disasterology

что хотел сказать автор — И что это, чёрт возьми, было? Хороший вопрос, ответ на который мне приходилось искать и разжёвывать в первую очередь для самой себя, пока я писала и редактировала каждую главу. Но обо всём по порядку. Дайте себе пару минут осмыслить концовку и все главы в целом, прежде чем читать это — иначе есть риск запутаться ещё сильнее. Обещаю, будет интересно. Это была тяжёлая работа, которая наверняка оставила целую кучу сомнений, вопросов и необъяснённых моментов. Каждый из вас, надеюсь, увидел в ней то, что мог и хотел увидеть: кто-то обнаружил своё сходство с персонажами, кто-то искренне сопереживал Мидории, кто-то просто проглотил это как быстрое чтиво на ночь. Для меня лично она была важной по двум причинам. Во-первых, я очень долгое время запрещала себе писать, потому что (из-за определенных событий, которые мы оставим за кадром) думала, что не смогу выдать что-то по-настоящему стоящее. Disasterology стал своеобразным манифестом для самой себя — я трудилась над ним полгода и всё ещё думаю, что сделала столько, сколько могла, но не столько, сколько хотелось бы. Во-вторых, я могу смело поставить метку «основано на реальных событиях», потому что большинство мыслей Мидории — мои собственные мысли и заметки, которые я великодушно ему пожертвовала, обрекая на страдания. Работа начинается и заканчивается одинаково, и это символизирует замкнутый круг, в котором Изуку был заперт всё это время. «Он падал так долго, что уже забыл, как это — чувствовать себя в порядке» Падение — состояние, с которым часто сравнивают хроническую тревогу, беспричинно колотящееся сердце и сомнения в каждом своём действии. Падение стало и синонимом деградации, морального разложения и потери чувства реальности, синонимом к достижению точки невозврата, огромной пропасти, из которой у Мидории так и не получилось выбраться. — Что с ним произошло? Я знаю, что первые главы выглядят очень тоскливо. Это ровная линия, чистая безысходность, дыра, которую Изуку хочет в себе заткнуть, но даже не пытается что-то с этим сделать. Это человек в глубокой депрессии с рухнувшими мечтами, который больше не верит ни в себя, ни в то, что у него что-то получится, и предпочитает бежать от проблем, нежели сталкиваться с ними лицом к лицу. Он уже отрёкся от всего, что когда-либо ему нравилось, медленно, но верно разрушает отношения с друзьями и ни к чему не стремится. — Почему они вообще с ним общаются? Из отрывков прошлых воспоминаний Изуку можно сделать вывод, что раньше они вчетвером общались довольно хорошо, но, чем больше он уходил в себя, тем тоньше становилась эта связь. Сейчас их дружба продолжается скорее по инерции, из чувства долга и какой-то ответственности друг за друга. Урарака, Яойрозу и Иида действительно хорошие, но большую часть повествования мы буквально находимся в голове Мидории, и всё, что мы видим — это разваливающийся мир с искажённым, вывернутым наизнанку восприятием. В его мыслях эти персонажи условно делятся на чёткие архетипы, и если мы немного копнём в психологию, то сможем очень явно их отследить. Метафорическая фигура матери расколота между Момо и Очако. Первая олицетворяет хорошую мать: она выслушивала его, помогала, оказывала поддержку, и с ней «его маска совсем немного двигалась с места». Очако, как бы это ни было странно, представляется плохой матерью: Изуку видит её как немного отдалённую, присутствующую лишь формально, а основная её роль — следить за тем, чтобы он делал то, что нужно, а если этого не происходит, немедленно исполнять «наказание». Тенью же он наделил ролью отцовской фигуры, человека, которому он себя противопоставляет, на которого равняется и к которому прислушивается, но тот всё равно остаётся недосягаемым. — Почему он постоянно отталкивает их? Мидория страдает от экзистенциального одиночества. Он чувствует себя отдельным от остальных, иным, непонятым. Все внезапные вспышки агрессии происходят от ощущния бессилия и желания защитить хотя бы остатки своей личности. Гиперопека со стороны друзей в глазах Мидории выглядит как нападение на его границы — он защищается в попытке их уберечь. Но одиночество губительно, и именно поэтому возникает Тодороки. — Как это связано? Некоторые из вас с самого начала заметили, что происходит что-то странное. Непонятный номер, отсутствие страниц о Тодороки в интернете, маниакальная увлечённость им Изуку и чувство сильной связи с абсолютно незнакомым человеком, которое появляется практически мгновенно и продолжает углубляться дальше. Мидория одержим им, и в этой одержимости он ещё больше отдаляется от друзей, потому что Шото даёт ему то, чего не могут дать они, ведёт себя именно так, как Изуку неосознанно того желает. Он властен над этой фигурой: все конфликтные ситуации происходят по его воле, отражают сопротивление и борьбу между осколками его личности. Он раздроблен на части в прямом смысле этого слова. Многие из вас наверняка отмечали для себя фразы, выделенные курсивом, но только некоторые заметили, что к мыслям самого Мидории они не имеют никакого отношения — те, в свою очередь, оформлялись как обычная прямая речь.

