Lust for life

      Старинное серое здание викторианской эпохи встретило Даниэль какой-то обреченностью. Она остановилась у высоких кованных ворот и огляделась. На полуразвалившейся игровой площадке бегали дети. Одна девочка в коротком зелёном платье заметила её и весело помахала рукой. Даниэль улыбнулась и нажала на звонок справа от калитки. Через пару секунд раздался неприятный звук и замок щёлкнул. Она толкнула калитку и оказалась на территории приюта.              На крыльце её встретила высокая худощавая женщина лет пятидесяти. Она была одета в классический костюм, а каштановые волосы с лёгкой проседью были туго спрятаны в строгий пучок.              — Добрый день, мисс…       — Даниэль Рутланд. А вы, должно быть, миссис Коул?       — Да, это я. Приятно познакомиться. Пройдёмте внутрь?              Даниэль кивнула и прошла в дом. Внутри все было таким же унылым, как и снаружи. В нос ударил резкий запах антисептика, как в магловских больницах. Она сморщила нос и продолжила рассматривать приют изнутри. Серо-зелёные стены, неровно выкрашенные и абсолютно голые, навевали тоску.              Неудивительно, что из такой обстановки вышел Волдеморт. Ничто не способствует здесь счастливому детству. Кошмар.              Миссис Коул провела её в большой светлый кабинет, который, наверное, был самым жизнерадостным помещением во всем здании. Указав Даниэль на стул для посетителей, она села за большой деревянный стол, на краю которого располагался большой зелёный фикус, и сложила перед собой морщинистые руки.              — Миссис Коул, я думаю, вам интересно узнать цель моего визита.       — Да, хотя я и догадываюсь о ней. Этот приют — семейное дело. Мой отец, а до этого моя бабушка руководили им.       — Я ищу подходящую для моего благотворительного фонда организацию, которой нужна помощь и поддержка. Ваш приют мне посоветовали друзья. Совет был личный. Здесь рос очень важный для них человек. Его звали Том Реддл.       — Вот как? Знакомое имя, но не могу вспомнить кто это.       — Это было давно, аккурат перед войной.       — Тогда приютом ещё руководила бабушка. Я могу показать вам все. Конечно, не буду лукавить, нам бы очень не помешала финансовая поддержка. То, что мы получаем от государства — просто крохи.       — Это я уже поняла, — Даниэль мягко улыбнулась.              Экскурсия заняла больше часа. Миссис Коул была всерьёз настроена получить поддержку от неожиданно появившегося мецената. Даниэль стоило больших усилий сдерживать слезы, когда они заходили в комнаты, где находились дети. Малыши кидались к ней с объятиями и криками «Мама, мама пришла». От этой детской безнадежности и общей атмосферы уныния хотелось лезть на стены.              — Миссис Коул, скажите, а у вас есть какие-то архивы? Вы собираете данные о своих воспитанниках? Кто и где сейчас.       — Разумеется. Хотели бы взглянуть?       — Да, если это возможно. Я бы хотела просить вас дать мне возможность поискать информацию о Томе Реддле. Если это возможно, конечно. Уверена, мои друзья будут рады. Да и мне интересно, как живут ваши выпускники.       — Не вижу в этом ничего плохого. Видимо, он действительно был важен вашим друзьям.       — Вы даже не представляете насколько.              Миссис Коул привела её в полутемное подвальное помещение и открыла скрипящую деревянную дверь. Даниэль чихнула — архив был весь в пыли. Было совершенно очевидно, что никто несколько лет не интересовался данными, хранящимися здесь.              — Личные дела отсортированы по алфавиту. Можете хозяйничать. Вы запомнили дорогу сюда?       — Да, я легко найду дорогу в ваш кабинет. Как закончу — обсудим наши дальнейшие шаги. Я вижу, что ваш приют очень хорошо подходит для того, чтобы попасть под патронаж моего фонда.              На этих словах миссис Коул просияла.              — В таком случае я буду ждать вас наверху, — с этими словами женщина развернулась на каблуках и оставила Даниэль одну.              Дождавшись, пока шаги стихнут, Даниэль подошла к большому шкафу с ящиками и быстро нашла тот, на котором была приклеена большая выцветшая буква «Р». Найдя папку Реддла, она пролистала её, одновременно запоминая все имена, встречающиеся там.              Через пятнадцать минут она уже поднималась наверх, а в её сумочке помимо досье на самого Реддла лежали уменьшенные папки «Эми Бенсон», «Билли Стабс», «Денис Бишоп» и «Эрик Уолли».              Надеюсь, этого хватит.              — Миссис Коул, — Даниэль без стука вошла в кабинет и села напротив женщины.       — Вы быстро. Нашли, то что вас интересовало?       — Нашла, — кивнула Даниэль. Достав из сумочки чековую книжку, она принялась выписывать чек. Поставив размашистую роспись, она протянула его заведующей.       — Это для начала.              Пока миссис Коул пыталась осознать сумму, написанную на чеке, Даниэль незаметно достала палочку и прошептала: «Обливиэйт».              Не хватало ещё, чтобы о моем визите кто-то пронюхал.       

