Lust for life

      — Ты точно в порядке? — спросил Эдриан сразу после того, как его филин с громким уханьем вылетел в окно.       — Да, теперь да. Я просто запаниковала. Не ожидала такого от Эйвери. Он будто сам не свой был. Может, это Империус?       Эдриан обреченно вздохнул и повернулся к ней. Даниэль выглядела потерянной. Она скрестила руки на груди, будто это могло придать ей сил и стойкости.       — Как давно ты знаешь Говарда? — осторожно спросил он.       — Год, наверное. Или чуть больше? Познакомились мы у вас на приеме, а работать стали примерно год назад.       — Недостаточно долгое знакомство. Я знаю его всю свою жизнь. И то, что он выкинул сегодня, вполне в его стиле. Он никогда не утруждал себя манерами в том, что касается девушек. Для него любая женщина — не более, чем вещь. Другое дело, что это не распространялось на тех, кто входит в его близкий круг общения, на девушек и жен друзей.       Даниэль скривилась. То, что говорил Эдриан, звучало крайне мерзко и унизительно.       — Потрясающе. И что я должна думать теперь? Что он настолько не уважает меня, что, даже считая меня твоей невестой, все равно попытался ко мне приставать?       — Скорее, что он абсолютно не уважает меня. А еще, что ты очень давно и сильно привлекаешь его. Вы оказались наедине и достаточно близко, вот он и…       — Ладно, я поняла. Версия с тем, что он это сделал под влиянием чего-либо, отметается.       — Не совсем, — Эдриан сморщился, но продолжил. — Возможно и так, но я правда легко могу себе представить подобный его поступок без чьего-либо влияния. Только не в твой адрес.       — Что мы будем делать?       — Мы? Мы ничего не будем делать. Ты остаешься здесь, а я сейчас же отправлюсь к Лестрейнджам.       — Ты уверен?       — Даниэль, — чуть более резко, чем следовало, сказал он. — Я точно знаю, что нужно делать в ситуациях, когда один из нас нарушает правила.       Она неуверенно кивнула. Оставаться в стороне и полном неведении ей совершенно не хотелось. Однако в глубине души она знала, что Эдриан прав. Подобные вещи всегда решались исключительно между мужчинами. Так диктовал негласный кодекс поведения, принятый среди всех чистокровных и аристократичных семей. Это могло со всех сторон ее не устраивать, но это был правильный и единственно возможный вариант в сложившейся ситуации.              — Чего мне стоит ожидать?       — Тебе ничего не стоит ожидать. Тебе стоит выпить успокаивающее зелье и лечь спать. Лудо останется здесь с тобой. Поэтому если что-то понадобиться, пока меня не будет, можешь эксплуатировать его по полной.       — Тогда я попрошу его налить мне выпить и составить компанию. Ужасно не хочется оставаться одной.       — Как скажешь. Мне надо говорить, чтобы ты оставалась здесь и ни с одной живой душой не связывалась?       Даниэль поджала губы и гневно сверкнула глазами.       — Нет! Я не настолько глупа.       Взгляд Эдриана потеплел. Он подошел к ней вплотную и дотронулся рукой до ее щеки.       — Прости. Я не хочу оставлять тебя одну сейчас. Но в текущей ситуации любое промедление может стоить нам очень дорого. Как и любая оплошность.       — Все в порядке. Ты вообще не обязан думать обо мне.       — Мерлин…       Эдриан погладил ее по щеке и, повинуясь порыву, обнял. Первые пару секунд Даниэль стояла не шелохнувшись, а после обняла его в ответ. В его объятиях она, наконец, позволила себе почувствовать все, что навалилось за последние пару часов: усталость, шок, омерзение и дикий страх. Словно не было Арки смерти, всех этих месяцев колкостей и отдаления, ничего из этого. Будто он не знает ни об Ордене, ни о Сириусе, а как раньше просто любит ее. Эдриан и сам чувствовал то же. Будто ничего не поменялось, все как и было ранее. Он, она и эмоции, которые захлестывали его с головой. Видя ее такой расстроенной, напуганной, оскорбленной, он не мог оставаться равнодушным.       — Ну и как прикажешь мне уходить, когда ты в таком состоянии?       — Ничего, не переживай. Лудо сейчас отвлечет меня. И я всегда могу выпить зелье и уснуть. Не маленькая, переживу. Я аврор или кто? В моей жизни случались вещи и похуже. — она с неохотой отстранилась от него. — Чем быстрее ты уйдешь, тем быстрее вернешься.       