Lust for life

      Эдриан аппарировал к своему крыльцу, чтобы ненароком не разбудить Даниэль или Лудо, которые, по его мнению, должны были уже спать. Он стоял на пороге собственного дома и никак не решался открыть дверь. Вместо этого он поднял глаза вверх, к чернильно-синему небу, разукрашенному мелкими снежинками, которые в свете тусклых городских фонарей казались ему маленькими светлячками. Эдриан устало сжал пальцами переносицу. Прошедший вечер не оставил в нем ни капли сил. Ровно как и прошедшие недели и месяцы. Только сейчас он заметил насколько вымотан. Вымотан как физически, так и душевно.       Мерлин, ну каким местом я думал? За какие такие грехи ты меня так наказываешь? Почему все не могло остаться как было? Меня вообще-то все устраивало. Черт!       Последнее слово вырвалось в ночную тишину и отозвалось едва слышным эхом. Он не хотел заходить в дом, не хотел никого видеть и ни в чем участвовать. Он понял, что с радостью бы уехал куда подальше, даже не попрощавшись ни с кем, и малодушно оставил бы все проблемы и опасности здесь решаться без него. Постояв на холоде еще пару минут, он медленно открыл дверь и вошел внутрь. Дом был погружен в сонную тишину, только со стороны гостиной лился едва видный желто-оранжевый свет. Эдриан повесил мантию и осторожно прошел в сторону главной комнаты.       Перед камином в кресле сидел Лудо. Рука его свисала с подлокотника и почти касалась полупустого стакана, стоящего на полу. Он спал. Даниэль рядом не было.       Эдриан развернулся, прошел в сторону лестницы, и, медленно поднявшись на второй этаж, вошел в спальню. Даниэль расположилась на кровати, прислонившись к высокому изголовью, и не отрываясь смотрела в одну точку перед собой. Рядом с ней он на кровати стояла полная окурков пепельница. Услышав его шаги, она встрепенулась, будто очнулась от сна.       — Привет! Ты долго.       Эдриан лишь кивнул и прошел в сторону шкафа. Поколебавшись пару секунд, он стянул с себя свитер. Думать ни о чем не хотелось.       — Я смертельно устал, Даниэль…       — Расскажешь? — несмело спросила она.       — Все… непросто. Сейчас спущусь за виски и…       — Тут есть. Я взяла с собой когда уходила, — она потрясла перед собой полупустым резным графином.       — Украла его из-под носа Лудо? — вымученно пошутил он.       — Между прочим мне пришлось усыпить его бдительность, в прямом смысле этого слова, — она улыбнулась, прогнав часть тени с души Эдриана.       Он улыбнулся в ответ и, ни о чем не думая, прошел к кровати, чтобы лечь рядом с Даниэль, которая тем временем налила ему виски.       — Спасибо, — пробормотал он, поворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть ее. Она заняла такое же положение. — Как ты?       — Ничего. Расскажи лучше как все прошло.       Эдриан помрачнел и сделал глоток.       — Пока не ясно. Завтра мы собираем Священные Двадцать Восемь. Точнее уже сегодня. Уже лет двадцать этого не случалось. Конечно, все двадцать восемь не придут, только наши. Но там не будет ни Долохова, ни Снейпа, никого из чужих. Говард тоже явится. Должен, во всяком случае. Там все и решится.       — Что сказал Руди?       — Ничего интересного, если честно. Но он точно не торопится никого наказать, думает только о Лорде и последствиях внутри первого круга. А меня не покидает ощущение, что он не все рассказал. Что я что-то упускаю из виду. Тем выше цена ошибки, даже самой маленькой.       Даниэль, нахмурившись, наблюдала за ним. Она вспомнила, что подобное предчувствие уже достаточно давно преследовало и ее.       — Тебе не кажется, что во всем этом есть еще какой-то, скрытый пока от нас, смысл? Что-то же должно было его сподвигнуть?       — Я уже не знаю, что мне кажется, а что нет.       — Я понимаю тебя, — чуть помедлив, сказала она. Поймав его вопросительный взгляд, Даниэль продолжила. — Знаю каково это, когда ты не понимаешь что правда, а что нет. Все становится одинаково серым. И ты не знаешь чему верить. Даже самому себе верить перестаешь в какой-то момент.       — Наверное это естественно, когда ты играешь на два фронта.       — Ты привыкнешь.       — Не имею ни малейшего желания, — пробормотал Эдриан, смотря куда-то за ее плечом. — Хочу вернуться на год назад. Тогда все было значительно проще. Почему нельзя, чтобы было как я хочу?       Она молчала, ожидая продолжения. Впервые за последние месяцы она почувствовала, что он готов быть откровенным с ней.       — Я так жалею, что ввязался во все это, я так зол на себя! — казалось, он разговаривает сам с собой, забыв, что Даниэль слышит его слова. — Я чувствую себя конченным ублюдком. Обманываю семью, обманываю соратников, обманываю лучшего друга. Даже самого себя я обманываю. Ради чего, собственно? У этого даже цели нет. Бессмыслица какая-то.       — Что… что сказал тебе Дамблдор тогда? Летом, после Министерства. Ты не хотел делиться этим, но вдруг…       Эдриан перевернулся на спину и устало прикрыл глаза, раздумывая стоит ли рассказывать ей. Поколебавшись, он решил, что не готов.       Не могу. Не с ней и не сейчас.       — Я бы не хотел вспоминать ни тот день, ни тот разговор. Сейчас на это нет сил. Давление и куча высокопарных слов, все в стиле Дамблдора. Старый интриган.       Даниэль прыснула от смеха. Эдриан непонимающе посмотрел на нее.       — Прости, просто… это ровно то, как я всегда называю Дамблдора. — Даниэль продолжала смеяться, пока он не начал улыбаться в ответ ей.       — Ладно, мне кажется, что тебе достаточно, — Эдриан протянул руку, чтобы забрать у нее стакан.       Она покорно отдала ему свой виски и села, обхватив колени руками.       — Ты впервые откровенен со мной. Впервые с этого злосчастного июня.       — Почему злосчастного? Все ведь… благополучно. Для тебя. Нет? — с этими словами он приподнялся на локтях, чтобы лучше ее видеть.       — Я, конечно, не знаю, как ты все происходящее оцениваешь, — Даниэль повернула голову. — Но вряд ли «благополучно» — это подходящее слово. К чему бы то ни было сейчас.       Между ними повисло тягостное молчание. Тяжелое, плотное, которое, казалось, можно потрогать рукой. Эдриан смотрел на ее спину и открытое не по размеру большим свитером плечо. Его свитером, который она, очевидно, выудила из шкафа пока ждала его. Волосы были убраны на одну сторону и оголяли тонкую шею. На долю секунды ему почудилось, что не было всех этих месяцев отчуждения между ними, злости, интриг, недомолвок. Она казалась ему как никогда близкой. Хотелось протянуть руку и дотронуться до нее. Вдохнуть запах ее волос, аромат духов, прикоснуться к коже, вновь ощутить, как она покрывается мурашками от его прикосновений. Ловить рваные вдохи и не думать ни о чем кроме них двоих. Очередной момент, когда она скорее всего была бы не против. Он хотел ее, хотел давно и сильно, и от осознания, что не может получить, с громким раздраженным выдохом упал обратно на кровать.       Ну и дерьмо. Чертово долбанное дерьмо.       — Надо поспать, — еле слышно сказала Даниэль и, повернувшись к Эдриану, наткнулась на его непроницаемый взгляд, от которого ей всегда становилось не по себе.       — Ты права, — он собрался встать, но Даниэль накрыла его руку своей.       — Не надо… не уходи.       Саркастичное замечание о мнении Блэка по поводу двусмысленности этой ситуации готово было сорваться у него с губ, но Эдриан вовремя прикусил язык. Он не хотел спугнуть это почти забытое ощущение близости между ними. Хрупкое и совсем неуловимое. К тому же у него не было ни сил, ни желания уводить диалог на неприятную тему. Вместо этого он только удивлено приподнял брови. Даниэль сделала вид, что не заметила этого и вновь легла рядом. Вся усталость от этого невообразимо длинного дня навалилась на нее. Голова неприятно гудела после падения и большого количества алкоголя, в ушах звенело. Она повернулась на бок в попытке найти достаточно удобное для сна положение. Предприняв еще несколько неудачных попыток, Даниэль с раздражением перевернула подушку. Эдриан наблюдал за этим с легкой улыбкой.       — Подушка-то что тебе сделала?       — Она не помогает мне уснуть, — недовольно пробормотала Даниэль.       Эдриан снисходительно покачал головой, а после потянулся к прикроватной тумбочке и достал оттуда небольшой пузырек.       — Выпей. Не бойся, всего лишь зелье для сна. Тебе нужно поспать.       Даниэль откупорила склянку с зельем и одним глотком опустошила ее. Посмотрев на Эдриана, она нахмурилась. На его красивом лице залегла тень, а в голубых глазах плескалось беспокойство.       — А тебе разве нет?       — Не в этот раз, дорогая. Сейчас для меня это непозволительная роскошь. Только когда все закончится. А ты засыпай.       Последнее слово прозвучало для нее как сквозь пелену. Через пару секунд Даниэль уснула. Эдриан залпом осушил свой стакан и понял, что просто не может оставаться сейчас рядом с ней. Он посмотрел на часы, показывающие начало пятого утра.       Ладно, надо привести себя в порядок и быть в полной готовности. К чему бы то ни было.

***

      Говард был донельзя раздражен.       — Повторяю еще раз! Я не буду отвечать на ваши вопросы пока здесь не будет Купера и Бойда. Не скажу ни слова, имею на это полное право!       Кабинет Дамблдора был не похож сам на себя. Сигаретный дым, беспорядочно раскиданные по столу свитки пергамента, чиновники Министерства, абсолютно бесцеремонно сидевшие кто на столе, кто на подлокотниках деревянных стульев. Сущий бедлам, который, тем не менее, совершенно не трогал директора. Он отчаянно тянул время, как его и попросил Эдриан. И если для этого нужно было превратить свой кабинет в подобие комнаты для полулегальных допросов… Что ж, так тому и быть.       — Эйвери, вы, кажется, не до конца понимаете серьезность ситуации.       — А вы, кажется, напрочь забыли о регламенте, — ледяным тоном парировал Говард.       Среднего роста мужчина в слегка затасканной мантии, глава Надзорной комиссии Джереми Грей устало вздохнул и бросил взгляд на одного из своих подчиненных. Тот еле заметно кивнул и, подойдя к стулу, на котором вальяжно расположился Эйвери, угрожающе навис над ним.       — Давай мы не будем сейчас вспоминать регламент. Потому что если я вдруг о нем вспомню, то выяснится, что там есть очень интересный пункт. Позволяющий мне применить любой… ЛЮБОЙ способ, который позволит выяснить правду. А я таких способов знаю очень много. И тебе ни один из них не понравится.       Говард нагло ухмыльнулся, видя топорную и нелепую попытку угрозы в свой адрес.       И это ничтожество правда считает, что может мне угрожать? Идиот.       — Давайте без давайте? Иначе я вспомню тот блок обучения, в котором мне подробнейшим образом рассказывали о девяти способах полностью обезвредить человека, который хочет чего-то от меня добиться против моей воли. Думаю не надо разъяснять, что именно я имею ввиду под словом «обезвредить»? Потому что это точно понравится вам всем еще меньше.       — Эйвери, ты…       — Хватит! Я — сотрудник Отдела Тайн! У вас нет никаких прав проводить мой допрос в таких условиях и угрожать мне! Если хотите чего-то добиться — проводите его в соответствии со всеми требованиями! Где, кстати, ордер, который позволяет вам меня задерживать? Вы не ознакомили меня с ним достаточно подробно.       — Да как ты…       — Прекратите! — Дамблдор громогласно прервал начинающуюся словесную перепалку. — Говард, не усложняйте ситуацию. Вы причинили ущерб школе. Если вы так хорошо помните регламенты, то должны помнить и то, что Хогвартс обладает особенным статусом, в том числе является важнейшим объектом волшебного наследия Великобритании и всего волшебного мира. И произошедшее непозволительно даже самому Министру Магии, не то что сотруднику Отдела Тайн. Если вы не собираетесь продолжать диалог, то мы сейчас же переместимся в Министерство для соблюдения всех полагающихся процедур, и продолжим беседу уже там в присутствии вашего вышестоящего руководства. Я не позволю вам и дальше вести себя в стенах школы так, как вам заблагорассудится. Ваша заносчивость выходит за все рамки разумного.       Говард выслушал тираду директора, лихорадочно соображая в каком случае последствия для него будут менее разрушительные.       Все это очень нехорошо. Я, конечно, выкручусь. Но это время. Драгоценное время и я не справился с заданием. Может старик и прав, стоит поумерить пыл. Мне и так прилетит от Лорда, не надо добавлять к этому еще и лишние проблемы от министерских. Надо как можно быстрее от них всех избавиться. И по возможности избежать лишнего шума. Темному Лорду точно не понравится, если об этой вылазке станет известно каждому встречному. Какого черта, долбанная ты француженка. Все из-за тебя.       — Господа, все произошедшее — сущее недоразумение, уверяю вас. Не было ни цели, ни желания причинять урон школе или студентам. Ни в коем случае. Мне жаль, что вам показалось иначе. Я могу написать это в объяснительной для передачи ее в дальнейшем моему руководству. Давайте вы возьмете объяснительную, расписку в том, что я ознакомлен со всеми пунктами… скажем так, обвинения. Можете в качестве залога оставить себе мою волшебную палочку. А я пока вернусь к своим обязанностям. Если потребуется дальнейшее разбирательство — то я готов взять на себя полную ответственность за произошедшее и понести соответственное наказание.       Подобная резкая перемена в риторике заставила Дамблдора нахмуриться. Было очевидно, что Эйвери рассчитывает на скорейшее завершение всей ситуации и возможность побыстрее закончить дело и тихо улизнуть из Хогвартса. Одновременно с этим подобным признанием он практически не оставлял им никакой возможности дольше задерживать его. Не оставлял бы, если бы это происходило без Дамблдора.       — Отрадно, Говард, что вы понимаете это, — Дамблдор устало вздохнул. — Господа, предлагаю прямо сейчас переместиться в Министерство, раз мистер Эйвери готов дать нам всем объяснения.       Эйвери зло сверкнул глазами. Что-то внутри него неприятно оборвалось. Мужчины недовольно переглянулись между собой. Надзорная комиссия — один из дочерних отделов Магического правопорядка, наравне с Авроратом, испытывали острую неприязнь ко всем последователям Волдеморта. А уж Эйвери с его феноменальными наглостью и высокомерием и вовсе был для них как красная тряпка для быка.       — Регламент есть регламент. Вы правы, профессор. Говард Эйвери, вам надлежит проследовать в Министерство Магии Великобритании для дальнейшего разбирательства. И не вздумайте попытаться сбежать, это будет чревато самыми серьезными последствиями.       Через несколько минут Говард в сопровождении Дамблдора и членов Надзорной Комиссии шел по темному пустому коридору в сторону отдела Магического Правопорядка.       — Привет, Тони, — Эйвери весело поприветствовал дежурного.       Молодой худощавый волшебник, до этого момента скучающе подпирающий голову бледной рукой, встрепенулся.       — Доброй ночи, мистер Эйвери, мистер Грей, профессор. Чем могу помочь?       Глава Надзорной комиссии вместо ответа склонился над журналом записи посетителей и размашисто записал свою фамилию в самом верху пустого листа.       — Привет. — сухо произнес он. — Кого назначили вместо Амелии?       — Пока никого, все готовы передраться за это. Вообще весь день тут такой бедлам. Скримджер почти устроил дуэль сегодня, — начал тараторить дежурный, но вовремя спохватился, вспомнив, кто стоит перед ним. — Пока обязанности исполняет Кингсли.Отлично.       — Для начала вызови Бойда. Через камин, совой слишком долго. Скажи, что у нас тут один из его…       — А как же мистер Купер? И Кингсли…       — Ты меня слышал?! Вызови Бойда. Пока это все. Дальше я сам вызову кого нужно.       Дежурный спешно вскочил со стула и побежал в сторону камина. Джереми пренебрежительно бросил перо на стол и повернулся к своим спутникам.       Слава Мерлину, только Бойд. Как кстати сейчас мой Империус. Без Купера я в два счета с ними разберусь и уже утром вернусь в Выручай-комнату. Все-таки удача не могла меня покинуть.       — Предлагаю для начала пройти в кабинет. Чтобы не привлекать лишнее внимание. С минуты на минуту здесь будет Бойд. И не радуйся, Эйвери. Нездоровая лояльность Бойда сегодня не поможет. Тебя ждет большой сюрприз, это я тебе гарантирую.