***

             — А ты времени зря не теряешь, — сказал Сириус, заглядывая в бумаги, которые просматривала Даниэль.       — А ты почему не с Гарри? Он же завтра уедет в Хогвартс. Не хочешь провести с ним время? — не отрываясь от чтения, спросила Даниэль.       — Выпроваживаешь меня?              Она вздохнула и отложила в сторону папки и свой дневник с записями.              — Вовсе нет. Просто хочу поскорее закончить с этим. Время не ждёт. Чем быстрее эта информация попадёт Дамблдору, тем дальше мы продвинемся в поисках крестражей.       — Один уже уничтожен. Осталось шесть. Если догадка Дамблдора верна.       — И мы понятия не имеем, что они из себя представляют. Только примерно можем догадываться.       — Вообще-то я кое-что нашёл, — Сириус отодвинул стул и сел рядом с ней. — Можно ненавидеть мою семейку, но книги тут собраны самые разные. Я нашёл информацию об артефактах, принадлежащих Основателям. Это чаша Хельги Хаффлпаф и диадема Ровены Рэйвенкло. Меч Годрика Гриффиндора не может быть крестражем, это ясно. Есть ещё что-то, что принадлежало Слизерину, но что именно — пока непонятно.       — Ну, теперь осталась сущая безделица. Всего-то найти их, — голос Даниэль сочился ядом.       — Что с тобой? — Сириус приподнял бровь и сложил руки на груди. — Не припомню, чтобы я напрашивался стать жертвой твоего сарказма.       — Прости. Просто я… У тебя нет ощущения, что мы идём по дороге в никуда?              Он нахмурился и ничего не ответил, ожидая продолжения.              — Я хочу сказать, что… Мы вообще понятия не имеем, куда движемся. Выполняем отдельные поручения, а цельной картины так и нет. Лично у меня такое чувство, что мы деремся с ветряными мельницами.       — Мне тоже это не нравится. Но я могу понять Дамблдора. После всего, что было, он просто не может доверять всем подряд.       — А я не могу доверять ему. Ты сам-то знаешь, что он рассказывает Гарри? Где гарантия, что он не повесит все на шестнадцатилетнего подростка?       — Гарантии нет. Поэтому нам надо остаться в живых. Чтобы помочь ему в случае чего. Думаешь, у Малфоя получится?       — У Драко? Да брось, никогда. Но если это не сделает он, то сделает кто-то другой. Вопрос времени.       — Ты настолько не веришь в директора?       — Сириус, мне кажется, ты не совсем понимаешь масштаб происходящего среди последователей Волдеморта. У нас нет времени на раскачку. С каждым днем он становится сильнее.       — Мне не нравятся твои слова.       — Мне тоже. Но это не делает их менее правдивыми. Как Гарри?       — Готовится вступить в Клуб Слизней.       — Дамблдор сказал, что у Слизнорта есть какое-то важное воспоминание о Волдеморте.       — Так и есть. Уверен, Гарри его вытащит.       — Не сомневаюсь.              Какое-то время они молчали. Даниэль вернулась к своим записям, а Сириус внимательно смотрел на неё, подмечая, как забавно она морщит нос, когда задумается. Распущенные волосы то и дело падали на лицо, и Даниэль раздражённо откидывала их назад, чем каждый раз вызывала его улыбку.              — Долго будешь сверлить меня взглядом? — поинтересовалась она, поднимая глаза.       — Слушай, что с тобой происходит? Почему ты такая раздраженная?       — Ни почему. Просто устала.              Она не стала пока говорить ему о том, что на днях они с Эдрианом случайно услышали в поместье Малфоев. О том, что Нарцисса ходила к Снейпу и взяла с него Непреложный Обет. О том, что Снейп поклялся жизнью убить Дамблдора, если у Драко не получится. Она и сама не знала, почему промолчала. Как и о многом другом, не столь важном, что видела и слышала на бесконечных званых ужинах, в приватных беседах с друзьями Эдриана, на редких собраниях.              