Сердцу не прикажешь.

      Чимин проснулся рано утром из-за того, что снизу пахло гарью, и альфа уже было подумал, что начался пожар, а потом понял, что это Чонгук пытается приготовить завтрак. Конечно, отец и брат омеги отреагировали так, что выбежали с огнетушителями в руках и оказалось, что причина запаха в том, что Чон заснул стоя. Пак не знал, смеяться ему или плакать, ведь виновник выглядит как нашкодивший щенок, почему бы и не засмеяться? Только вот на него накричал отец, здесь хочется плакать, потому что крик был таким оглушающим, что было больно даже слышать подобные слова.       После завтрака, который приготовила бабушка, оказавшаяся довольно приятной женщиной, Чимин поднялся наверх, в комнату младшего Чона, в поисках записок или чего-нибудь ещё, что помогло бы распознать его силы. Вообще, у каждого, даже простого человека, может быть врождённая сила или дар. В их мире тридцать процентов населения — это люди с определёнными силами, а ещё двадцать процентов — мифологические существа.       Мифологическими они считались до восемнадцатого века, а стали известны ещё в глубокой древности. Насколько Чимин знает, в начале восемнадцатого века была война людей против потусторонних сил, во главе которых стояли демоны. Тогда сначала начали проявлять себя провидцы, прорицатели и ясновидящие. С ними у человеческого рода был шанс выиграть, но когда их стало мало, на помощь пришли существа. Сначала это были оборотни всех разновидностей, за которыми потянулись и лесные дриады. Война была на самом пике, когда к войне присоединились подводные нимфы.       Это было широкое поле, где на тот момент уже не осталось живых растений, а все животные разбежались и птицы улетели. Реки и озёра там засохли, и по сей день это остаётся безмолвной пустошью, куда приходят умирать волки.       Чимин помнил по рассказам, что тогда, когда обе стороны обнажили свои мечи, раскрыли свои силы и были озлоблены многочисленными потерями своих собратьев, началась финальная битва. Где появился он.       Земля содрогнулась и, раскрываясь под ногами воевавших, явила огненное королевство, которое избегали даже демоны. И оттуда огромной огненной струёй вышло самое сильное из всех существовавших. Дракон. Его золотая чешуя блестела для всех земных таким ярким светом надежды, что все они слёзно склонили головы перед ним, а демоны и вся нечисть со страху начали пятиться назад. Используя свой свет, дракон навеки изгнал демонов в их преисподнюю, но он заплатил за это немалую цену.       Дракон лёг на пепельную землю, его чешуя перестала гореть золотом, уступая синему отливу. Его тело растворилось в воздухе, оставив лишь окаменевшее сердце охранять землю и её жителей от угрозы под ней.       Пак помнил, как ему рассказывал эту историю дедушка, стоило ему узнать о своём даре. Сейчас этого омеги давно уже нет, но Чимин помнит все его слова и уроки, что он успел ему оставить.       Для таких, как Чимин, все праздники действительны, поэтому каждый день мёртвых он ездит к могиле дедушки, чтобы поговорить с ним или в нужное время взять совет.       Пак ещё долго думал о дедушке, прежде чем начать поиски. В комнате всё оказалось собранным и на своём месте, альфа даже не сомневается, что это заслуга миссис Чон. В шкафах и тумбах нет ничего такого, что может хранить хоть какую-нибудь энергию, это комната обычная, как у самого простого подростка. Даже волосков на постели нет.       — Что же может его со всем этим связывать? — спрашивает себя Чимин, не замечая, как за ним наблюдают.       — Ну и что же ты ищешь? — ухмыльнулся Хосок, прислонившись к косяку двери.       