---

Мидория Изуку Мы же встретимся?

Пожалуйста, да. «Скажи, что нет», — повторяет Мидория шёпотом, пока Шото набирает сообщение.

---

Понимаете, к чему я веду? Всё это время в его голове были голоса, которые комментировали каждое действие, давали подсказки, унижали и добивали его. А ему оставалось только смириться, потому что это стало неотъемлемой частью его жизни. Он не осознавал этого так же, как и не осознал момент собственного раскола. Это был чудовищный способ пережить потрясение, связанное с записью на программу обмена. Неспособный справиться с тревогой самостоятельно, Мидория вытеснил в Шото ту часть своей личности, которая всё ещё имела волю к жизни. Создал отдельного «человека», чтобы не остаться в одиночестве, но в итоге оказался затянут в это так глубоко, что перестал понимать, кем является сам. Шото не существует. Сюрприз. Кто-то наверняка сложил все пазлики в своей голове ещё во время чтения последних глав, но я всё ещё не знала, как к этому подвести сейчас, поэтому просто бросила в вас этот факт и искренне прошу прощения за это. Это действительно был плод его больного воображения, который хоть и выглядел вполне отдельным, но всё-таки был неотделим от Мидории. И этот факт сразу снимает почти все вопросы из разряда «Почему его никто не видел?» и «Почему Изуку его ото всех скрывал?». Всё потому же — чтобы удержать в себе единственное хорошее, что осталось. Мы можем видеть, как постепенно создавался образ Тодороки в его голове: всё начиналось с текстовых сообщений, немного позже они стали созваниваться, и только через несколько месяцев Изуку в первый раз «увидел», как именно выглядит то, что он самолично слепил. — Как никто мог не заметить это, если у Мидории были галлюцинации? Есть две версии, но среди них нет единственно правильной. Это касается всего, что я сейчас описываю. Вы вполне можете сами выстроить (а может быть, уже выстроили) собственную теорию насчёт происходящего. Первый вариант — вербальное взаимодействие. Изуку мог действительно произносить все слова вслух, двигаться в пространстве и жестикулировать, но все разговоры происходили только тогда, когда он находился один. Моя чудесная подруга и по совместительству бета этой работы поделилась своим примером: «У меня в голове периодически роятся разные мысли, и иногда я произношу их вслух, прежде чем успеваю себя остановить. Хоть я и делаю это неосознанно, мой мозг чётко контролирует громкость голоса в зависимости от того, есть люди рядом или нет» Так и у Изуку могла быть часть подсознания, которая автоматически, незаметно для него самого определяла, когда и как начнётся взаимодействие. Второй вариант — у Изуку была очень глубокая фантазия, погружаясь в которую он не произносил слова вслух и не совершал никаких действий, а только проигрывал всё внутри себя. В таком случае ни один из этих диалогов не происходил на самом деле. Оба варианта, конечно, пугают, если представить это в своей голове. — Получается, что у Мидории есть психическое расстройство? Да, и оно прогрессирует на протяжении всего повествования. Я не психиатр и не могу поставить точный диагноз, но наверняка оно относится к шизофреническому спектру. Дереализация, деперсонализация, параноидальные мысли, мания преследования и рефлекторное самоповреждение идут с ним рука об руку. — Разве это не стереотипное мнение о шизофрении? Оставлю этот вопрос на ваше рассмотрение, но уточню несколько вещей. Я создавала Мидорию с примерным планом и пониманием того, как будет развиваться его персонаж, но сама оказалась не готова к тому, что в итоге начало вырисовываться. Именно поэтому я изучила много материала на эту тему, но всё равно оставила за собой пару процентов авторского вымысла. А ещё нужно помнить, что шизофрения — лишь вероятное объяснение происходящего с ним, но не единственно верное. – Значит, Шигараки тоже не реальный? Да. На первый взгляд может показаться, что это отрицательный персонаж, который тормозит претворение мечт Изуку в жизнь, заставляет его усомниться в своих решениях. Но именно Томура становится тем, кто вскрывает истинную сущность происходящего с Мидорией, а отторжение к его персоне возникает из-за острого нежелания принять действительность.

---

— Выдохни, говорю. Ты же не за этим сюда пришёл? Томура дожидается его кивка и снова спрашивает: — Тогда зачем? — Я не мог уснуть… — мямлит Изуку после короткой паузы. — Причина? — продолжает настаивать Шигараки. — Я бесполезный? — давит из себя Мидория, чувствуя чужое дыхание на своих щеках. — Это не ответ на мой вопрос, — Томура возвращает ему фразу из первого разговора и щурит глаза, явно оставаясь довольным собой.