Дверь скрипнула и на пороге появилась Шейла. Даниэль закатила глаза и многозначительно посмотрела на Сириуса.              — Привет, Даниэль. Сириус, тебя искал Гарри.              Сириус бросил последний долгий взгляд на Даниэль и поднялся.              — Мы не закончили, — твёрдо сказал он и прошёл к выходу. Шейла любезно улыбнулась ему и отошла в сторону, освобождая проход.              Оставшись наедине с Даниэль, она прошла внутрь и поставила на плиту чайник.              — Будешь чай?       — Я не пью чай, спасибо, — ледяным тоном ответила Даниэль и перестала замечать Шейлу, хотя её присутствие порядком раздражало.              Даниэль и сама не могла понять, почему Шейла так ей не нравилась. С момента её появления в Ордене она ничем не задевала Даниэль и даже не слишком заигрывала с Сириусом после того, как он несколько раз очень грубо отшил её. Тем не менее, Даниэль интуитивно чувствовала, что с ней надо держать ухо востро. Она ощущала какой-то неясный подвох и предпочитала доверять своей интуиции.              Шейла налила себе чай и села напротив Даниэль.              — Чем занимаешься?       — Раз ты не в курсе моего задания, то тебе знать эту информацию не положено.              Даниэль прекратила записывать и стала собирать папки.              — Почему я тебе не нравлюсь? — с интересом спросила Шейла.       — Ты? Не нравишься? Ты мне безразлична, не надо себя переоценивать.              Шейла усмехнулась и ничего не ответила. Только когда Даниэль подошла к двери, чтобы покинуть кухню, подала голос.              — Нельзя играть чувствами двух мужчин одновременно. Поверь мне, уж я знаю, о чем говорю. Рано или поздно ты сама поставишь себя в затруднительное положение.              Даниэль, уже взявшаяся за дверную ручку, на мгновение замерла.              — Уж не тебе меня учить.              Не дожидаясь ответа, она вышла и с силой захлопнула за собой дверь.              Вот стерва! Да кем она себя возомнила?! Советы она мне давать будет, ещё чего!              Кипя от злости, она прибыла домой и с силой швырнула папки на стол. Злости меньше не стало. Её взгляд случайно упал на жёлтый конверт. Она быстро развернула его и с первых строк узнала убористый угловатый почерк директора Хогвартса.              Даниэль, жду вас с Эдрианом сегодня в своём кабинете в восемь вечера. Возьмите с собой то, что вам удалось найти. Пароль — лакричные палочки. С наилучшими пожеланиями, Альбус Дамблдор.              — Не было печали, — вздохнула Даниэль, наблюдая, как письмо превращается в горстку пепла.              Послание Дамблдора немного успокоило и отвлекло её. Она поднялась наверх, переодела удобные брюки на классическое чёрное платье, обула лодочки и положила в карман шёлковой мантии склянки с воспоминаниями.              Через несколько минут она вышла из камина в малой гостиной Селвин-Мэнора. Домовой эльф проводил её в столовую, где Луиза и Эдриан только что сели ужинать.              — Даниэль, милая, проходи, присаживайся. Эффи, ещё один прибор.       — Ты не говорила, что придёшь на ужин, — Эдриан поднял голову, позволяя Даниэль приветственно чмокнуть себя в щеку.       — На самом деле я пришла, чтобы тебя украсть. Но от ужина не откажусь. Спасибо, Луиза.       — Скорей бы все это закончилось, и мы начали подготовку к вашей свадьбе, — сказала Луиза, отправляя в рот кусочек стейка. Даниэль смущённо опустила глаза, Эдриан спрятал усмешку за бокалом вина.       — Всему свое время, мама. Тем более в таком вопросе.       

***

             — Интересно, зачем мы ему понадобились? Сразу оба? — размышлял вслух Эдриан, пока они шли по одной из улиц Хогсмида. Он уговорил Даниэль прогуляться, а не перенестись напрямую в кабинет директора.       — Понятия не имею. Слушай, ты уверен, что нас тут никто не увидит? — она оглянулась, чтобы убедиться, что за спиной у неё никого нет.       — Уверен. Посмотри, улицы пусты, все боятся. И потом мы всегда можем найти объяснение своему присутствию в Хогсмиде. Вот это уж точно не проблема.       — Ладно, — пробормотала Даниэль, балансируя на высоких каблуках, пока они шли по направлению к скалистому обрыву, за которым располагалась школа.              Ночные огни Хогвартса вновь вызвали детский восторг, как и на их первом свидании. От масштабности и монументальности старинного замка у нее перехватило дух.              — Расскажем ему? — спросила Даниэль, глядя на величественные тёплые огни замка.       — Не знаю. Как пойдёт разговор. Наверняка, он и так знает.       — Всё равно надо рассказать.       — Значит, расскажешь.              Дамблдор уже ожидал их, указав морщинистой рукой на два стула по другую сторону стола.              — Рад вас видеть. Перейдём сразу к делу? Что-то нашли?              Даниэль достала из кармана четыре склянки с серебристыми нитями воспоминаний и положила их на стол. Пробирки одиноко звякнули в тишине.              — Это все, что пока удалось достать. Здесь воспоминания тех, кто рос с Реддлом в приюте. Воспоминаний о нем не так много, как хотелось бы. Очевидно, он не слишком общался с однокашниками. Да и времени прошло прилично.       — У меня все не так радужно. Воспитатели приюта все умерли. Здесь — дневники. Особенно интересен вот этот, — Эдриан бросил на стол стопку старых тетрадей, а сверху положил большой кожаный блокнот. — Дневник некой Марты. Она была из обслуживающего персонала, как я понял. И знала о происходящем в приюте лучше остальных. Особенно интересна запись, сделанная в июле 1936 года. В то лето сирот вывезли на каникулы в какую-то деревушку на побережье. Реддл водил двух детей в пещеру на обрыве. Мальчика и девочку. Девочка, её звали Эми, рассказала потом Марте об этом…       — У меня здесь есть это воспоминание! — воскликнула Даниэль и потянулась к пробиркам. — Вот оно. Эми Бенсон.              Дамблдор глубоко вздохнул и на пару секунд уронил голову на руки.              — Профессор, что у вас с рукой? — Даниэль потрясенно смотрела на почерневшую правую кисть Дамблдора. Эдриан встрепенулся и, посмотрев на руку профессора, помрачнел.       — Это, Даниэль, ошибка человека, забывшего о всякой осторожности в угоду своим амбициям.       — Как вам удалось запереть проклятие в кисть руки?       — Благодаря Северусу Снейпу. Если бы не он…       — Вы были бы уже мертвы.       — Ты знаешь, что это? — потрясенно спросила Даниэль, переводя взгляд на Эдриана.       — Нет нужды так волноваться, милая. Я совершил ошибку и поплатился за это. Это последствия уничтожения одного из крестражей. Кольцо Певереллов с одним из Даров Смерти.       — Что? Дары Смерти? Это ведь всего лишь детская сказка.       — Так многие думают.              Эдриан с каждой секундой становился все мрачнее.              — Вы попытались воспользоваться Воскрешающим Камнем?       — Невероятно, — выдохнула Даниэль и откинулась на твёрдую спинку стула.              