Эдриан молча кивнул и прошел в сторону выхода. Даниэль последовала за ним. Перед лестницей он остановился и, обернувшись назад, протянул ей руку. Взгляд его был тверд и уверен. Она без колебаний подала ему свою, крепко переплетя их пальцы. Его спокойствие и уверенность передались и ей.       Все уже случилось, ничего не изменишь. Мне остается только положиться на Эдриана. На Эдриана и Дамблдора. Их благоразумие. И все же как это нехорошо. Мне совершенно, совершенно не нужно лишнее внимание. Ни со стороны Пожирателей, ни со стороны Министерства, ни тем более со стороны Волдеморта. Чертов Эйвери, чтоб тебе пусто было. Столько проблем создал на ровном месте.       Лудо одиноко стоял у камина, держа в руке стакан с виски, и, не отрываясь, смотрел на пляшущие языки пламени, озарявшие его лицо теплым оранжевым светом. Кудри его были в еще большем беспорядке, чем обычно, будто он только что сам их взъерошил. Услышав шаги на лестнице, он обернулся.       — Лудо, я должен отлучиться. Останешься с Даниэль?       — Конечно, что за вопрос? — он сделал пару шагов к ним. — Валькирия моя, ты позволишь мне, простому смертному, сегодня составить тебе компанию? — спросил Лудо, шутливо кланяясь.       Даниэль улыбнулась и покачала головой.       — И все же ты неисправим.       Он ответил ей ослепительной улыбкой. Она обошла Эдриана и, дружески приобняв Лудо, прошла в гостиную. Тот подошел к лучшему другу и с тревогой посмотрел на него.       — Ты к Лестрейнджам?       — Да, — хмуро ответил Эдриан. — Лучше не медлить. Они, как первый круг, могут срочно собрать всех, кто нужен. Присмотри за ней. Тем более ты мне должен. И ей, кстати, тоже.       — Я понял, дружище. И клянусь тебе, если бы я хоть на секунду мог предположить, что его слова…       — Я знаю. Забыли. — Эдриан махнул рукой и перевел взгляд на Даниэль. Она, будто почувствовав это, повернулась и вопросительно посмотрела на него. — Я постараюсь вернуться как можно скорее, но не жди. Лучше ложись спать.       — Хорошо, — Даниэль спокойно кивнула.       Он накинул на себя теплую мантию, сделал последний глубокий вдох, пытаясь собрать все свои эмоции воедино, и аппарировал.       Поместье Лестрейндж встретило его немой и тяжелой тишиной, нарушаемой только хрустом снега под ногами. Эдриан поднял воротник мантии, пытаясь защититься от порывов ледяного колючего ветра, пока шел к главному входу. С каждым шагом злость и нервозность все сильнее захлестывали его.       Чертов ублюдок Эйвери, столько проблем из-за того, что ты вечно думаешь только своим членом, а не башкой. Это угроза репутации, это сплетни, это лишнее внимание всех, мать твою, ко мне и Даниэль. На хер сейчас не нужное внимание. Как только все закончится, я лично набью тебе морду! Клянусь бородой Мерлина! Не потрачу ни капли магии, а просто разукрашу твою наглую физиономию! Может это тебя чему-то научит, наконец.       Он легко поднялся по ступеням и, взявшись за дверной молоток, трижды громко ударил им. Секунда — и входная дверь отворилась, расчерчивая практически черное в темноте крыльцо в темно-оранжевые полосы.       — Позови хозяина, — властно и зло приказал Эдриан домовику, встретившему его у двери. Домовик испуганно кивнул и тот час растворился в воздухе.       Эдриан бросил взгляд в зеркало и застыл. На его лице отчетливо читалась смесь волнения и злости. Он закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов.       Черт! Все, все, успокаиваемся. Никто не должен видеть этого. Что я, не смогу вырулить в этой дурацкой ситуации и не подставиться? Разумеется смогу!       Со стороны лестницы раздались торопливые шаги. Рудольфус спешно спустился и, подойдя к гостю, протянул ему руку, которую Эдриан уверенно пожал.       — Чем обязан?       — Есть разговор, срочный.       Лестрейндж нахмурился и мотнул головой в сторону двери в противоположной стороне холла.       — Неожиданный визит, конечно. — сказал Рудольфус, когда они вошли в кабинет. — Виски?       — И побольше, — мрачно ответил Эдриан, опускаясь в глубокое кожаное кресло.       — Ну, я слушаю.       — Ты знаешь, что Даниэль на задании с Эйвери, в Хогвартсе?       — Да, я слышал об этом от Лорда.       — Сегодня он позволил себе… Черт, я так зол, что даже произнести это не могу. Он позволил себе напасть на Даниэль и попытаться ее изнасиловать.       Рудольфус, собиравшийся сделать первый глоток виски, застыл и неверящим взглядом посмотрел на Эдриана.       — Он… что?!       — Ты все верно услышал, Руди. Этот сукин сын попытался ее изнасиловать.       Лестрейндж нахмурился и сделал глоток. На минуту между ними повисло молчание. Эдриан хмуро смотрел на него, ожидая какой-либо реакции.       — Получилось?       — Нет, разумеется. Она его знатно приложила, он взорвал стену, устроил там сущий бедлам. Не знаю, что с ним сейчас, но когда она уходила, он валялся обездвиженный.       — Таааак, — Рудольфус достал из деревянной коробки сигару и прикурил ее. — Это, конечно, интересно. Не то, чтобы неожиданно, зная Говарда. Но интересно.       — Ничего интересного, — ледяным тоном отрезал Эдриан. — Мне нужна твоя помощь собрать всех заинтересованных и решить, что с этим делать.       — И ведь они находились на задании. Это все усложняет. Рутланд у тебя? — Получив утвердительный кивок, Рудольфус продолжил. — Наверняка Дамблдор об этом узнал. И что теперь будет? Задание провалено?       — Если узнал, то почти наверняка да. Причем без возможности повторно туда вернуться и все доделать. Если только Говард не изловчится и не закончит дело сам. Хотя конкретно сейчас это волнует меня меньше всего.       — Эдриан, успокойся, все уже случилось и твоя личная вендетта может подождать. Пока Говард там, мы все равно ничего не сделаем. Еще неизвестно, чем там все закончится. Задание Лорда усложняет всю эту ситуацию.       — Я в курсе, спасибо. — Эдриан начинал постепенно терять терпение. — Тем не менее, я требую собрание с первым кругом. Эйвери должен быть наказан, я надеюсь, здесь ты согласен?       — Безусловно, о чем речь? Непозволительное поведение, с какой стороны ни посмотри.       Рудольфус задумчиво крутил в руках резной стакан с виски. Эдриан закурил. Это немного успокоило его нервозность. Однако реакция Рудольфуса его порядком озадачивала. Лестрейндж был спокойнее Беллатрисы, но все же имел схожий с ней темперамент и абсолютную непримиримость в том, что касалось нарушения кодекса поведения.       — Руди, в чем дело? Есть какая-то проблема, о которой я не знаю?       — Почему ты пришел ко мне, а не к отцу?       Вопрос был как снег на голову. Влияние Рудольфуса на весь Первый Круг было столь велико, что ему даже не пришло в голову обсудить случившееся с отцом.       Черт, Руди, ну к чему этот вопрос сейчас? Впрочем, можно и не врать.       — Ты застал меня врасплох. Я и сам не знаю, откровенно говоря. Наверное, я нутром чую, что сейчас именно ты являешься центром всех чистокровных семей. Не знаю, я как-то сразу подумал о тебе. Сейчас даже немного стыдно перед отцом стало.       Рудольфус не отрывал от него взгляд, ловя каждую интонацию и малейшее движение мимики. Как только Эдриан закончил объяснять, его взгляд смягчился.       — Я уверен, что Джон все поймет. И есть еще кое-что. Я же могу быть с тобой откровенным?       — Черт возьми, Руди! Я пришел к тебе за помощью и советом, к самому первому! Конечно, ты можешь быть со мной откровенным!       — Я сейчас пытаюсь собрать воедино всю картину. Я, конечно, знаю Говарда, он примерным поведением никогда не отличался. Но есть четкие правила, которые никто, включая его, никогда не переступает. Жены, невесты. Что заставило его так себя повести?       — Меня это мало интересует. Нет ничего, что может быть оправданием для подобного поведения. Тем более, что они с ней были дружны.       — Ты прав. Тогда пока соберем только наших. Я, твой отец, Малфой, Яксли, Розье и остальные. Хотя мы не созывали подобное уже лет двадцать как.       — Полностью согласен. Это касается только Священных Двадцати Восьми*.       Рудольфус кивнул и, поднявшись, прошел к своему столу, чтобы отослать оповещение о сборе. Эдриан сделал еще один глоток, чувствуя толику облегчения.       Так, первая задача выполнена. Прав был Лудо. Кто первый скажет, тот и окажется прав. И все же реакция Руди была странной. Слишком. Он что-то знает? Или подозревает? Надеюсь, моё признание его авторитета поможет делу. И черт, он точно прав в одном. Наличие здесь личного распоряжения Лорда только осложняет все дело. Теперь главное, чтобы Дамблдор сделал правильный ход. А он сделает, не так часто ему выпадает столь удачный шанс. Тогда, возможно, Эйвери еще и в немилость впадет. Вот что было бы еще чудеснее.

