Сердцу не прикажешь.

      Перед многоэтажным зданием стоять не очень приятно, не так, как это бывает в фильмах, стоит лишь посмотреть вверх в поисках той самой точки и не найти там ничего, как тебя всего окутывает паника. Юнги чувствует никак не готовые взорваться вены и уж точно не оголяющиеся нервы. У студента-выпускника сейчас острое чувство дежавю. Именно здесь он наткнулся на новую тайну в своей жизни, хотя самой главной тайной является он сам.       Здесь он впервые встретил Намджуна. Альфу, кто самый первый не назвал его странным в плохом смысле. Моменты с этим человеком остаются в памяти и надёжно хранятся в голове, написано всё чистым золотом, как самое дорогое. Альфа позвонил омеге на следующий день, после родительского собрания, иначе это не назовешь, и они долго разговаривали, чуть ли не до самого рассвета.       А сейчас, он перед зданием, где исчезают люди, в которое он пришёл работать. Загадки — очень важная для него часть жизни, и нынешнюю загадку он разгадает.       — Хэй, Юнги-хён! ─ слышит Мин со стороны дороги и оборачивается.       Из такси выбегает растрёпанный Чонгук и машет хёну, а тот недовольно мотает головой. Художественное гнездо на голове шоколадного омеги сочетается с его бежевым широким свитером, но совершенно не сочетается с местом, в которое они пришли.       — И что это такое? ─ спрашивает старший у Чона, у которого глаза во всё лицо.       — Ты о чём?       — Твой внешний вид, мелочь. Посмотри вокруг и на свою одежду.       — Ах, так ты об этом? Ну, я ведь из художественного факультета. Мне не обязательно соблюдать строгий вид, -отвечает ему младший, рассматривая его черный деловой костюм.       — Всё равно. Придерживаться строгого вида стоит.       — Это тебе Ким Намджун сказал? ─ ехидно улыбаясь, спросил Чонгук.       — Нет… Просто краткий инструктаж перед вступлением в должность, ─ отворачивается Мин, не замечая покрасневшие мочки ушей, которые прекрасно видны Чону.       — Ясно всё с тобой. Давай, пойдём внутрь, а то они поседеют.       Для того, кто подписал себе приговор, по-другому обеспокоенные жители это не назовут, Чонгук выглядит весьма спокойным. Но Юн не был бы Юном, если не смог прочитать волнение в его кроличьих глазках.       Юнги прекрасно знает, какие у младшего Чона данные. И речь сейчас идёт о физических качествах. Если бы Мин был «бумажным» человеком, то назвал бы его альфоподобным омегой, что крайне обидно, но Мин не есть бумажный, поэтому он назвал бы Чона особенным. Не каждый омега поднимет сто килограмм или бросит вызов альфе более крупных размеров.       На самом деле, Чонгук и Юнги познакомились намного раньше, ещё в средней школе. Тогда Юн возвращался домой, погружённый в книгу с головой. Очередная фантастика. Мин помнит тот день смутно, но в памяти прочно закрепилось, что на него наехали стереотипные омеги со своими альфами. Как ни странно, но и в его деревушке жили те самые «шкуры», которые решили, что им всё можно. Альфы, ну или послушные пёсики шкур, избили гордо-одинокого Мина и порвали его книжку. Он тогда плакал, и это был первый раз, когда его слёзы видели посторонние. Типичная история о спасении, вот только вместо сильного красавца его спас такой же, как и он, неординарный омежка. У которого были красные от слёз глаза, а рядом букет синих роз. Юнги помнит тот букетик, цветы были чистыми и бросались в глаза своей сложностью.       Он не знает до сих пор, да и не думал о том, почему этот мальчишка проходил тогда мимо, весь заплаканный и с цветами в руках. Но он знает точно, у этого мальчишки в голове столько же тараканов, как и у него, до нереального много.       Лежавший на асфальте Мин наблюдал за тем, как омега, что младше него, прыгнул на одного из его обидчиков со спины и откинул подальше, пока другие двое рассматривали незваного гостя. В шоколадных глазах он чётко видел страсть как горячую ярость, что им тогда двигало — неизвестно. Чону тоже тогда досталось не по-детски, но те альфы со своими шкурами точно надолго запомнят тот день, если ещё живы после такого.       Это не было началом истории одной дружбы, полной трагедии, делением боли и тернистом совместном пути.       Чонгук тогда бросил взгляд на Юнги и, подобрав свой букетик, ушёл. А Мин забыл об этом дне, пока не узнал, что они поступили в один университет, а это восемь лет, плюс-минус полгода.       Да уж. Вроде бы начало их дружбы, но их встреча была первой и последней.       — Пойдём, ─ сказал Юнги, хватая младшего под локоть.       Здание представляло из себя пятидесятиэтажную постройку, стремящуюся вверх к облакам. А внутри всё в светлых тонах, будто это роскошный отель. Хотя такое наверняка является обыденным для обладателей таких компаний, Юнги в этом не уверен, но предполагать никто не запрещал.       У лифта в конце коридора их уже поджидал Намджун, и он казался Мину весь на иголках. Альфа взглядом подзывает омег, требуя от них идти быстрее, что они и сделали.       — Привет. Рад вас видеть, ─ сказал Ким, провожая их в лифт.       — И я тебя, ─ улыбнулся Мин, стоило им зайти в кабину.       Чонгук, откровенно говоря, чувствовал себя третьим лишним. Если эти двое будут отрицать то, что они парочка, то Чон обязательно врежет старшему омеге. Стоило отвернуться от этой парочки, что бросают друг другу двузначные взгляды, как перед глазами открывается потрясающий вид на город. Такое чудо он видит не каждый день, наверняка он более прекрасен ночью.       Воспользовавшись тем, что Чон отвлекся на вид из окна, Ким обратился к Юнги.       — Так, кем бы ты хотел практиковаться всё это время?       — Моя специальность — журналистика. Так что, могу побыть тут главным сплетником. Ну или порыться в архивах и выпустить скандальную статью, ─ шутит омега, но выражение лица альфы ему совсем не нравится.       — Лучше не шути так, тем более при начальнике. Он не любит шутки.       Уши Чонгука обострились.       — Он кажется мне странным. Слишком уж. Пожалуй, я понаблюдаю за ним.       — Ты же знаешь, я не позволю. Лучше не лезь к нему. Я ещё сдержанный, но будь он там на моём месте, от тебя бы мало что осталось.       По его словам, Ким Тэхён жестокий человек, но те дни, проведённые вместе в «башне», не казались такими, что альфа представляет из себя хоть что-то, связанное с жестокостью. Тэхён сам по себе представлял для Чонгука нечто вроде идеала. Идеальный во всём альфа, что уделяет время и на работу, и на личные интересы. И пусть Чон не знает о его интересах ровным счётом ничего, но он уверен, у него их много.       — Пожалуйста, не злись, ─ покрывает своей ладонью руку альфы Мин, замечая, как тот начинает закипать.       Кима отпускает почти сразу, что является для него чем-то новеньким. У Юнги глубокие глаза, чёрного цвета. От него веет спокойствием, рядом с ним хочется улыбаться, не так, как раньше.       Когда-то альфа просто играл чувствами других, получая лишь прекрасную ночь в силу своей кобелиной сущности, но с появлением Мина в его жизни он чувствует себя волком, преданным одной своей волчице. Может, они оба действительно влюблены друг в друга? Может, они должны быть вместе? Время ещё есть. Значит в чувствах к этому человеку Намджун ещё разберётся.       Лифт останавливается на последнем этаже, и двери раскрываются, сразу же перемещая посетителей в кабинет.       Чонгук при виде альфы вздрогнул. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Он напомнил ему состояние директора, когда тот подписывал заявления об уходе и отказные. Растрёпанные волосы, красные глаза и помятая одежда давали понять, что Ким не спал уже не первую ночь.       — Тэхён… ─ мягко обратился к нему Ким старший.       — Чего блять! ─ крикнул на это младший, подняв горящие глаза, — А… это ты? Прости. ─ смягчился он.       — Тут практиканты, их только двое. Ты должен был подобрать для них место, и они пришли всё узнать.       — Ах, да. Кхм. В связи с последними событиями, я назначал вас поближе к себе и Ким Намджуну, чтобы вы были в безопасности. Поэтому практика будет проходить в обучении, ещё вам придётся ночевать у нас или вместе. Я провёл много времени над тем, чтобы придумать хоть что-нибудь и придти к компромиссу. И решил, что сделаю одного из вас помощником господина Кима, а другого своим. Чон Чонгук, вы назначены моим помощником на весь срок практики, а также вы под моей опекой и защитой. А Мин Юнги соответственно под крылом Ким Намджуна.       Омеги слушают и офигевают. То есть они, что учились по пути искусства, должны будут мотаться по офису и учиться иной профессии заново? Это вообще законно?       Терять вроде нечего, тем более, люди пропадают, а быть под присмотром и защитой не так уж плохо. Тут и спорить вроде не с чем.       — Давайте в честь этого выпьем? ─ предложил Юнги неожиданно для всех.       — Я думал, ты не пьешь.       — Плохо ты меня знаешь.       — Я не против, ─ начал Тэхён, — но только после рабочего дня, а теперь марш работать.