На взгляд Эдриана, ничего невероятного в этом не было. Он подумал о том, как типично заносчиво повёл себя Дамблдор. Ничем не лучше Тёмного Лорда.              Ничего не меняется. Он по-прежнему считает себя самым умным. Какая глупость! И этому человеку я, хоть и частично, доверил свое будущее. Эдриан, ты и сам беспросветный олух. Это же путь в никуда. Заведомо проигранная партия! Какого черта я пошёл на поводу у своих эмоций? И он хорош, прекрасно сыграл на них тогда. Идиотизм.              — Эдриан, это ничего не значит.       — Не лезьте в мою голову, профессор. Это не может ничего не значить. Сколько у вас времени?       — Год. И за этот год можно многое успеть.       — Без вас у Ордена нет шансов победить, — он покачал головой, глядя на едва освещённые кольца на поле для квиддича, которые виднелись в окно за правым плечом директора.       — Мы с тобой знаем, Эдриан, что ты здесь не потому, что думаешь о том, кто победит, — устало сказал Дамблдор и поправил на переносице свои очки-половинки.       — Всё сходится. Поэтому Снейп согласился дать Непреложный Обет и убить вас. Мы случайно услышали об этом вчера у Малфоев.       — Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — раздражённо спросила Даниэль, не выдержав и достав пачку сигарет. Эдриан посмотрел на Дамблдора и отвернулся, предоставляя ему слово.              — Я уничтожил второй крестраж. Но перед этим попытался воспользоваться Воскрешающим Камнем, забыв, что он запятнан совсем другой, тёмной магией. На мне смертельное проклятие, Даниэль. Северусу удалось запереть его в моей руке, но это не навсегда. Рано или поздно оно начнёт медленно расползаться по моему телу и доберётся до сердца. Тогда я умру.              Даниэль молчала. Слова Дамблдора никак не укладывались в её голове, прыгая из стороны в сторону так, что суть сказанного ускользала от неё. Она посмотрела на закусившего губу Эдриана. Ей даже не нужно было применять магию, чтобы понять, о чем он думает. Она подумала о том же.              Без Дамблдора у Ордена действительно нет шансов. А если у него нет шансов, то что здесь делать Эдриану.?              — Всё действительно сходится… Так Снейп все-таки предан вам?       — У Северуса есть весьма веская причина не быть преданным Тому Реддлу. Я не могу её раскрыть, но поверьте мне на слово, он никогда не будет на его стороне.       — Кто-то ещё знает?       — Никто не должен знать. Особенно Гарри. Даниэль, я повторюсь, никто не должен знать. Включая Сириуса, — сказал он, опережая её вопрос.       — Почему я должна скрывать это от Сириуса? Он не расскажет Гарри, если ему не нужно знать, — она недовольно нахмурилась. Эдриан цокнул языком и раздражённо закатил глаза.       — Считайте это приказом, Даниэль. Я и так очень рискую, рассказывая вам, но вы слишком приближены к информации о крестражах, чтобы скрывать это от вас. Да и нужно, чтобы потом среди последователей Тома были те, кто в курсе…              От его слов по коже Даниэль пробежали холодные мурашки — настолько обречённо прозвучал старческий голос. Она посмотрела на Эдриана — он был чернее тучи. Говорить ей расхотелось. Она чувствовала себя растерянно.              — Выпьем? — неуверенно спросила Даниэль, когда они вышли за пределы Хогвартса. Обрушившиеся новости выбили её из колеи.       — И побольше, — кивнул Эдриан, не глядя на неё. — Где?       — Да все равно.              Улицы Хогсмида были совсем пусты, не смотря на прекрасный летний вечер. Тягостное молчание, повисшее между ними, казалось, можно было разрезать ножом.              — Что думаешь? — несмело поинтересовалась Даниэль у Эдриана, когда они заняли самый дальний и тихий столик в пабе «Три Метлы».       — Чувствую себя идиотом. Это же надо было так вляпаться… Я с самого начала чувствовал, что это плохая затея…       — Ты про Орден? — получив кивок, она продолжила. — Всё зависит от того, по какой причине ты присоединился к нам.       — Меня не устраивает происходящее в стане Тёмного Лорда. Я могу разделять его идеологию, но все происходящее… Ты и сама видела. Это отвратительно. Но без Дамблдора нет шансов на победу, это точно.       — Ты так говоришь, потому что не веришь в наши идеи. Не веришь в то, что все волшебники равны.       — Да не могут волшебники быть равны. Люди вообще не могут быть равны. Это против человеческой природы.       — Да, мы разные. У нас разные способности, возможности, разный ум. Но это не зависит от чистоты крови. Это утопия, ты же должен это понимать. Не путай идею превосходства способных людей над посредственными с идеей превосходства одной крови над другой. Не будь шовинистом.              Он упрямо молчал, только внимательно смотрел на неё, словно пытался что-то разглядеть на дне её карих глаз.              — Зачем ты мне говоришь все это? Какое значение имеет, что я думаю? Я не выдам тебя Волдеморту, можешь не бояться за это.       — Я и не боюсь, — соврала она.       — Врешь, — тихонько рассмеялся Эдриан. — Ты не веришь мне, поэтому боишься. Но тебе правда нечего бояться. Я не выдам тебя. Помогать перестану — да, бесспорно. Но не выдам. Я не могу собственными руками подписать тебе смертный приговор.       — Я… Может, мне просто не хочется разочаровываться в тебе? Ты ведь не похож на них, Эдриан. Ты лучше.       — Ты правда так думаешь? Зря, — невесело усмехнулся он, доставая сигареты.       — Может быть и так, — она сложила руки на груди и отвернулась, чтобы не наткнуться на его твёрдый, насмешливый взгляд. — Тебе никогда не хотелось сделать что-то большее, чем от тебя ждут? Приложить руку к чему-то по-настоящему важному? Стать великим, героем? Чтобы это осталось после тебя.       — Посмертно? Нет уж, это без меня.       — Снова твой сарказм… Я же серьёзно.       — Я тоже. Погибать, чтобы увековечить своё имя… Спасибо, мне и на этом свете весьма неплохо, — он вызывающе посмотрел на неё, откидывая со лба непослушную челку.       — Ну да, лишь бы твоей шкурке было комфортно, — пухлые губы презрительно усмехнулись.       — Я не герой и не глупец, Дэни. Ты прекрасно об этом знаешь. Для глупых подвигов у тебя есть Блэк.       — Эдриан, не переводи все на Сириуса.       — Это всего лишь наблюдение. Безоценочное, — Эдриан пожал плечами и закурил. — Гриффиндорцы все такие, как один. Идиоты, готовые рисковать всем. И ради чего? Ради призрачной надежды на справедливость, которой нет. Непроходимая глупость.       — И на чьей же ты стороне в итоге?       — На своей собственной, Даниэль. Только на своей собственной. Когда на кон поставлена твоя жизнь — нельзя иначе. Ты и сама чувствуешь то же. Даже если у тебя пока не хватает смелости признать это.       