Чимин, конечно, чертыхнулся на месте, но, сразу взяв себя в руки, мило улыбнулся и, сказав «ничего», хотел уже выйти из комнаты, но его остановили следующие слова:       — Если ищешь что-то на Чонгука, то посмотри лучше в его мастерской. Я тебя провожу, если будет нужно.       Альфе было неловко, больше стыдно от того, что он, не смотря на свои способности, даже не догадался искать нужное в том месте, где его цель проводит много времени.       — Буду признателен.       Альфы направляются по коридору второго этажа к самой дальней двери, раскрыв которую, Хосок показал Чимину настоящее чудо.       Мастерская Чонгука изумительна. Все настоящие художники креативны по отношению своих работ, и младший Чон этим не отличается. Стены по обе стороны обклеены треугольниками синих и жёлтых оттенков, окна развешаны различными белыми фигурами, на которых нанесены мазки краски. Потолок раскрашен в чёрно-фиолетовый и покрыт бело-золотыми точками, а иногда небольшими пятнами, напоминая звёздное небо, а прозрачное стекло на потолке создавал образ луны.       По всей комнате разбросана ткань, а на столах мирно лежат кисточки и краски, где-то в шкафу покоятся чистые как лист холсты, ожидающие творения от юного мастера.       Осматривая всё вокруг, Пак зацепил своё внимание на одной конкретной картине, которую, по всей видимости, Чонгук хочет повесить на стену, на ней нарисовн никто иной, как Ким Тэхён.       — Значит он рисовал его? — восторженно восклицает Пак, поражаясь картине, где его друг изображён как живой человек, — Сколько же ему времени и терпения на это понадобилось?       — Мой брат именно тот тип людей, который не остановится ни перед чем на пути к своей цели. Он просто попросил Господина Кима нарисовать его портрет, знал бы ты, каким счастливым он был, когда тот согласился.       Чимин улыбнулся альфе и взял картину в руки, на его глазах тут же пробежали те три дня, где он видит счастливых (?) альфу с омегой. Он, конечно, понимает, что это не то, но посмотреть на улыбающегося омеге Тэхёна было весьма забавно. Этот мальчишка раскрывает в Тэ то, что он давно утратил, ну или то, что казалось утраченным.       Альфа отложил картину, продолжая осматривать всё, что есть в комнате. Всё содержимое, начиная с рабочего стола до кисточек, сохраняло в себе воспоминания и те эмоции, что Чонгук испытывал при работе. Все они были яркими и тёмными одновременно, но они все сочитались, как одно целое и даже беспорядки казались чем-то особенным.       — Аргх, ну почему это так сложно? — тяжело вздохнул Пак, сев на пол, — Всё, что мне удалось найти, так это чистый труд без сил, а сверхъестественного нет!       Хосок, всё это время наблюдавший за парнем, склонил голову набок, недоумевая. Он знал, что являясь чужаком этому человеку, не имеет никакого права влезать в душу, но как человек, видящий другого человека в неком дисбалансе, не может не спросить.       — Что случилось? Я, конечно, понимаю, нет ничего дорогостоящего здесь, кроме картин, но всё же. Может, я могу помочь? — присел рядом Хосок, скрестив ноги в позу лотоса.       — Хах, если бы ты мог помочь, я бы попросил о помощи, — прижал к себе колени Чимин, казавшийся сейчас таким милым и беззащитным.       Хосок вспомнил его выступление «LIE», где его любимый танцор описал своими движениями тяжесть мира лжи, мира, в котором они живут. Чон улыбается воспоминаниям о той эйфории, которую испытал тогда, два года назад.       — Может я и не смогу помочь с твоей загадкой, но я должен хотя бы знать, что такого ты ищешь у моего брата?       — Ты ведь знаешь о мистических существах и людях с дарами? — улыбнулся он.       — Пф, конечно. У меня вообще-то сосед по рабочему месту эльф и сварливый гном, они, конечно, доставучие, но я привязан к ним, как к коллегам.       