***

      Уже почти заполночь, а работа заканчивается только сейчас. Намджун позвонил и сказал, что уходит со своим помощником в тот бар, в котором они обычно пили. Киму немного завидно, ведь его друг не так загружен, как он. Доверять эти документы художнику, который наверное видит уже десятый сон на диване. Оно и понятно почему. За всё то время, что омега здесь, альфа ни разу на него не посмотрел и задания никакого не давал.       Ким подтягивается на кресле, поднимаясь на ноги и разминая их.       «Интересно, что ему снится?» ─ задаётся вопросом оборотень, стоит заметить, как Чон ворочается во сне. Он подходит к бардачку и, открыв, достаёт оттуда камень, помогающий видеть чужие мысли, чужой сон и открыть разум. Камень разума, одной фразой.       Он использует его только тогда, когда находят или подозревают работника, как крысу. Это первый раз, когда он использует его на спящем, неизвестно, какими будут побочные эффекты.       Тэхён и сам не знает, зачем это всё. Может, просто хочет, чтобы омега держался подальше. Или жажда мести снова взяла верх и он хочет напугать свою жертву, неважно. Он решил для себя, что покажет, а так же и сам посмотрит, что у него в голове. Альфа кладет свою ладонь на лоб, сжимая камень в другой руке и закрывает глаза, пока всё вокруг облилось синим цветом.       В руках зажат букет синих роз, любимых цветов мамы. Чонгук приехал сюда с отцом и братом, чтобы отпраздновать её день рождения, хотя праздновать такой день без именинницы не так хорошо. Хосок с отцом остались в гостинице, просто помолчать, а омега шёл по улицам к кладбищу. Её похоронили в её родной деревне, где они с отцом и встретились. Отец тогда приехал охотиться, по стопам предков так сказать. Всё у них завертелось само по себе.       Чонгук остановился напротив чёрной, высокой калитки, тропа которой вела к центру кладбища. Омега дрожит, но уверенно идёт к могиле, камень которого выгравирован родным именем и годами жизни.       — Привет мама, ─ тихо здоровается он, сжимая цветы в руках, — Прости, я пришёл один, но папа с Хосоком обещали придти вечером. Мы хотели прийти и поздравить тебя вместе, но я так скучал по тебе. Мы переезжаем к бабушке, поэтому навещать тебя сможем не часто.       Чон кладёт цветы на могилу и садится на одно колено.       — Мама, я знаю, тебя уже нет рядом с нами. Наверное это прозвучит безумно, но я чувствую тебя рядом, ты всегда со мной и, пока я верю, это действительно так. Скоро начнётся новая жизнь, я бы очень хотел, чтобы ты меня поддержала. И…       С глаз снова текут слёзы, а тело предательски дрожит. Сейчас он чувствует себя тем самым стереотипным омегой, которых презирает.       — Я очень скучаю по тебе и очень люблю тебя, пускай ты не ответишь, но ты ведь слышишь меня. Правда?       Чонгук прижимает колени к груди и плачет. Тихое кладбище наполняется его всхлипами, но его не слышат и не видят, кроме пары красных глаз, что наблюдают издалека.       Из кустов выбирается огромный зверь и не скалится как обычно, не горит желанием разорвать любое существо рядом, оно идёт к мальчишке и садится рядом, наблюдая за ним и смотря на могилу умным взглядом, будто понимает, что там написано.       Чонгук поднимает глаза на обжигающее его шею дыхание и чуть ли не вскакивает при виде зверя, тот смотрит на него в ответ.       — Прости, я тебя разбудил?       Чон понимает, что выглядит глупо, разговаривая с существом, что способно раздавить его одной лапой. Но почему-то он уверен, что зверь не раздавит его, не тронет.       — Я побуду тут ещё немного, а потом не стану тебя беспокоить, обещаю.       Омега лёг рядом с могилой и смотрел на небо, вспоминая те времена, когда они так же лежали на лужайке в парке и смотрели на облака. Волк же в это время встал с места и вдруг громко завыл, оглушающе, но Чонгук не реагировал, он утонул в воспоминаниях.       Зверь исчезает из поля зрения так же, как и Чон из этого странного видения.       Тэхён испуганно отдернет руку со лба спящего и громко дышит. А Чонгук спит умиротворённо. Что он только что видел? Воспоминания, но... Неужели они виделись раньше? Этот камень откроет не одно его видение.