***

             Сириус задумчиво смотрел на огонь в камине. В кой-то веки компанию ему составлял не виски, а кофе. Настроение было ни к черту и усугублять ситуацию алкоголем у него не было ни малейшего желания. Он никак не мог избавиться от противного, гнетущего ощущения, что точка невозврата пройдена. Будто все они несутся с огромной скоростью на поезде к обрыву вниз, а стоп-кран уже сорван. Теперь он понял Даниэль, которая неоднократно пыталась объяснить ему свое плохое предчувствие, но не находила нужных слов.              Тишина, в которую погрузился с приходом ночи особняк, расслабляла, хотя обычно Сириус ненавидел это полное отсутствие звуков и признаков жизни. Слишком живы были воспоминания об Азкабане, где единственный звук — это крик собственных мыслей и оживших кошмаров. Не было даже привычного желания сжать до боли виски, чтобы услышать, как кровь стучит в венах. Он должен был признать что, видимо, наконец начал приходить в себя после длительного заключения и бегов. Сердце оттаивало, ум становился яснее. Всё постепенно занимало свои, пусть и не всегда правильные, места. Как разбросанные по комнате предметы возвращаются на свои законные места по мановению волшебной палочки. И не смотря на надвигающуюся войну, ему было спокойно. Надломленность, сквозившая в нем, почти растворилась. С каждым днем уверенность постепенно возвращалась.              Поразительно, как быстро исчезает напряжение, когда ты волен делать то, что хочешь. И я действительно не тронулся умом, как боялся. Странно, но все и правда не так плохо, как было даже полгода назад. Если бы только не Даниэль… Если бы только ей не нужно было вести эту двойную игру. И делать для всех вид, что она с Селвином. Признайся, Бродяга, ты до сих пор ревнуешь. Впервые в жизни ты встретил действительно достойного соперника. У них с Даниэль гораздо больше общего, чем с тобой. Она пока не видит этого, но наступит момент, когда она поймёт. А ты молодец, Бродяга. Можешь спокойно рассуждать об этом. Даже перестал топить свои мысли в бутылке виски. Растешь, ничего не скажешь. Может, наконец-то повзрослел?              Внезапно пламя вспыхнуло зелёным, отвлекая его от размышлений, и из камина вышла Даниэль. Чёрное платье соблазнительно обтягивало изящную фигуру, особенно чётко выделяя линию талии. Волосы были растрепаны, в руках она держала мантию. Когда она увидела Сириуса, усталость, что тенью залегла на её лице, сменилась облегчением.              — Хорошо, что ты ещё не спишь, — сказала она, наклоняясь к нему, чтобы поцеловать. — Кофе? Серьёзно?       — Я сделаю вид, что не услышал удивления в твоём голосе.       — Да, мир и правда сошёл с ума. Раз уж ты решил встать на путь трезвости.       — Где ты была?       — У Дамблдора.       — И как у нас дела?       — Так себе. Я., — она осеклась и закусила губу, с сомнением глядя на него.       — Всё настолько паршиво, что ты даже мне не можешь рассказать?              Даниэль молчала, внутренне сопротивляясь указанию Дамблдора. Всё в ней противилось этому. Она колебалась и металась, пытаясь взвесить все «за» и «против». Даниэль ненавидела поступать против своих желаний и порывов. Её волю буквально ломало как гибкий, но твёрдый стебель, склоняющийся под порывом ветра, но так и норовящий упрямо выпрямиться. Она никогда не подчинялась приказам, с которыми внутренне была не согласна, не хотела делать этого и сейчас.              Я и так слишком многое скрывала от него. Не хочу плодить очередную ложь. У нас нет шансов, если мы не будем откровенными друг с другом. К тому же. К тому же, я действительно не имею ни малейшего представления, как действовать дальше. Что вообще теперь думать? Куда нас всех приведёт все это? Сириус должен знать. Он должен знать, чтобы быть готовым помочь Гарри.              — Брось, Дэни. Ты же знаешь, я — могила. Что стряслось? На тебе лица нет.              Она вздохнула и решительно взмахнула палочкой, накладывая на комнату заглушающие чары. Сириус удивлённо приподнял брови.              — То, что я тебе сейчас расскажу, должно остаться исключительно между нами. Это крайне важно, Сириус. Ни одна живая душа не должна знать. У нас большие, очень большие проблемы.