Пак рассмеялся с этого, но он понял, что информацию о нём воспримут не с таким шоком и неверием, как это бывает в фильмах.       — Знаешь, я ведь провидец, — начал он, наблюдая за изменениями на лице Чона, — Я приехал в этот город, потому что почувствовал, что моим друзьям нужна будет помощь в раскрытии дела об исчезновениях, но когда я увидел твоего брата, я почувствовал в нём огромную силу моего типа. И я совсем забыл о расследованиях из-за него. Я просто не хочу закончить всё просто так, с ничем…       — Я… понимаю тебя, — положил свою ладонь на хрупкое сейчас плечо, — Я часто сталкивался с таким. Когда наша мама умерла, я пообещал ей, что защищу своего братишку любой ценой. Мне на пути встречалось много трудностей, но я выполняю это обещание по сей день. Если у него и правда есть силы, то моя опека удвоится, но сейчас рядом не он, а ты, и тебе нужна помощь в этом нелёгком деле, — погладил он танцора по мягким волосам.       Конечно, это немного шокирующе, то, что твой любимый танцор ещё и провидец, узнаёшь не каждый день и, наверное, стоит пойти погулять по улице и подумать над этим, но нет. Хосок сидит и улыбается Паку, который смотрит на него с неверием, но в голове у старшего Чона и правда нет никаких помыслов, только желание помочь, поэтому он тоже улыбается.       — Спасибо.       — Итак, хватит с нас соплей, мы же альфы в конце концов.       Оба встают с мест и снова осматриваются, Хосок спрашивает, что именно можно найти, на что ему отвечают «что-то необычное». Поиски длятся пару часов — и это только комната, и старший Чон просто счастлив, что сегодня выходной. А ещё, альфа удивляется количеству вещей своего брата, вроде бы нужны просто кисти и холсты, но тут ещё и глина лежит. Всё подверглось тщательному осмотру со всех сторон, пока оба парня не выдохлись и не сели на пол.       — Нашёл что-нибудь?       — Нет.       Шансов нет.       Оба сели, упираясь в спину друг другу, кто смотрел на потолок в размышлениях, кто вниз в полном отчаянии. Хосок поглядывал на альфу через плечо время от времени и понимал, что нужно хоть что-то сказать, а иначе его личное солнце погаснет.       — Знаешь, мне очень нравится твоя хореография.       — Я знаю, ты и не скрываешь особо.       — Хах, это да. Но суть в том, что она помогает мне расслабиться.

***

      Уставшее за последнее время тело оборотня едва плетётся по городским улочкам, скрываясь от людских глаз. Да, может люди и приняли мистических существ, но Намджуну не хочется пугать мирных граждан своим видом. Альфа всё пытается унюхать запах омеги, которого выбрал его внутренний зверь, этот запах диких ягод с самой первой встречи вбился в ноздри и все щели. Без него кажется уже нет житья. Влюбился ли он сам, признала ли его человечная личность этого паренька своим, он не получил ответа на этот вопрос и надеется получить его при встрече. Если бы он просто появился сейчас пред ним по дороге, Намджун определился бы.       Ноги сами ведут его к месту, где был пойман сигнал телефона. Руины здания давно нужно бы убрать и построить что-то новое, но руки никак не поднимаются. Оборотни, что работают у них, говорят о тёмных силах, таящихся там. Само здание ничем не примечательно, обыкновенные руины. Но строение чем-то напоминает городскую библиотеку или бальный зал, а то и старый университет, или всё вместе. Так или иначе, он был здесь.       Намджун снова становится четырёхлапым и заходит внутрь. Как и ожидалось, обычные развалины, даже странно, что омегу отправили сюда.       «Стоп! Адрес неверный, я же сам отправлял ему сообщение с адресом и нужным человеком!»       Обдумав альфа берёт в руки телефон, перед этим приняв человеческую оболочку, и открыл историю отправленных СМС. Как он и полагал, нужный адрес в десяти кварталах на юг отсюда, тогда почему телефон по сигналу привёл сюда?       — Нужно разобраться, — сказав это самому себе, альфа снова становится волком и начинает обнюхивать местность.       Вероятно, гора пыли и возможная радиация сильно повлияет на его нюх, но больше ничего не осталось. Если бы он поставил ему метку, в тот день в баре, пока омега был пьян, он бы нашёл его гораздо быстрее. Иногда не стоит думать, если это и впрямь необходимо, может Юнги потом обиделся бы, думая что это не серьёзно, но Намджун бы ждал, объяснил, а потом обнял. А теперь, его нужно искать и, более того, найти.       Внезапно тонкая полоска запаха диких ягод касается носа альфы, который даже уши поднял. Волк, выпрямившись, завыл что есть мочи и побежал в сторону сладкого запаха, который, он уверен, узнает из тысячи.       Бег по безлюдной местности сразу наталкивает на мысль, что те, кто виновен в исчезновениях и пропаже Юнги, тоже прячутся от людских глаз, несмотря на мирный договор.       Узкие улочки, покрытые тоннами запахов нечисти и различных существ, заставили альфу снова обернуться человеком и пройти по узкой щели.       Дорога из запахов привела его к роще, по середине которой и расположилась огромная яма.       — Арахниды? Я думал, они не живут в городе, — сказал сам себе альфа, направляясь ко входу.       Арахниды, паукообразные существа, способные принять облик людей, как те же оборотни, только отличаются своей кровожадной натурой. Намджун помнит свою первую встречу с этими существами, он тогда был совсем малышом. Пробегая в облике волка по лугам, он увидел мальчишку, державшего в руках огромного, для обыкновенного членистоногого, паучка со сломанной лапкой. Того мальчишку, что по всей видимости спас паучка, Ким уже не видел, но он точно помнит, как вызвался помочь. Тот малыш арахнид оказался весьма безобидным. Альфа усадил малыша себе на спину и помчал в сторону леса. К счастью, в те годы альфа знал, где обитают эти удивительные существа. И без труда отвёз паучка домой.       Намджун улыбнулся тем воспоминаниям и не заметил, как зашёл через земной проход.       Пещера тёмная, здесь не видно ничего, и даже кажется, что из-за сгущающейся темноты не слышно. Даже фраза Тэ «Я тебя не слышу, тут слишком темно» не кажется такой глупой. От спуска в землю в ушах заложило, будто их набили ватой.       Гул прекращается, когда альфа достиг самой глубины, где горит свет факела. Сталагмиты толпятся впереди и Киму требуется немало времени, чтобы пересечь острые каменистые породы, но результат был, даже если обошлось парой ран на ногах.       Место, где Намджун оказался, напоминало шахту, но набитую пупырчатыми формами, по виду понятно, что это слизь или того похлеще, только до этого нет никакого дела.       — Юнги! — крикнул имя омеги альфа, призывая его, но нет ответа.       Намджун ходит по кругу, всё крича одно имя. И тут послышался грохот, наверняка падение камня на землю.       — Юнги? — альфа идёт к звуку и замечает довольно таки резкое движение теней.       Джун уже был готов принять облик волка и погнаться за ней, только его ногу обхватывает клешня и, потянув, роняет мужчину на землю. Ким и моргнуть не успел, как его потянули вверх.       — А вот и волк пожаловал, — голос из тени, принадлежащий захватчику, был сломан и заставлял кровь в жилах стынуть, — Но я думал придёт чёрный.       Из тени вышло его лицо. Безобразное. Обычная паучья мордашка, покрытая лёгким слоем шкуры, четыре пары глаз без белков и полосы шрамов поперёк лица.       — Пусти! Или я…       — Или что? Ты хочешь, чтобы твой омега пострадал?       Ким затыкается и перестаёт рыпаться. А ухмыляющийся своими клешнями на лице арахнид пошёл на своих лапах в темноту.