***

      Даниэль молча смотрела на огонь в камине в гостиной Эдриана. В голове не было ни одной дельной мысли, только вязкая пустота. Лудо подошел к ней и протянул стакан с янтарной жидкостью, который она взяла, даже не взглянув на него. Тот лишь покачал головой и занял место напротив нее. В его душе поселилось плохое, тревожное предчувствие. Собравшись с духом, он решил нарушить затянувшееся молчание.       — Хочешь поговорить?       — Я была бы не против, но не знаю о чем.       — Ты… Точно в порядке?       — Да, я в норме. У него ничего не получилось. Знаешь, даже оскорбительно, что он попытался. Мало того, что я в целом прошла неплохую подготовку, я еще училась у самого Долохова. Неужели он не подумал, что я могу прикончить его?       Лудо обреченно вздохнул.       — Зная Эйвери, он скорее думал, что ты воспримешь эту идею положительно.       — Шутишь?       — Если бы. Это же Говард. Тебе сложно это понять, а я даже не смогу тебе толком объяснить. Нужно просто давно его знать.       — Эдриан сказал тоже самое. Феноменальное самомнение у него, в таком случае.       Даниэль сделала глоток и откинулась на спинку дивана, устало прикрыв глаза. В голове то и дело всплывали картинки прошедшего вечера.       — Могу я задать вопрос? — Лудо нахмурился и немного подался вперед, ожидая ее ответа.       — Да, конечно, — она открыла глаза и вопросительно посмотрела на него.       — Ты любишь Эдриана?       Даниэль удивлено приподняла брови.       — О чем ты? Конечно же да.       — Пойми меня правильно, Дэни. Я ничего такого не имею ввиду. Я знаю Эдриана с пеленок, он мне ближе любого моего родственника. Я видел всех: первые влюбленности, какие-то победы, интрижки. Разные девушки, разные отношения. И я никогда бы не подумал, что он может по-настоящему влюбиться. Я вижу, как он теряет голову, а это совсем не то, что можно себе позволить в текущей ситуации. Не нам и не сейчас. После сегодняшнего инцидента я начинаю за него беспокоиться. Такой конфликт… именно сейчас, именно в этих обстоятельствах, именно с этим человеком. Говард сейчас на коне, пользуется большим кредитом доверия. Все это действительно становится опасным. Если для тебя это просто удачная партия, то скажи мне. Я буду держать рот на замке, клянусь, но мне надо знать, чтобы я мог подстраховать его, если понадобится.       Даниэль слушала Лудо с замиранием сердца. Он озвучивал ее страхи. То, что спорило внутри с ее совестью. То, что заставляло ее сомневаться в необходимости всей этой авантюры, в которую они ввязались. То, от чего она по привычке отмахивалась, ровно также, как отмахивались от мыслей о Сириусе весь прошлый год.       Ох, Роули… Ну что ты за человек такой не в меру проницательный? До сегодняшнего дня я думала, что все может обойтись. Что Эдриан не так заинтересован во мне, что его оттолкнула моя ложь, что он оскорблен. И его реакция на произошедшее, и моя собственная меня озадачили. Зачем ты сейчас говоришь то, о чем я совершенно не готова думать?       