Сердцу не прикажешь.

      Сеул сегодня балует своих жителей солнечной погодой и наступлением выходных. Так что по улицам много людей пешеходов, нежели на машине. Чонгук идёт по улицам города так, будто давно здесь не был, хотя прошло всего два дня от силы. За столь короткое время Чонгук увидел мир таким, каким он его себе не представлял. Ему открыто и прошлое, и будущее, он видит, на чём построен город, он видит стариков ещё совсем детьми, а детей — взрослыми. Сокджин объясняет это тем, что раскрывшийся дар проявляет себя и надо научиться его контролировать. Но кажется, все его слова игнорируют, ибо Гук засматривается на людей слишком пристально, да так, что те же люди на них косятся. Арахнид рассматривает город внимательно, замечая огромные перемены в нём, помнит он Сеул совсем другим, а тут перевоплощение за семь лет.       Чонгук всю дорогу до центральной площади расспрашивал о строении арахнидов, о том, делятся ли они на пола, ну или как они выбирают себе пару. И следующая информация просто пугает Чона. Арахниды, как тарантулы, делятся на самок и самцов, самец выбирает себе пару больше его самого. И если самка его не примет, то может съесть целиком. Но есть и нейтральная сторона, самец может быть вместе с представителем своего пола, а с учётом того, что это уже давно не консервативное общество, с поиском пары нет никаких проблем.       — Ты нашёл свою пару в Хо… Кхм… В том волке?       — Можно и так сказать. Я ему благодарен, ведь он спас мою жизнь, теперь я обязан посвятить её ему.       — А если у него уже есть пара?       — Это не так страшно, многие верят, что истинная любовь одна и её не заменить, но ведь есть и материнская любовь, есть любовь к другу, есть даже любовь к своему делу. Даже если волк не ответит мне взаимностью, я буду ему хотя бы другом, к которому он всегда сможет обратиться за помощью.       — Почему ты так уверен, что он примет тебя?       — А я и не уверен в этом. Я просто точно знаю, что не смогу оставить его, даже если он сам этого захочет. Мной, как и всеми существами, носящими в себе вторую сущность, движут инстинкты. Нам свойственно упрямиться и идти до конца, свойственно искать себе партнёра.       Их беседа так бы и продолжалась, если бы не проехавшие мимо машины скорой помощи и полицейские. Огромная толпа собралась у здания офиса «KimConstruction» и в ужасе смотрит на гору трупов. Когда омега с арахнидом прошли сквозь толпу, то Чонгук первым делом заметил лица тех пропавших и с ужасом осознал, что среди них мог лежать и он сам, теперь он понял, из-за чего отец был против работы в этой компании. Страшнее становится от осознания того, что среди этой разлагающейся кучи мог быть и его старший брат, могли быть и те коллеги, с которыми он провёл месяц, он даже узнал некоторых людей, которые совсем недавно улыбались. По глазам неосознанно потекли слёзы, ибо для новоиспеченного ясновидца открылись те самые картины, что видели эти люди перед смертью. Это были морды огромных пауков, у одного из них шрам на лице. Чонгуку становится противно, не от чего-то конкретного, просто противно. Подобное чувство люди испытывают, когда видят что-то, по их мнению, мерзкое. На дрожащие широкие плечи легли чужие ладони, которые принадлежат Джину.       — Чонгук! — доносится из толпы знакомый голос.       — Отец?...       Альфа подбегает к сыну и заключает в объятия, Гук позволяет себе расслабиться. Он уже не помнит, когда отец обнимал его вот так, пытался успокоить. После того дня, они не видели друг друга, им обоим нужно было время подумать.       После того дня Дунхуа был зол на сына. Через день он вернулся домой и, увидев сына на кровати, был зол на себя. В тот день к Чону старшему пришло осознание, он не уберёг собственного сына, он не был рядом, когда нужно. Дунхуа часто спрашивал себя, как бы поступила Арин: она бы обняла, поцеловала в лоб, постаралась бы понять, пыталась бы поговорить. Но её здесь нет. Дунхуа не мог так, как это делала она в годы жизни.       Совсем недавно мужчина нашёл в газете новость о помолвке Ким Тэхёна, и где-то глубоко в душе появилось облегчение, стоило ему не найти имя «Чон Чонгук» на страницах газеты. Тревога пришла, когда, вернувшись домой, миссис Чон заявила, что его сын ушёл на север. А ещё альфа испугался не на шутку, когда пришло оповещение о трупах пропавших. Мужчина мчался на всех парах, надеясь не опознавать трупы своих мальчиков.       — Папа… Это мог быть я, — даёт себе расслабиться Гук, — Это мог быть Хосок!       — Тише мой мальчик, тише. Папа рядом.       Может и не вовремя, но сейчас Дун чувствует себя отцом. Он чувствовал это, когда забирал Арин из роддома два раза. Сейчас он точно знает, как сильно его сын нуждается в нём.       — Джисок! — зовёт Чон одного из подчинённых.       — Да, сэр!       — Я отвезу сына домой. Ты за главного, пока меня не будет.       — Есть, сэр!       Альфа замечает стоявшего рядом с его сыном Сокджина и пожирает его грозным взглядом, но тот сразу же говорит, что всего лишь друг его сыну, не больше. Дунхуа усаживает Гука с Джином на заднее сиденье, заводит машину и везёт их домой.

