disasterology

1 ноября, воскресенье Мидория пускает дым в потолок и испытывает всепоглощающее чувство тревоги. Окно открыто настежь, и холодный воздух заставляет рой мурашек пробежаться по его ногам. Плотные шторы подлетают от редких потоков сильного ветра, который разгоняет сигаретный запах, но Мидория достаточно долго скрывает свою вредную привычку, чтобы не забыть подложить под дверной проем использованное полотенце. Через двадцать минут комната проветрится, а благовония, которые он покупает в маленькой тайской лавочке рядом с домом, объяснят лёгкий аромат чего-то жжённого в его комнате. Иногда он зажигает их в гостиной для убедительности легенды, и Урарака ещё ни разу не усомнилась в том, что Мидория действительно обожает запах сандалового дерева. Мидория пробует выпустить пару колечек из своего рта, но тут же кашляет от резкого першения в горле и оставляет эту затею. У него впервые за долгое время нет завала по делам, и он абсолютно не знает, что с этим делать. Экзамены назначили далеко на декабрь, домашки оказалось не так много, а бежать на работу теперь не нужно. Последний факт скорее раздражает его, чем радует, но он заталкивает эти мысли поглубже, растягиваясь на кровати. Нет, он никогда не был ответственным парнем. Всегда оставлял всё на последний момент, а потом за пару часов пытался слепить доклад или решить сотню задач, которую на них благополучно свалил преподаватель. Обычно он просто занимался чем угодно, пока сроки не начнут поджимать — это стало его странным образом жизни, почти намеренным стремлением вогнать себя в состояние турбулентности. Один раз Мидория даже расставил свои учебники в алфавитном порядке и полил все цветы в квартире три раза за день, чтобы как можно дальше отодвинуть время работы над презентацией. Но сейчас, когда он действительно никому ничего не должен, он не знает, чем себя занять. Он даже отправил Шото обещанные научные статьи. Пустота продолжает сжирать его изнутри, поэтому он просто идёт на кухню и заваривает чай. Кубики льда с булькающим звуком падают в кружку и немного потрескивают. Урарака с кем-то болтает в своей комнате и договаривается о встрече, так что Изуку начинает вести отсчёт, ожидая, когда она выйдет и как обычно предложит Мидории «проветриться». Когда цифра доходит до двадцати трёх, дверь комнаты распахивается и из неё вылетает неудивительно счастливая Очако. — Ты знаешь, что я собираюсь сказать, — Урарака тыкает в него пальцем, ослепительно улыбаясь. Изуку остается лишь закатить глаза. — А я знаю, что ты как обычно собираешься отказаться, но в этот раз не прокатит, — говорит подруга, забирая у него кружку и делая глоток. — Деку, я вижу, как ты слоняешься по квартире целый день, так что не смей врать, что у тебя куча дел. Он поджимает губы. Очако передразнивает его выражение лица, хихикая. — Будь готов через полчаса, Иида заедет за нами. Мы едем на день рождения Куроиро. Урарака ставит кружку на стол и смотрит на него, ожидая хоть какой-то реакции, но Мидория понятия не имеет кто это, поэтому просто кивает. Ладно, он сможет с этим справиться. --- Спустя два часа, пару стаканов чего-то похожего на сидр и потерявшихся где-то в довольно большой квартире друзей Мидория обнаруживает себя сидящим на барной стойке и лениво дрыгающим ногой в такт музыке. Всё, что ему остаётся, это наблюдать за людьми, но он был на таких вечеринках достаточное количество раз и знал, что произойдёт дальше. В начале первого года студенческой жизни Урарака часто таскала его с собой, и пока она знакомилась с новыми людьми, хорошо проводя время, он успел выучить сценарий. Сначала все вели себя неловко, кучкуясь по углам комнат, потом появлялся алкоголь, и какой-нибудь заводила собирал вокруг себя народ, чтобы поиграть в очередную игру на выпивку. Через час всё набирало обороты, никто уже не стеснялся танцевать, а какая-нибудь парочка зажималась в углу делая друг с другом смущающие вещи. И это продолжалось до тех пор, пока самые стойкие не собирались на кухне за слегка грустными, но очень душевными разговорами. Да, локации менялись, но каждый раз всё начиналось и заканчивалось одинаково. Это перестало быть интересным для Мидории уже через пару месяцев. Он ставит свой пустой стакан на стойку и