Боженька в бегах

      Гномы выбрались из погреба сами, прихватив закусь в виде квашеной капусты и моченых яблок. — Пора крошить оливье! — провозгласил предводитель, и вся орава принялась исполнять приказ, начищая картошку и вскрывая банки с зеленым горошком. Омеги, оставшись помогать, едва успевали за суетящимися на уровне пояса созданиями. — Блин, жопки подгнивают, — сказал Дар, заглянув в ящик с мандаринами. — Надо утилизировать! — кивнул предводитель, и гномы, вцепившись муравьями в ящик, поволокли его к выходу. — Стоять! — всполошился Лекс, отбросив недочищенную морковку. — Какого хрена! Внутри ведь они съедобные! — Кто их таких захочет есть? — фыркнул один из гномов. — Я буду!       Лекс в самом деле ел их до самого вечера, в итоге покрывшись розовыми пятнами и пупырками, которые заставлял чесать Бари. Гномы, успевшие сварить на кухне еще и глинтвейн одновременно с приготовлением салатов, холодца, горячих и холодных закусок, долго топтались вокруг стола, раскладывая приборы и блюда, поэтому встречать год начали только после девяти вечера. Дети, оставленные с грифонами, получили свою порцию праздничной каши и спали. Бари, почесав самую яростную и крупную россыпь пупырок на Лексовом боку, постучал по бокалу вилкой и воскликнул: — Господа гномы, пожалуйста, заткнитесь на пару минут!.. Спасибо. Подведем итоги года, друзья: я безумно счастлив сообщить, что живу с самым терпеливым и добрым омегой на планете, и очень надеюсь, что он вытерпит меня до старости. Все мы знаем, что законы человеческого мира заставляют стареть и нас, божеств, но эта жизнь вместе с любимым человеком стоит всех вечностей в одиночестве. Спасибо тебе, лапушка, что ты у меня есть!.. Дар — тебе тоже спасибо, хоть я и не хотел братика и говорил нашей маме, чтобы она лучше завела собаку. Но завели тебя. Надеюсь, ты тоже обретешь свое счастье с Милли. Мне кажется, он именно тот, кто тебе нужен… Фауст — ты шикарная киса. Это единственное, что я о тебе знаю, но этого вполне достаточно… Господа гномы — вы тоже восхитительны в своей тяжелой степени алкозависимости. Однако природа, наградившая вас тремя почками, поступила мудро. Выпьем за наступающий год и загадаем, чтобы он был удачным!.. Лапушка, вставай, надо пить стоя! — Если я встану, я потом не сяду, — проворчал Лекс. — Я, кажется, копчик расчесал.       Лекс чесался и дальше под звон бокалов и звонкий смех — не считая ржача гномов. — Попробуй пунша, братан, — настаивал предводитель, наливая Милли стакан огненно-красной жидкости. — Тебя так унесет… — … что заносить вперед ногами придется, — хмыкнул его белобородый товарищ. — Это не пунш, это глинтвейн. Но рискнуть стоит. — Может не надо? — улыбнулся Дар, наблюдая, как Милли нюхает содержимое стакана с сомнением. — Один раз живем! — произнес тот. — Попробуем!       То, что в глинтвейне волей случая оказалась «заячья трава», выяснилось ближе к трем часам ночи, после плясок у наряженой во дворе елки с бенгальскими огнями, салюта, пьяной гномьей драки со счастливым исходом, катания на санях со склона и битвы снежками. — Пойдешь со мной? — спросил Милли, помогая Дару вытрусить из капюшона снег. — Ты же в баньку хотел? — Пойду, — ответил тот, прижимаясь к нему. — Если мы вдвоем только.       Расслабленному Дару хотелось расслабиться окончательно и согреться не столько в парилке, сколько в крепких объятиях альфы. Слишком насыщенный день требовал уединения, поэтому, отбившись от компании, которая продолжала отмечать праздник за столом, они отправились в натопленную заранее баню. Раздевшись, Дар забрался на полку, сощурился, рассматривая клоки паутины в углах темного маленького помещения, подтянул ноги и вдохнул горячий, пропитанный запахом березовых листьев, воздух. Милли, предупредив, что поищет в предбаннике шапочки, возился там, гремя тазами. Спустя пятнадцать минут Дар, умудрившийся задремать сидя, открыл глаза и даже подскочил от громкого звука — в предбаннике что-то рухнуло. — Милли? Ты там живой?       Не получив ответа, Дар спрыгнул на пол и вышел, едва не споткнувшись о невесть как очутившегося у порога поросенка. При более внимательном изучении выяснилось, что это был не поросенок, а огромный кролик с горящими алыми глазами. — Милли? — произнес Дар хрипло.       Кролик повел ушами грустно и прижался к его ноге. — Еб твою налево! — пропыхтел Дар, одевшись и поднимая животину под лапы. — Почему тебе именно сейчас приспичило превращаться?       Узрев его, Лекс перестал чесаться и пихнул осоловевшего мужа в бок. Гномы приостановили бубнеж. Фауст фыркнул: — Даааа, ребят, год начался! — Это все трава, — признался предводитель, почесав макушку. — Заячья. Ее оборотням нельзя, вызывает незапланированное превращение. Случайно в гвоздику попала, когда глинтвейн варился… Но ты не переживай, братиш, пару дней — и как новенький будет твой мужичок! — В смысле? — возмутился Дар. — В том смысле, что тебе пока придется запастись капустой. И морковкой, — пояснил один из гномов. — Ну что, друзья, дерябнем еще по маленькой?       