когда он снова опоздал на смену. Десять минут, подумаешь — это определённо было не самой большой, но последней его ошибкой. Мидории часто приходилось бежать после окончания пар, потому что здание располагалось в нескольких кварталах от университета, а попытки добраться общественным транспортом только увеличивали время пути: остановок рядом с работой не было. Он даже стал таскать эту ужасную тёмно-синюю форму с собой, нагружая свой рюкзак до отказа, и часто не успевал поесть, но кого теперь вообще волнует еда. Он царапает стол ручкой и перебирает в голове варианты для новой подработки. Кафе и рестораны сразу уходят в топку, как и любые места, где нужен постоянный контакт с людьми. После этого идей остается не так много, и они совсем не внушают надежды. Даже сама необходимость в собеседованиях вызывает в нём неприятную дрожь. До этой недели Мидория работал в небольшом комиссионном магазине со всякой техникой, и ему откровенно там не нравилось. Однажды Тенья предложил ему это место и очень рекомендовал Изуку владельцу магазина, так что ничего другого не оставалось. Иида и сам там работал, когда был ещё на первом курсе, только вот потом его пригласили на практику в крупную торговую сеть. А Мидория теперь остался даже без этого тупого места с запахом плесени и денег, которых едва хватало на оплату квартиры. Ему не то чтобы было грустно из-за этого. Мама всё ещё периодически присылала ему деньги, когда приходила зарплата, и Мидории вполне хватало на то, чтобы купить немного еды и других нужных вещей. Но выходить куда-то с друзьями всё равно пришлось прекратить, когда он понял, что в конце каждого месяца не остается совсем ничего. Яойрозу часто приглашала его сходить в кофейню после пар и смотрела на Изуку с сожалением, когда он отказывался. Пару раз она даже предлагала заплатить за него, но он всё равно придумывал отговорки. Съезжать из квартиры он почему-то не хотел, хоть и понимал, что это может быть правильным вариантом. Но это означало, что он останется без Урараки, своей давно обжитой привычной комнаты и маленького балкончика, на котором можно было проветриться, если всё становилось совсем ужасным. Без зарплаты будет гораздо сложнее. В такие моменты Мидория чувствовал себя бесполезным и не способным ни на что без посторонней помощи. Он вряд ли бы сейчас был там, где он есть, без своих друзей и мамы. Кажется, что, останься он совсем один, он бы точно сломался окончательно и валялся где-нибудь под мостом. Изуку делает слишком громкий вдох, и девочка с короткими тёмными волосами, которая сидит рядом, странно на него косится. — Эй, ты в порядке? — Голова болит, не обращай внимания, — Мидория утыкается в пустую тетрадь перед собой и надеется, от него отстанут. — У меня обезболивающее есть, могу поделиться, — девочка начинает рыться в своей сумке, и Мидория паникует. — Я же сказал, мне ничего не нужно, — шипит он, и её рука с блестящим блистером таблеток замирает в воздухе. Изуку кидает на неё раздражённый взгляд и отворачивается. Она почему-то отодвигается от него на стуле. Он жалок. Похоже, он действительно жалок. Не так, как попрошайки на улице или старые женщины, которые трясущимися пальцами отсчитывают мелочь в магазине, опустошая свой потрёпанный кошелёк. Он жалок до самых внутренностей, всё его существование просто отвратительно. Он не знает, для чего он, зачем он и кто он. Не знает, почему каждый раз боится совершить ошибку, даже подумать что-то не то, но всё равно поступает неправильно снова и снова. Изуку не доверяет себе, не доверяет даже своим мыслям, которые постоянно роятся в голове, не замолкая ни на секунду. Он смотрит на белые листы перед собой и берет карандаш. Рука чешется от желания что-то нарисовать, или написать, или сделать хоть что-нибудь, чтобы они перестали быть такими безобразно пустыми. Кажется, в этом они похожи. В голову ничего не лезет. Он достаёт телефон в надежде хоть как-то заткнуть поток размышлений и молится, чтобы преподаватель его не заметил. Тот даже не смотрит в его сторону, поэтому Изуку чистит все уведомления, смахивая пальцем ненужные напоминания в календаре и письма на электронной почте. По привычке открывает мессенджер, пролистывает чат с друзьями, которые бесконечно обсуждали всё: от новых студентов и сложных заданий до рецептов блюд в микроволновке. Мидория же показывался лишь тогда, когда его кто-то отмечал, и изредка кидал в ответ стикеры с животными. Момо предлагает собраться на выходных, Урарака отправляет несколько видео, Тенья зовёт всех на новую выставку, и ничего интересного не происходит, поэтому Мидория выходит из чата, собираясь закрыть приложение, но его взгляд останавливается на диалоге с Тодороки. Они переписывались всего один раз с той недели: никто из них не торопился начинать работу, и Мидория втайне был этому рад, потому что чем больше он думал о проекте, тем больше ему хотелось добавить куратора в чёрный список и забыть обо всем, как о страшном сне. Изуку ощущал, как медленно капает время, неумолимо приближая его к точке невозврата, и буквально видел, как шанс отказаться от участия в программе растворяется прямо в его руках, а дней на написание работы становится всё меньше. Это поднимало его тревогу до катастрофически высокого уровня, но сделать что-то для исправления этой кошмарной ситуации он так и не решился. Необходимость в общении с Тодороки, сам Тодороки вызывал в нём страх, граничащий с любопытством. Мидория и раньше знакомился с людьми в интернете, но они переписывались на темы общих увлечений или игр, а само общение обычно не продолжалось долго и не влекло за собой никаких обязательств. Общаться с Шото ему придётся, и он понятия не имеет, как подружиться с кем-то, не имея никаких точек соприкосновения, кроме чертовой работы. Ему нужен план. Мидория моментально загорается этой идеей, и все возможные способы откопать больше информации о кураторе заполняют его голову с пугающей скоростью. Он немного хмурится, придвигая телефон ближе к себе, и открывает Facebook — самый простой вариант выйти на кого-то по списку своих контактов. Спустя пять минут поисков на экране по-прежнему высвечивается «не найдено». Мидория раздражённо прикусывает губу и заходит в Twitter, но и там найти хоть какие-то зацепки не удаётся. Он знает о нём слишком мало: сейчас помогло бы даже наличие какого-нибудь школьного прозвища, но Мидории обычно хватало и минимальных данных о человеке, чтобы найти хотя бы старую страницу на Mixi с фейковой аватаркой. Instagram и TikTok ожидаемо не приносят никаких результатов. Он даже гуглит его имя и проверяет сайт университета в Детройте, но натыкается лишь на статьи с сомнительным содержанием и аккаунты людей с похожей фамилией. Совсем ничего. Изуку всегда считал людей, которые не ведут соцсети, подозрительными, хоть и сам едва ли оставлял о себе информацию в интернете. «Просто спроси у него сам», — проносится в мыслях. Мидория откидывает голову назад, сдерживая недовольный стон. Он собирается выключить экран и сдаться, когда приходит новое уведомление. Шото Тодороки привет Шото Тодороки хочу созвониться на днях, что думаешь? Телефон летит на стол и приземляется с громким стуком. Девочка, сидящая рядом, смеряет его недоумевающим взглядом. В коридоре становится шумно, и все поднимаются со своих мест. Изуку еле успевает собрать вещи и вылететь из кабинета под крики торопящегося преподавателя.