толкает его в угол. Тот скользит по гладкой поверхности, пока не стукается о кучу других использованных и забытых бокалов. С его места открывается хороший вид на всю гостиную, поэтому он скучающе оглядывает темную комнату увешанную гирляндами, пока не замечает незнакомую девушку с двумя хвостиками, которая медленно направляется к нему, пробираясь через людей. Она точно смотрит на него и явно настроена решительно: Изуку до этого ловил её заинтересованные взгляды, и ему определённо не хотелось знать, что они значат. Она машет ему, и Мидория продолжает наблюдать за ней, отсчитывая секунды до нежелательной встречи, отчаянно желая спрятаться, потому что разговоры с девчонками явно не входят в его планы. Он приходит в ужас только от мысли, что ему придётся с ней говорить, сильнее стискивает свою коленку, но почему-то не может сдвинуться с места. Мидория жил с Ураракой уже два года, и его совсем не смущало то, что это выглядит так, будто они встречаются. Он обожал Яойрозу и мог гулять с ней часами, пока ноги совсем не начинали болеть, а какие-нибудь школьники в десятый раз не называли их парочкой. В его окружении было целых две девушки — он воспринимал это абсолютно спокойно. Остальные персоны женского пола вызывали у него только панику. Сейчас она накрывала его с головой. Девушка находится в паре шагов от него, и её маленькие клыки сверкают в улыбке. Все плывет перед глазами от подступающей тошноты, блики от лампы, переливающейся всеми цветами радуги, слепят глаза. Её кто-то окликает, и, пока она занята другим человеком, Мидория думает, что должен сделать хоть что-то, чтобы спастись, поэтому достаёт телефон из своего кармана, судорожно нажимая на вызов. Гудки, по ощущениям, отсчитывают секунды до его неминуемой смерти. Наконец звонок принимают, и Мидория выдавливает из себя тихое: — Привет? В трубке слышится тяжелый вздох. Девушка, которая шла за ним, замечает в толпе кого-то другого и теряется из виду. — У меня сейчас чёртовых шесть утра, Мидория, — хрипит голос в динамике. — Но мне стало как-то не по себе на вечеринке, и я подумал… — Чем ты подумал? Когда я говорил звонить в любое время, я не имел в виду «будить ранним утром, чтобы рассказать, как ты проводишь время на тусовке», — ещё один вздох. Мидория впервые слышит куратора таким недовольным, и то, как он строит свои предложения, разительно отличается от тех немногих переписок и разговоров, которые у них были. Кажется, он совершил огромную ошибку. — Мой день должен был начаться минимум через час, а у тебя он уже заканчивается. И раз уж ты его просрал, будь добр, не делай так, чтобы мой тоже пошёл в топку, — шипит Тодороки. Изуку молча принимает это, спрыгивает со стойки и быстро шагает в коридор, чтобы музыка не заглушала звук в телефоне. Это было очень, очень плохой идеей. Но пути назад уже нет. — Ладно, извини, — без сарказма добавляет Шото через минуту. — Что у тебя случилось? Теперь вздыхает Мидория. Он понятия не имеет, как объяснить то, что только что сделал. — Почему люди так сильно орут у тебя на фоне? — спрашивает Тодороки, пока Изуку проверяет комнаты в поисках свободной. — Подожди секунду, хорошо? — он открывает, ванную, которая, к счастью, оказывается пустой, проворачивает замок на двери и садится на пол. — Если ты сейчас же не назовёшь адекватную причину, почему звонишь в такое непозволительно отвратительное время, я отключусь, Мидория. — Мне скучно, — шепчет Изуку, и это почти похоже на правду. — Тебе что? — Скучно. — Скучно, — повторяет за ним Тодороки, явно теряя остатки самообладания. — Чем я могу тебе помочь? Мидория жалеет о том, что вообще всё это затеял. Он правда мог просто убежать, но первое, что пришло в голову, — это позвонить своему куратору, и это было худшее решение из всех, что он когда-либо принимал. Захочет ли Шото работать с ним дальше, будет ли он считать его идиотом, смогут ли они нормально общаться? Голову заполняют сотни вопросов, и ни один из них не нравится Изуку. Наверное, он молчит слишком долго, поглощённый возможными сценариями будущих событий, потому что Тодороки аккуратно спрашивает: — Ты там не умер? — Вроде нет, — говорит Мидория и зачем-то проверяет свои руки и ноги. Лампа на потолке не горит, а при тусклом свете настенного