Завалившись спать под утро, Дар прижал к груди меховой куль с алыми глазами и вздохнул. — Милли, ты вот очень не вовремя решил меня подъебнуть. Я понимаю, что ты тут ни при чем, но блин, все равно не вовремя. Я так привык полагаться на тебя, что сам уже с трудом соображаю, как выкручиваться. Ладно, спи, что-нибудь придумаем. Надеюсь, за эти пару дней никакого дерьма не произойдет.       Крол, поерзав, влажно засопел теплым носом в его щеку, и вскоре Дар тоже спал, устроив руку на ушастой голове.       А утром явился Драйзер — в тулупе, в шапке-ушанке, эдакий дровосек-плэйбой-дед мороз с ящиком конфет и пива. — На самом деле я к вам с отличной новостью! — произнес он, перебудив всех своим шумным появлением. — Нашелся Пожиратель! — Чего ж тут хорошего? — сразу поник Дар, удерживая на коленях напрягшегося кролика. — Потому что выдавить можно только созревший фурункул! — ответил Драйзер глубокомысленно, на что Фауст поморщился. — Спешу также сообщить, что кафе мы закрываем… — Чо? — подскочил Фауст. — … получаем страховку и продолжаем развиваться в любом ином направлении. — Но страховку выплачивают… — начал Бари. — … в случае потери застрахованного имущества. Несчастный случай, все дела, — Драйзер улыбнулся широко и заразительно. — А это очень легко устроить.       Самое большое богатство — умение ладить с нужными людьми.       Драйзер жил этим правилом не одно десятилетие в человеческих мирах, но точно знал, что в случае и с НЕлюдьми оно работает так же верно. Выбирая между Виктором, тем самым пожирателем, жаждущим расправы над отпрыском неверной супруги, и Даром, крайне легкомысленным, но перспективным божеством, он выбрал Дара, руководствуясь не столько логикой, сколько чуйкой.       Обливая паркет в кафе жидкостью для розжига, Драйзер ничуть не сомневался в своем решении — страховка покрыла бы все потери, да и надоело ему, по правде говоря, сидение на одном месте.       Пожиратель явился на пару минут раньше Балора. Посмотрел на сидящего за столиком одного Дара, полыхнул безжизненностью глаз и опустился напротив. — И моя жена повелась на вот эту вот смазливую мордаху? — хмыкнул он. — Я, поверь, тоже повелся, — сказал Балор, поправив полы пальто. — Однако каждый получает по заслугам — бумеранг вернулся, стукнув Драконьего бога в темечко. Простите, уважаемый, но воровство — это порок. Вы наказаны предательством мнимых друзей за собственную неосмотрительность.       Драйзер, стоящий за спиной Дара, отвел глаза, убеждаясь, что занавески на окнах касаются пола. — Что вы хотите? — вздохнул Дар. — Отмщения, — оскалился Виктор. — Ты принес дитя? Мы насытимся им и отпустим тебя с миром.       Драйзер отметил про себя, что Дар довольно убедительно размазывает по щекам слезы и умоляет оставить в живых единственного сына, который находился в кладовке. Но древние божества неумолимы — Виктор, кивнув Драйзеру, указал на дверь, и тот, ухватив боженьку за шиворот, потащил в сторону кладовки. — Готов? — хмыкнул он, и дождавшись поднятого вверх большого пальца, толкнул его, одновременно захлопывая дверь перед носом ринувшегося следом Виктора.       Неторопливо подкурил сигару и усмехнулся громко, чтобы услышали за дверью: — Прости, ничего личного. Поговорим через несколько десятилетий, когда ты сможешь вновь воплотиться в физической реальности. Я всегда открыт для бесед с друзьями.       Драйзер, выходя через черный ход, уронил тлеющую сигару на пол. То, что она не погасла, было исключительно демонической антислучайностью. Как и то, что здание кафе с запертыми внутри старыми знакомыми, сгорело до того, как приехала пожарная машина.       Дар, шагая поздним вечером, почти ночью, вокруг детской песочницы с огромным кролем в собачьей шлейке, хмурился. — Окей, с одной проблемой мы справились, — говорил он. — Реальная опасность миновала, но… Но Милли! Ты же видишь, что дети не едят кашу! Потому что у меня она пригорает! И протертые яблоки тоже — они с комочками! И пищат, когда я их мою! И вообще… Милли, это подло, понимаешь? Я без тебя не справляюсь! Милли… ты мне очень нужен. Возвращайся, пожалуйста.       Подняв кролика под пузом, он заглянул в круглые умные глаза-пуговки и вспомнил сказку о спящей красавице, которой потребовался один-единственный поцелуй. Дар, конечно, не принц, а больше — боженька. Стоило попробовать. К тому же, подходили вторые сутки пребывания Милли в обличии крола, это значило, что превращение могло начаться в любую минуту, и к нему Дар подготовился заранее, отправив детей погостить к брату и прикупив кое-что интересное в магазинчике для взрослых. Ну, а что — своего альфу стоило и приласкать в такой ответственный момент.       Кролик, чихнув, подпрыгнул. — Эй, ну давай без этого! — произнес Дар, подхватывая его на руки. — Так и знал, что калоши тебе надо было в зоомаркете купить, лапы застудил! О, Драконьи боги, за что мне это!