Она сделала очередной обжигающий глоток виски и, выдержав небольшую паузу, начала говорить. Настолько аккуратно, насколько была способна в таком состоянии.       — Лудо… Я не знаю, что тебе сказать. То, что я чувствую, сложно описать. Это доверие, страсть, нежность, страх и в то же время смелость, уязвимость, сила, гордость, счастье. Я люблю Эдриана. Он заставил мой мир пошатнуться. Столкнуться с скрытыми сторонами самой себя. Поспорить со своими убеждениями, изменить свои взгляды, направить жизнь по совершенно другому пути. И мне было очень страшно. И до сих пор бывает. Но когда он рядом — все это не имеет значения. Оно того стоит, в конце концов.       Ее слова заставили Лудо тепло улыбнуться.       — Я рад это слышать. Правда, от всей души счастлив за вас. Все, что ты сказала, для большинства из нас — непозволительная роскошь. Включая меня, кстати. Я искренне рад, что мой лучший друг избежал этой участи. Презирать, обманывать и быть при этом обязанным оставаться рядом с ненавистным тебе человеком.       — Это звучит очень грустно. Всегда звучало для меня так, еще когда Эдриан говорил об этом. Не понимаю, почему десятилетиями это преследует вас всех. На континенте браки тоже заключаются по расчету, но почти всегда они подкреплены как минимум симпатией, дружбой, каким-то уважением. И в итоге оказываются в разы счастливее, чем ваши.       — Ну, некоторым везет. Руди и Белла, например. Или Нарцисса и Люциус. Но это, скорее, исключения.       — Такая квинтэссенция несчастья.       Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Даниэль подумала, что не смотря ни на что, Лудо — отличный парень и прекрасный друг. Для Эдриана и, возможно, в будущем и для нее тоже. Она подумала, что если бы она училась в Хогвартсе, то непременно бы с ним подружилась.       — Но знаешь что еще? — встретив его вопросительный взгляд, она улыбнулась. — Ты меня приятно удивляешь. При первой встрече я подумала, что ты поверхностный повеса. Рада, что это всего лишь маска. Эдриану повезло, что у него есть такой друг, как ты.       — Правда? — хитро улыбнулся он. — А я вот сразу понял, что ты непростая штучка.       — Непростая штучка? — Даниэль рассмеялась.       — Непростая и горячая. Я ему так и сказал. Ладно, про горячую я не говорил. И в целом я не ошибся. Но, наверное, только такая девушка, как ты, и могла по-настоящему увлечь его.       — О, спасибо, такая высокая оценка.       Лудо еще раз улыбнулся и встал, чтобы наполнить заново свой стакан. Сейчас ему было намного более спокойно и тепло, чем в начале их беседы.       — Ты точно не хочешь пойти поспать?       Даниэль отрицательно покачала головой.       — Я дождусь Эдриана. Не смогу уснуть, не убедившись, что все в порядке.