бра не видно практически ничего. — Ладно, давай начнём с того, как ты оказался там, где оказался. Изуку слышит звук скрипящей двери, и догадывается, что Шото все же решил встать. — В ванной или на вечеринке? — спрашивает он без задней мысли, прежде чем понимает суть заданного вопроса. — Ты в ванной? — Да? — Господь, я пытаюсь проснуться, дай мне немного времени, — судя по шуму, Тодороки включил кофеварку. Мидория собирается с духом. — Если начинать с самого начала… — говорит он с намерением хоть как-то оправдать себя. — Меня притащила сюда Урарака. Я совсем не хотел идти, но не смог отказаться, наверно? Я даже не знаю парня, к которому мы пришли на день рождения, и это отстойно, если честно, — он взмахивает рукой и тут же ловит себя на этом жесте, но продолжает говорить дальше. — Потом я остался один, и какая-то девочка, похоже, пыталась подкатить ко мне, поэтому я позвонил тебе, чтобы она отстала. Я знаю, что это звучит, как бред, но ты должен понять меня, умоляю. Ты был первым в списке моих контактов, это вышло случайно, клянусь, у меня не было выбора, она уже шла ко мне, и я просто… струсил. Чтобы ты понимал, это звучит гораздо глупее, чем я представлял в своей голове. Мидория немного задыхается, когда останавливается, и это определённо был самый длинный набор предложений, который он произносил за последнее время. Он ждёт, что Шото бросит трубку или назовет его придурком, готовясь принять любое оскорбление. Но Шото… смеётся. Смеётся так легко и по-доброму. И этот звук отражается в голове Изуку громким эхом, настолько оглушительным, что он почти роняет зажигалку из рук, замирая. Это заставляет его чувствовать чувства, но он слишком напуган, чтобы разобрать, какие именно. — Ты такой забавный, Мидория, — говорит Тодороки, всё ещё немного посмеиваясь. — А Урарака — это твоя девушка? Мидория почему-то напрягается от этого вопроса и крутит зажигалку между пальцев, подбирая слова. Смех Тодороки до сих пор вертится где-то в уголке сознания, мешая сосредоточиться. — Мы живем вместе. То есть… она моя подруга. Соседка, — Изуку поджигает сигарету, заранее мысленно извиняясь перед хозяином квартиры за прокуренные полотенца. — Неразделённая любовь? — Нет, ничего такого, — дым расползается по маленькому помещению, пока он говорит. — Мы подружились в старшей школе, а потом поступили в один университет. Она классная. Тодороки, кажется, отпивает кофе из кружки, и молчит слишком долго, поэтому Мидория делает ещё несколько затяжек, прежде чем продолжить: — Мы приехали на вечеринку вместе с Яойрозу и Иидой, — уточняет он, чувствуя в себе странное желание рассказать Тодороки о своих друзьях. — Они на последнем курсе, но мы хорошо общаемся. Кстати, если бы не они, я бы вряд ли сейчас с тобой разговаривал — Они заперли тебя в ванной? — Нет, дурак, — Мидория хихикает, выпуская дым из носа, — они заставили меня записаться на программу обмена. — Оу. Наверное, я должен сказать им спасибо, — выдыхает Тодороки, и это совсем не похоже на иронию. — Ты правда так думаешь? — спрашивает Изуку, пока бросает сигарету в туалет и нажимает на смыв. — Ну, моя жизнь определённо стала ин… Эй, ты что серьезно ходил в туалет, пока говорил со мной? — Что? Нет, тут просто, эм, было кое-что на полу, и я это смыл. Кошачья шерсть или что-то такое? — Мидория на ходу придумывает отмазку. Шото, кажется, верит, потому что следующее, что слышит Мидория, — это громкий смех. — Видишь, я же говорю, что ты забавный, — дразнит Шото, — в хорошем смысле. Я честно не помню, когда последний раз так сильно смеялся Облегчение расползается по телу Мидории, и он откидывается на пол, ставя звонок на громкую связь. Он мог бы привыкнуть к этому ощущению. Он хотел бы. — У тебя, похоже, действительно хорошие друзья, потому что мой сосед Бакуго может только заставлять меня терпеть музыку из колонок в три часа ночи и собирать банки от энергетиков по всей квартире, — на последней фразе Шото делает голос чуть тише. — Показалось, что он встал, но потом я вспомнил, что Кацуки не просыпается раньше полудня. Изуку продолжает смеяться, пока Тодороки рассказывает ему о невероятных выходках своего соседа. Урарака находит Мидорию спящим на полу в ванной и обещает больше никогда не брать его на тусовки.