---

Изуку подвергает жёсткому контролю всё, что с ним происходит, из-за всеобъемлющего страха испытать боль, которую больше не в силах проживать и переживать. За заявлениями о своей бесполезности он прячет сущность контролёра, который пытается сделать всех, кто его окружает, вписывающимися в его картину мира. Это идея о собственном всемогуществе, но она рождена совсем не из нарциссических наклонностей и мании величия, а из мысли о том, что именно из-за его действий и прямого влияния люди ведут себя определённым образом, будто он — центр разрушения, источник всего плохого. Иными словами, он воспринимает себя как первопричину того, почему всё складывается так отвратительно, даже если оно происходит не по его воле. «Он напрягается, когда Яойрозу случайно касается его локтем, следит за каждым движением Урараки, выискивает в их действиях хоть малейший намёк на неприязнь и не находит ни единого подтверждения своим опасениям» Но вся эта система рушится, а он терпит поражение, потому что друзья показывают способность его выдерживать, оставаясь при этом цельными, отдельными личностями. Этот огромный деструктивный импульс в итоге оказывается направленным на него самого из-за «невозможности» обеспечить собственную безопасность, которую он ощущает только при игре по своим правилам и при подчинении этим правилам других. «Стоя в вагоне, он прокручивает разговор с Очако снова и снова в своей голове, пока его не начинает тошнить. Неужели он настолько неспособен отвечать за себя, что все считают своим долгом его контролировать? Неужели все знают лучше Изуку, как жить эту жизнь, а ему никто не решился рассказать? Ход событий установлен без возможности изменения, функция свободы выбора сбоит, локации не прогружаются, и всё это становится похожим на какой-то глупый заговор» Параллелей и сравнений с компьютерной игрой или фильмом, с симуляцией в принципе, было действительно много. Это то, как он пытается объяснить всё для самого себя, занимаясь подменой понятий. — Какая роль тогда у Томуры? Он является антиподом Шото, но при этом не является антагонистом. Кажется, что Тодороки — это исключительно положительный персонаж, который становится опорой для Изуку, приоткрывает дверь в будущее. Но все мы помним, к чему и куда Тодороки привёл его в конце. Мидорию захватила прекрасная картинка, воображаемый мир, в который он падал, всё сильнее отдаляясь от действительности. Шигараки же стал своеобразным голосом разума, который, хоть и по-своему, пытался вырвать Изуку из сладкой мечты. «— Если выбираешь быть один, то перестань мучать людей, — Томура смотрит прямо на него и сквозь него, прошивая толстыми нитями режущей правды. — Всем своим видом показываешь, что нуждаешься в поддержке, а потом сам же отпихиваешь их от себя. Они страдают больше, чем ты, но ты в упор этого не замечаешь, продолжая использовать их как расходный материал в угоду своим безумным идеям» Конечно, никто не стал бы отказываться от приятного небытия в пользу серого и тоскливого окружающего мира, который мы наблюдали глазами Мидории. И он тоже упорно игнорировал каждый двусмысленный вопрос и каждую колкую фразу от Томуры, хоть и чувствовал подсознательное влечение к его персоне. То, что Шигараки говорил «полузагадками», не раскрывая всю суть до конца, и уходил, прерывая разговор на полуслове, также происходило по воле Мидории, потому что он отчаянно не желал с этим сталкиваться в лоб, признавая своё реальное положение. Но вернёмся к падению и к рукам. — При чём здесь руки? Периодически они возникали как метафора возможности выбраться из пустоты, как способ ухватиться и подняться наверх, вырываясь из кошмара. «Он обречён цепляться за случайно и очень правильно выбранного человека из страха остаться запертым в собственной гниющей клетке мыслей, хвататься за протянутую руку до ломоты в мышцах, пока наконец не удастся остановить чудовищное падение с километрами зияющей пустоты под ногами» И Тодороки представлялся Изуку тем, кто протягивает ему эту руку помощи, но она же в итоге и утянула его вниз. Иронично. — Почему это произошло? «Спасения без страданий не бывает», — он случайно услышал эту фразу и повторял её в своей голове слишком много раз, пока она не обрела смысл. Ведь если это действительно так, он давно заслужил свое право быть спасённым» Но если «спасение» означает возвращение к реальности, то Мидория движется от него совсем в обратную сторону. «<…> Изуку понимает — он любит страдать, утопает в этом противном чувстве с головой, получая странное, извращённое удовольствие» Это утверждение тоже вывернуто наизнанку и является всего лишь способом доказать самому себе, что боль он тоже может держать под контролем и самостоятельно «запускать» её