***

      Говард торопился. Его быстрые шаги гулким эхом раздавались по пустым темным коридорам замка. Поначалу ему было даже немного не по себе, настолько сильным было воспоминание о том, что может случиться, если тебя поймают в Хогвартсе среди ночи, но он быстро отбросил эту мысль. Ему было плевать, если он на кого-то наткнется или привлечет лишнее внимание к своим перемещениям внутри замка. Точно также он старательно задвигал вглубь сознания мысли о том, что произошло за последние пару часов, о Даниэль, ее побеге, Дамблдоре и возможных последствиях всего этого.       А если Эдриан соберет Священные Двадцать Восемь? Имеет полное право, по идее. Черт, двадцать лет уже не происходило ничего такого. Мне точно придется несладко. Нет, не надо об этом думать. Не сейчас, во всяком случае. Надо найти диадему, это самое важное. Если я принесу ее Лорду, он быстро их всех заткнет. И все обойдется. Только надо придумать сносное объяснение тому, что произошло.       Он был настолько увлечен своими мыслями, что не заметил за очередным поворотом стоящего на дежурстве аврора.       — Твою мать, какого хрена ты тут стоишь? — громко выругался он, столкнувшись в полумраке с фигурой в темной мантии.       — Поаккуратнее в выражениях, Эйвери. То, что ты Невыразимец, не дает тебе права так разговаривать, — последовал ему ледяной ответ.       — Тонкс.       — К твоим услугам. — она с вызовом посмотрела на него, хоть и была гораздо ниже ростом. — Заблудился? Проводить тебя до кровати?       — Понимаю твое желание, но упаси меня Мерлин, чтобы ты провожала меня до кровати, — Эйвери намеренно скривился, чтобы посильнее задеть ее.       — Тебе не стоит бродить по замку ночью, Эйвери. Учитывая…       — Учитывая что? Учитывая, что у меня есть работа, которая тебя не касается? И что Невыразимцы подчиняются напрямую Министру? Учитывая это?       Брови Тонкс взлетели вверх, хотя внутри она ликовала.       А он нервничает. Прекрасно. Надо максимально вывести его из себя. Чем более нестабильным он будет, тем выше риск ошибки. Он и так на нервах, и торопится, надо воспользоваться этим моментом. Главное не сорваться и не врезать ему промеж глаз за то, что он выкинул с Даниэль.       — Учитывая род твоих занятий. И, какое совпадение, род МОИХ занятий. Улавливаешь или надо объяснить?            — Катись к черту, Тонкс.       — Где ты растерял все свои манеры? Не узнаю тебя. Разве этому учат в ваших хваленных чистокровных семьях?       Говард раздраженно закатил глаза и, решив не удостаивать Тонкс ответом, обошел ее и двинулся дальше по коридору.       — Будь осторожнее, Эйвери, — подозрительно весело крикнула ему вслед Тонкс. — И подумай насчет спальни.       Ее задор вызвал у него новую волну злости такой силы, что он даже не увидел в поведении Тонкс чего-то странного. Говард прибавил шаг, торопясь на восьмой этаж, изо всех сил подгоняемый собственным волнением и желанием поскорее решить возникшую проблемную ситуацию. Через несколько минут он наконец оказался рядом с Выручай-комнатой. Пройдя мимо нее несколько раз и не получив никакого результата, он со всей злости ударил кулаком в каменную стену.       Твою мать! Да какого ж хрена сегодня происходит?! Почему именно сегодня ночью она кому-то понадобилась? Не раньше, не позже, именно сейчас!       Он спешно проверил время на наручных часах.       Уже за полночь. Значит старшекурсники решили занять ее для свидания. Прекрасно. Просто отлично, мать твою! Теперь имеет смысл прийти только ближе к утру. Чтоб вам всем провалиться, придурки!       Говард сделал глубокий вдох, стараясь успокоить себя. Справедливо решив, что ждать освобождения комнаты посреди ночи в темном коридоре — занятие бессмысленное и глупое, он развернулся и направился в сторону гостевой, которую им предоставили. Отсутствие спешки позволило ему погрузиться в размышления о произошедшем.       Что вообще на меня нашло? Да, я давно хочу ее, но черт возьми… Она же флиртовала со мной вчера, разве нет? Почему тогда отказ, еще и в такой форме? Я же видел это в ее взгляде. Нет ни одной женщины, которую бы не заводило подобное. Ладно, может и есть, но это точно не женщины с такими развратными глазами, как у нее. Бьюсь об заклад, ей бы это понравилось. Ладно, это мы еще посмотрим. А вот Эдриан… чего ожидать сейчас от него? Неважно, Говард, сфокусируйся на важном. Диадема — вот то единственное, что сейчас имеет значение!       Беспорядочные встречные шаги вытянули его из омута собственных мыслей. В еле освещаемом луной коридоре вдруг стало светло. Навстречу Говарду шли трое волшебников в темно-серых мантиях, чуть позади ярким пятном выделялась фиолетовая мантия Дамблдора. Его лицо было невозмутимым, только в уголках губ скользила довольная усмешка.       — Говард Фредерик Эйвери! Вы задержаны для разбирательства в совершении должностного преступления, а также нарушении кодекса и регламента работы сотрудника Отдела Тайн. Просим вас сохранять спокойствие и пройти с нами для выяснения деталей. Ваш непосредственный руководитель Джек Купер, а также Министр Магии уже осведомлены о произошедшем. * Священные Двадцать Восемь — список чистокровных семей Великобритании.