***

      В доме, в котором уже который день идёт траур и нет покоя, миссис Чон не подходит к плите, а Чимин так и сидит в гостиной, обвиняя себя в смерти друга, Хосок уже который день не находит себе места, царила полная тишина, пока на пороге не оказались и другие члены семьи. Старушка тут же накинулась на Гука, и тот ответил ей на объятия, дальше подключился Хосок, что, увидев брата, забрал его у бабушки с отцом и не хотел отпускать. В доме тоже прошла новость о горе трупов в центре города и поселился страх. Чимин вышел из гостиной с пустым лицом, будто из него высосали всю жизнь, все эмоции. Сокджин заметил эту серую тучку и подошёл к ней, сразу же почувствовав в нём человека со способностями, тот тоже почувствовал, но на нём не было тех ярких красок, что он испытывал, когда знакомился с новыми для себя существами.       — Привет, меня зовут Ким Сокджин, ты провидец?       — Да… Я Пак Чимин.       Оба жмут друг другу руки, так, для приличия.       — И я рад встрече с тобой, — подключился к ним Хосок, оставив брата на попечение бабули и отца.       Арахнид теряется. Это он, его спаситель, тот, кого он ждал целых семь лет. Тот, кого он будет защищать всю жизнь в ответ. Волк, назвавший его красивым, несмотря на то, что он отвратительный паук.       — А… Я… — мямлит Джин, не зная что сказать.       — Эм, ты в порядке?       Чонгук, наконец успокоившийся, подскакивает к ним, понимая что арахнида нужно спасать.       — Хён, это мой новый друг, мы познакомились в лесу.       — Вот как, ты кажешься мне знакомым. Кстати, Чонгук, нам следует поговорить.       Хосок отводит брата подальше, заставляя сердце Сокджина сжаться. К арахниду возвращаются те детские воспоминания, когда его забирают от спасителя, так далеко и надолго, что кажется всё напрасным.       — Тебе не стоит бояться, они же братья, — вдруг начал Чимин, — Лучше иди за мной, нам тоже будет что обсудить.

***

      — О чём ты хотел поговорить, хён?       — Бабушка рассказала нам с Чимином о Фэе, ты, наверное, его не знаешь, но он…       — Наш дедушка. Я знаю, хён, теперь я уже всё знаю.       — Так значит ты теперь контролируешь свой дар?       — Нет, не совсем. Я могу видеть прошлое и будущее неосознанно, ты не поверишь, но даже бабушку я видел юной красавицей.       — Наша бабушка и сейчас прекрасна.       — Это да. И ещё, хён, я встретился с дедушкой Фэем и… с мамой…       — Она ведь…       — Да, хён…       Оба пускают слёзы, тихо и без лишних слов.       Часто люди думают, куда они попадают после смерти. Чонгук увидел, где его близкие, он спокоен и может поплакать от счастья, ведь теперь знает, что ней всё в порядке.       — Как она? — спросил Хосок.       — С ней всё хорошо, она наблюдает за нами, может даже сейчас она здесь, — улыбается Гук.       — Она правда здесь, — доносится голос Чимина рядом с братьями.       Хосок немного удивляется с этого, ибо альфа мог сказать раньше.       — Она не показывалась мне, хоть я и чувствовал её присутствие, она пряталась. Но сейчас я отчётливо вижу её, она держит тебя за плечо, Хо.       Добрый день, миссис Чон, — кивнул провидец.       Призрак женщины улыбается ему и кивает. Хосок смотрит на Пака с немым вопросом, мол где именно её рука, и Чимин взглядом указывает на левое. