Минутная стрелка

В голове Курильщика пустота. Вместо мыслей по клеточкам тела неспешно расползался сизый дым, слетал с губ Лорда и огибал кожу, сплетаясь в полупрозрачные завихрения; он шептал вместо него, этот дым. Проникал под кожу, въедался неразборчивыми фразами в отравленную душу. Что-то было в этом дыме. Он как будто переносил в другое место. Перед глазами сразу вставало озеро... Мелкая рябь проходила по его мутной поверхности, изо дня в день ждала туман. Он спускался к воде по утрам и много чего скрывал за собой. Да, снова озеро. Снова загадки за сгущающимся конденсатом чужих мыслей и идей. Главное – не утонуть, смотреть под ноги и не вестись на всепоглощающий туман. Слишком уж он похож на сигаретный дым. Курильщик не услышал конца истории, которую рассказывал Сфинкс, зато он почувствовал себя причастным к ней как никто другой. Удивительно не связанные между собой вещи. Что-то было в тех словах, сказанных Лордом? Может, это имело бы смысл, если бы Курильщик мог их вспомнить. В очередной раз прокрутив в мыслях недавние события, он посмотрел в треснувшее зеркало, стараясь не пересекаться со своим отчасти растерянным взглядом. Он ему не нравился. Тот Курильщик, в отражении, не мог понять многих вещей, которые здесь были доступны многим, а потому не было смысла пытаться что-то в нём высмотреть. Не получится. Каждый раз, когда приходит новое, какое-то блеклое осознание, он старается копнуть глубже, заглянуть дальше и построить последовательную цепочку из своих несмелых догадок, но они всё равно вырываются из его рук, метаются из стороны в сторону в опаляющей кожу агонии. Не прикоснуться. И в голове гудит одно и то же: «Курильщик, ты слушай внимательнее...». Почему голос Лорда? Он сейчас только мешает и путает. Шаги позади оказались тише дыхания, но Курильщик их распознал. Из-за накалившихся нервов, из-за сломанных мыслей. В туалет за ним пошёл Слепой, но остановился и замер в метре от своей цели. А она решила сделать вид, что ничего не заметила. Тогда вожак сделал ещё несколько шагов. Слепой развернулся и облокотился на раковину, обхватив её край пальцами. Есть люди, наблюдая за невозмутимостью которых можешь перенять их поведение, пусть только на время – они просто так влияют на окружающих. Спокойствие же Слепого у Курильщика вызывало только беспокойство. Ему передавалось всё, чего в Слепом не было. Исключая что-то из его поведения, можно было отыскать и вытащить это из Курильщика. Чёрный как-то раз назвал это апатией в ответ на высказывание состайника – лишь для того, чтобы не затрагивать лишний раз эту тему. Но едва ли это ей было, он сам знал. Сейчас, выглядя совершенно безучастно, Слепой будто с предельным вниманием вслушивался в каждый шорох и поворот тела. - Курильщик, мне интересно, кого ты во мне видишь? Врага? - Заговорил вожак в роящиеся со всех сторон надписи, которые запомнят больше слов, чем содержат в себе. Сейчас они давят на Курильщика сильнее, чем обычно. Курильщик было подумал, что Слепой ничего ему не скажет. Так было в прошлый раз, когда он также проснулся от кошмара, – они не частое явление, но без них никуда – направился в туалет, а вожак последовал за ним, чтобы просто постоять в стороне. Курильщику спокойнее полагать, что Слепой тогда просто хотел что-то сказать, но не решился. Иначе думать об этом придётся куда дольше... - Что? - С некоторой заторможенностью переспросил Курильщик. Ему всегда было трудно находиться рядом со Слепым, а тут вожак даже решил выяснить отношения, только не понятно для чего. - О чём ты? Слишком сильно сказано. На плечах возникло мягкое ощущение давления – мятая рубашка оказалась прижата к коже бледными костлявыми пальцами, которые словно змеи поползли по шершавой ткани, натыкаясь на препятствия в виде пуговиц. Одна рука отклонилась от первоначальной траектории и устремилась вверх, обхватывая подбородок Курильщика. - Разве? Скажи это своему нервному взгляду. – Рука направила его голову точно на зеркало, в которое тот вынужден был снова посмотреть, сжимая похолодевшие пальцы на подлокотнике. Лицо Слепого оказалось так близко, что можно было ощутить тепло, исходящее от его кожи. Или это был холод, но Курильщик слишком отвлечён своим состоянием, чтобы обращать внимание на что-то ещё. - У меня не такой взгляд. - Возразил Курильщик, отталкивая его руки. - Ты вообще не можешь знать какой у меня сейчас взгляд. Слепой вздохнул, – тихо и коротко – но выпрямился; руки упрямо впились в плечи состайника и не собирались выпускать их на свободу. - Ладно, сейчас не могу. Курильщик косо глянул на вожака, краем глаза замечая такое же слабое движение своего блеклого отражения. «Сейчас» не может, о чём разговор? Есть промежуток времени, когда может? Скорее всего, просто оговорка. - Но, например, по голосу можно понять больше, чем ты думаешь. - Добавил он. - Не от меня ты должен дёргаться каждый раз, ощущая опасность. Завтра нам нужно держаться вместе, а это будет сложно, если ты мне не доверяешь. - Моё доверие никоим образом не относится к вашим придуманным Ночам. - Курильщик дёрнул плечами, но только заставил пальцы Слепого поёрзать на одном месте и переместиться ближе к шее. Пришлось замереть. И после этого нормально говорить о доверии? Как будто прочитав мысли Курильщика, Слепой растянул губы в плохо сдерживаемой улыбке. Хотя казалось, что она целиком и полностью пропитана фальшью. Мерзко, неуютно. - Она не... не придумана. Ну, и в ней есть правила, благодаря которым можно сохранить себе жизнь. Это не безобидное веселье на уровне детсада, поэтому я хочу убедиться, что ты не будешь делать глупостей. Курильщик непонимающе нахмурился, осматривая столько раз виденную стену, будто пытался найти для себя подсказки – может, там есть хоть одна фраза, хоть одно слово о завтрашней ночи? До недавнего времени он не встречал ни одного упоминания. Глаза остановились на краю зеркала, замечая нарисованный маркером крест, каким обычно дети отмечают клад на карте сокровищ. Его раньше не было. Да и жители Дома не относились к любителям подобных знаков. Это довольно глупо. - Что ты хочешь этим сказать? - Только то, что сказал, - пожал плечами вожак. Курильщик не мог понять, действительно ли Слепой считает свой способ действенным: прийти, вцепиться когтями в душу и поговорить о доверии. - О каких таких «глупостях» ты говоришь? - Пришлось подойти к вопросу немного по-другому. Вожак, видимо, понимая, что такая игра быстро наскучивает, опустил уголки губ и немного понизил тон голоса, переходя к главному: - Чтобы остаться целым, тебе надо следовать за мной, Курильщик. - Ладно. - Съязвил тот, понимая, что Слепой полностью отбил у него желание спрашивать что-либо ещё. Издевается или серьёзен? Вот что действительно интересует. - Ладно? - Удивился вожак, отпуская наконец плечи Курильщика, который уже на это и не рассчитывал, и шаркая по полу до раковины. Невидящий взгляд Слепого остановился на собственном отражении, а рука потянулась к заляпанному зеркалу. Палец целенаправленно стёр нарисованный кем-то крест. Курильщик чуть ли не вздрогнул. - Как вежливо с твоей стороны. Курильщик не понял про то ли это, что он сейчас промолчал или про то, что ранее без промедления ответил на совет вожака, – но уточнять не стал. Рука Слепого осталась на зеркале; он поднял свою голову к потолку и, как теперь казалось Курильщику, прислушался к остальным новым меткам и словам вокруг них. Он вёл себя ещё более странно, чем обычно. - Ты знал, что половина выцарапанных надписей – для меня? Обычно... они не такие уж и глубокие, потому что целью является не искорёжить стены, а оставить предупреждение. Курильщик повернулся к надписям, но по ним нельзя было сказать, что кто-то пытался процарапать кафель. - Не здесь, но их много. Стены – единственное место, где говорят о Ночи Времени. Это похоже на подсказку, подумал Курильщик, но также это похоже на очередное издевательство. Если одолеет любопытство и захочется найти хоть немного объяснений, нужно будет ходить вдоль стен часами и, что вероятно, безрезультатно. - Но ты же со мной сейчас говоришь о ней. Так и расскажи. Почему бы не перестать говорить загадками? - Я тебе ничего не должен. - Мрачно заметил Слепой. Его голос будто вмиг пропитался сталью. Невольно Курильщик вспомнил свой недавний сон, но постарался как можно быстрее отогнать вызывающие мурашки события, которые на самом-то деле никогда не происходили. - Ты сказал «Чтобы остаться целым, ты должен следовать за мной». - Да, я сказал это в прямом смысле. Я же не драматическими постановками тут занимаюсь. - Курильщик на это выразительно, но сухо усмехнулся. - Нет нужды в том, чтобы из-за твоей глупости пострадал кто-то ещё, а это и случится без моего вмешательства. - Чтобы я что-то понимал, логичнее всего было бы – рассказать мне всё. - Курильщик. Не думай, что ты такой особенный и что тебе принесут всё на блюдечке, да ещё и разжуют каждое слово. Подвергать всех опасности таким нелепым способом я не намерен, - предупредил Слепой, явно не горя желанием продолжать разговор. Вожак в ту же минуту оказался за дверью, не оставляя Курильщику времени на рвущиеся наружу вопросы. Хорошо, кто-то хотя бы имеет смелость сказать «об этом говорить нельзя». Хуже, когда просто увиливают от разговора. Хотя, может, это и было то же самое «иди и узнай сам», просто в более очевидном и прямом варианте. Прекрасно, просто прекрасно. И что же такого страшного может быть в обычных словах? Почему нельзя говорить о Ночи? Это первый раз, когда обычные предложения имеют такую силу одновременно над многими людьми, и нельзя сказать, что в этом нет странности. Это предельно странно. Тщательно умыв лицо под холодной водой и вернувшись обратно, в четвёртой Курильщик Слепого не нашёл. Выслушав споры состайников о том, чем вновь прибывшего они захотели напоить, застав в крайне растерянном состоянии, Курильщик, не имея никакого желания узнавать итогов, отправился на уже ненавистные ему поиски невидимых надписей. Он знал, что, махнув рукой на поиск ответов, только сильнее запутается и всё равно не сможет думать о чём-то другом. Пришлось быть осторожнее, чем обычно, потому что по коридорам то и дело кто-то шастал. В горле вставал ком каждый раз, как неподалёку возобновлялся приближающийся галоп. Дом будто бы и не спал, рыская в поисках лёгкой добычи, которая решилась вынырнуть из своей норы и найти спрятанные от неё ответы. Выключая фонарь, Курильщик зачем-то замирал и слушал. Когда всё стихало, он продолжал свои обречённые на провал поиски. Так он думал, но спустя пятнадцать минут уже нашёл первую надпись. «Вожаки – важные птицы. Особенно, если это Стервятник...» Похоже на какую-то издёвку, хотя, может, это только кажется. Курильщик прошелся по буквам ещё раз, будто сам сейчас выводил их под хорошо различимые шорохи, наполняющие Дом в тёмное время суток, а затем включил фонарь, направляя его свет на стену. Поверх невидимой надписи уже давно расположились цветные, бледные, корявые или кричащие высказывания подстать тех, кто их оставил. Вырезанная фраза где-то затерялась и найти её теперь было не так-то просто. Но она, скорее всего, бесполезна, поэтому, не видя смысла вчитываться в одну и ту же строчку, Курильщик побрёл дальше. Следующую надпись удалось отыскать ближе к Перекрёстку. Она была намного ниже, чем предыдущая, так что найти её было настоящей удачей, только вот порадоваться особо не получилось. «Мои поступки навсегда останутся за стенами этих дверей» После этого Курильщик начал разочаровываться в спрятанных надписях, которые найти сложнее, чем сухую соломинку в стоге свежескошенного сена. Возможно, какие-то из них он благополучно пропустил ввиду того, что они находились слишком низко или слишком высоко, но ещё какое-то время буквы всплывали перед ним. Залитые краской в три слоя или слишком тонкие. В них не было абсолютно никакого смысла и никакой подсказки. Курильщик было подумал, что всё это не имеет какого-либо смысла, ведь это просто гиблая затея – шарахаться ночью по углам и щупать стены в надежде на подсказки. Шум дома то стрекотал между стен и возрастал в несколько раз, то утихал в настороженном оцепенении, создавая иллюзию спокойствия. Настроение самого Дома менялось так часто и так основательно, что Курильщик не раз успел подумать о том, чтобы сдать назад и бросить своё занятие. Но что-то постоянно тянуло его вперёд. И вот, когда на Курильщика вновь нашло заражающее оцепенение Дома, когда он без света и в какой-то прострации ощупывал неровную штукатурку, его пальцы коснулись новой надписи, заставляя затаить дыхание при воспоминании о знакомых словах. «Ночь Времени: - никто не должен спать (опасно) - большим группам людей нельзя пересекаться и долго находиться на одном месте (опасно) - каждой группе нужно иметь при себе часы» Поверх надписи красуются чьи-то каракули «Пропаганда строго запрещена». Казалось, сделаны они карандашом, потому как линии – тонкие и блеклые – переплетались между собой тем единственно серым оттенком. Курильщик замер в неверии. Снова проходя пальцами по последней строчке, он хмурился сам себе и пытался сопоставить несопоставимое. Некогда Табаки разъяснял ему правила пребывания в четвёртой, а в них ясно было сказано, что часы не приветствуются на их территории. А что же теперь? «Каждой группе нужно иметь при себе часы». Правила отдельной группы не сходятся с правилами Ночи, но какой фактор будет вытеснять другой? Кто это придумал? И почему говорить об этом нельзя? Курильщих прощупывает эти углубления вновь и вновь, "читая" надпись уже пыльными от стен пальцами. Вокруг снова сгущается что-то тяжёлое и вязкое, мешая лёгким пропустить воздух сквозь себя и сдавливая сердце невидимыми тисками. Ощущение такое, будто стены перешептываются между собой о том, о чём не скажут ни одной живой душе. Легенды и сказки уменьшаются до нескольких фраз или слов, силясь сохранить свой секрет в тайне. Они исчезают и появляются каждую ночь и каждый день, но самые колючие прячутся в углублениях невидимыми буквами. В такую ночь можно приложить ухо к стене и услышать тот самый шуршащий шепот.