в себе, наслаждаться ей. Но очевидно, что так не бывает. И всё это лишь сильная и выстроенная с годами психологическая защита, которой он оброс так сильно, что окончательно потерялся в самоидентификации. «— Наше отличие только в том, что я вижу реальность, а ты строишь в воображении крепости из иллюзий и битых камней, надеясь, что кто-то придёт тебе на помощь, — он сминает бумагу в руке, и та издает противный треск. Мидория морщится и не успевает увернуться, когда скомканный шарик летит ему в лицо, царапая щеку. Ему нечего ответить. Все доводы и оправдания будут сейчас до безобразия лишними, и кажется, что если он скажет хоть слово, то тут же заклеймит себя меткой лжеца» — А как же влюбленность в Тодороки? Это очередная иллюзия, и мне очень жаль всех тех, кто думал, что эта любовная линия найдёт своё продолжение. Конечно, можно было предположить, что Изуку настолько поверил в его реальность, что начал испытывать к нему настоящие чувства. Но это будет неверным мнением только по одной причине: Мидория видел в нём лишь способ решения своих проблем, и в итоге он стал настоящей гиперфиксацией. Но даже это не помогло ему справиться с собственной паранойей. «Тревога опять вернулась на своё насиженное место, отдавая сбитым постукиванием под ребрами, и логичный вывод напрашивался следом — он вновь не смог сохранить в себе даже частичку хорошего, сдался и бросил попытки, когда понял, что не в силах его выдерживать» И тем не менее, он всё равно решает бросить всё: свою прежнюю жизнь, своих друзей, привычное место — и срывается в никуда на несколько дней раньше, лишь бы доказать свою способность к самостоятельности. Однако к этому моменту Мидория уже окончательно оторван от действительности. «— Тогда это даже не цель. Тогда всё это чистое безумие, беспорядочные тычки пальцем в небо вместо того, чтобы посмотреть себе под ноги, — уничижительно произносит Томура рядом с онемевшим от холода ухом Мидории. — Очнись и хоть раз взгляни на то, что ты из себя представляешь сейчас на самом деле, прежде чем думать, кем хочешь стать потом. Изуку не согласен, Изуку хочет возразить, но давит в себе это желание, молчаливо обещая себе опровергнуть каждое его слово своими действиями, словно принимая вызов» Каждая, даже мельчайшая деталь цепляется за следующую, и это неизбежно приводит к фатальному разрушению. — Но в конце он ведь всё осознал? Согласна, что последние строки заставили немного задуматься над тем, к какому выводу он в итоге пришёл для самого себя. И это получилось очень двусмысленно. «Ничего не было. Мурашки ползут по его шее, заканчиваясь где-то под лопатками. И было всё. Хрипящий безумный смех рвётся из горла вместе с бордовыми сгустками крови и звенит, отскакивая от тоскливых стен домов» Я не могу вам дать однозначный ответ. Может, он понял, что всё это время жил в фантазии, но понимание пришло к нему слишком поздно. Может, произошёл ещё более сильный раскол, вводящий его в состояние острого психоза. — Его ведь сбила машина? Всё повествование я старательно развешивала на стены ружья, которые рано или поздно выстреливали. «Где-то внутри него всегда была уверенность в том, что однажды его собьёт машина. Эта мысль появилась неожиданно и сразу показалась Мидории очень правильной, подходящей, идеальной настолько, что он был бы совсем не против умереть так, с мозгами по асфальту и оторванной ногой где-то вдалеке. Специально шагать под автомобиль желания не было — искусство должно создаваться само собой в импульсивном порыве вдохновения, но никак не через точные расчёты и до секунды выверенный тайминг» И его подсознание обошлось с ним очень жестоко. Фактически, он сам привёл себя к такому концу, хоть и неосознанно — так, как приводил себя на протяжении всей работы к тем или иным ситуациям. Я оставила финал открытым, не дала точного ответа, попрощался ли он с жизнью, которую так долго пытался в себе отыскать, и чем это закончилось после. Я завершила всё на кульминации, чтобы дать вам возможность самим для себя найти смысл и определиться с отношением к нему. Несправедливо, согласна. И в ответ на это вы можете написать в комментариях любую критику или собственные теории и предположения. Возможно, вы заметили в Изуку то, чего не заметила я, и будет очень круто, если вы поделитесь со мной своим мнением. Уверена, что ответила далеко не на все вопросы, поэтому смело задавайте их, а я постараюсь дать понятное объяснение. Наверное, это не лучшая работа, с которой стоило возвращаться к своей писательской деятельности, но я буду безумно рада, если вы останетесь со мной, потому что каждый ваш комментарий, лайк или клик на кнопку «жду продолжения» помогал и помогает мне не опускать руки. Спасибо вам за вас.