***

      Дышать становится всё тяжелее. Сладкий запах шоколада будто обмотался вокруг шеи и душит.       Тэхён в облике волка открывает глаза и первое, что он чувствует, влагу в области брюха. Омега, что лежал на нём, извивался и постанывал, всё порываясь стянуть с себя верхнюю одежду. Чонгуку жарко и душно, но он не снимает с глаз повязку, что очень помогает Киму, у которого разум покрывается дымом от этого запаха.       Волк рычит, сдерживая себя из последних сил, его когти уже оголены так же, как и клыки. Хочется прыгнуть и наброситься на омегу, искусать его как самый сочный кусок мяса.       — Ах, — стонет Чон, закидывая голову на чёрную шкуру, — Тэхён…       Запах течного омеги всегда сводит с ума альф, особенно если этот альфа доверяет своим инстинктам больше, чем себе. Какими и являются волки в этой стае. Кучка одиночек волков, пришедших работать в одну компанию, нельзя назвать одной стаей, но они преданы Тэхёну как работники, а по своей природе, они свободны.       — Тэхён… — на шее Чонгука уже нет сухого места от пота, а повязка на глазах вот-вот спадёт.       «Будь что будет» — думает человеческая оболочка Тэ, когда волк ловко выбирается из-под человеческой туши, которая начала метаться по полу, как во сне. Чонгук всё время зовёт Тэхёна и просит, умоляет его, не озвучивая своих желаний.       Чёрный волк мордой переворачивает тело под собой на живот и клыками хватается за расстегнутую рубашку, тянет её вниз. Чуть ли не рвёт одежду в клочья и всё ради того, чтобы увидеть прекрасную омежью спину. У Чонгука тонкая талия и широкая спина, кожа молочного цвета и видная без прикосновений нежная на ощупь.       Грудная клетка прижата к холодному полу, а руки шарят по нему в поисках того, что можно сжать, и Чонгук разочарованно стонет, стоит понять, что в округе ничего нет.       Огромный волк нависает над хрупким человеческим телом и, поддавшись инстинктам, облизывает её. Стоило горячему языку коснуться горящей кожи, как Чон выгибается в спине, надвигаясь навстречу языку. Тэхён с удовольствием проводит своим языком по всей спине омеги, ставя себе цель сожрать человека целиком, ибо ничего более сладкого он в своей жизни не пробовал.       «Только бы не поставить метку» — думает трезвая сторона, которую послали нахер.       Чонгук, как в бреду, переворачивается и лежит спиной на полу и лицом к альфе, что немного припугнуло волка. Чон обхватывает пушистую шею, и Тэ уже думает, что сейчас его испугаются и убегут, но нет. С закрытыми повязкой глазами, Чон улыбается, как кролик, а Ким, к слову, любит этих пушистиков. Омега приподнимается на локтях и тянется к клыкастой пасти, а волк хочет позволить ему всё, что он собирается сделать в эту секунду.       Чонгук с улыбкой касается своими губами волчьей пасти, что заставляет её обладателя краснеть, а уши встать. Омега выпускает язык и проникает им в открывшуюся полость, облизывая каждый клычек и играя с шершавым языком.       Лапы исчезают, уступая место сильным рукам, а вместо клыков появляются обычные зубы. У Тэхёна сбито дыхание, а волосы растрепались так, что прячет полные дикого желания глаза.       «Я должен остановиться» — твердит он сам себе, но отрываться от этого тела не хочется совсем.       Рука омеги тянется к повязке, и Ким не успевает сообразить, как глаза шоколадного открыты и полны такого же желания. Что же творит с омегами течка? Опытных омег, которые могут контролировать свои желания, Ким встречал редко, их почти нет.       — Я должен отпустить тебя…       — Пожалуйста, сделай это, — молит Чонгук, начиная тереться о стояк.       — Между нами ведь ничего нет, я не хочу, чтобы ты потом жалел, — еле сдерживается Тэ.       — Я хочу уступить свой первый раз вам, пусть между нами и нет никаких чувств, я верю вам.       Это конец. Он только что дал альфе зелёный свет. Долбанный зелёный свет, о котором альфа сильно пожалеет.       — Хорошо, — шепчет он в ушко омеге, — Я постараюсь быть нежным.       Альфа поднимает омегу на руки, пока тот облизывает крепкое плечо, и несёт на свой рабочий стол. Типичная для офиса ситуация, только они не в книге или сериалах, где секретарша становится любовницей начальника, это тот самый случай, когда оба нуждаются во взаимопомощи. Лопатки омеги снова касаются холодной поверхности, на этот раз деревянного стола.       Альфа, уже раздетый, начинает снимать штаны с Чонгука, который так и нарывается на жестокость, по крайней мере, так кажется Тэхёну, у которого возбуждение бьётся об стол и налито кровью. Из заднего прохода Чона уже обильно течёт естественная смазка, но стоило Киму приставить один указательный палец, как всё тело задрожало в сильных руках.       — Спокойно, если ты не расслабишься, тебе будет очень больно.       Чонгук кивает, пытаясь отпустить себя, палец едва-едва, но входит, пока нежные стенки сжимают её внутри. Ощущение, как будто на палец надели маленькую резинку, в два раза меньше пальца, словно готова вырезать его.       Естественной смазки хватает, чтобы как следует обработать проход.       Чонгук играется с собой во время течек, но не вступает в половые контакты, половое созревание прошло как никак. В его секретном шкафу уже есть пару резиновых членов, подаренных братом на день рождения ещё в шестнадцать, младший, конечно, раскараснелся, но, как оказалось, подарок был полезен.       Причина тому, что принять второй палец в себя тяжело — долгое отсутствие желания полового акта. Чонгук уже полгода не брал полезный подарок розового цвета в руки, а сейчас, его ублажает альфа. Такое ощущение, будто это он берёт Тэхёна на этом столе, а не наоборот.       Третий палец входит почти без каких-либо сложностей, но и его сжимает малюсенькая резинка. Чон закидывает голову назад и протяжно стонет, пытаясь поймать ртом воздух и сжимая в пальцах края стола.       — Как ты? — внезапно спрашивает Тэхён, добавляя четвёртый палец.       — Нор… Ах!.. Нормально…       По его глазам текут слёзы, у кого бы они не текли, если было больно? Щёки горят красным, а изо рта обильно течёт слюна, будто цитруса объелся.       Альфа вытаскивает пальцы из обработанного прохода, когда он перестал сжимать его. Тэхён закидывает ноги Чонгука на свои плечи и, чуть наклонившись, кусает его за бедро, легонько, чтобы ненароком поставить метку.       — Вкусно… Готов?       До Чонгука не сразу доходят слова, он будто под водой всё слушает, но после пару тяжёлых вздохов кивает. Ким пристраивается между ног, притягивает омегу ближе и входит на половину.       Чувство, когда тебя заполняет что-то большое и горячее, просто невероятное.       Чон снова выгибается дугой, позволяя альфе взять себя за талию и потянуть вверх. Тот, в свою очередь, пытается не съехать с катушек и не трахать как кабель, хотя так хочется. Он входит до самого конца и останавливается, давая привыкнуть. Но стоило ногам сзади скреститься, он принял это как знак разрешение на старт.       — На старт, — прохрипел Чонгук, улыбаясь и смотря прямо в глаза альфы.       — Внимание, — перехватил его Тэхён, точно так же улыбнувшись и касаясь лбом лба.       — Марш! — чуть ли не крикнули оба, в унисон.       И началось безумие.       Как разум опьянили звуки шлепков двух тел друг об друга, заполнявшие помещение. Омежьи стоны прямо в ухо потерявшего контроль альфы, который начал вбиваться как сумасшедший. Тэхён впивается в желанные для него сейчас губы и сразу же врывается языком, чуть ли не доходя по самые гланды. Частые толчки выбивают из омеги всё, что только можно, даже высокие для его голоса ноты. Он его точно сорвёт в таком темпе, но Тэхёна сейчас не это волнует. Толчки становятся всё сильнее, и сам Ким тоже начал хрипло постанывать в опухшие от поцелуев губы, ловить его сбившееся дыхание. Смотрит в эти глубокие глаза, что начали менять цвет.       Тэхён толкается сильнее, чувствуя, как близится к разрядке, а ещё, что к ней близится и сам Чонгук. Оба кончают с протяжным стоном и пытаются восстановить дыхание.       — Продолжим у меня, — сказав это, альфа надел свои вещи и одел ослабшего после секса Чонгука. Оба покидают кабинет и идут домой к Киму.       В эту ночь они точно не уснут.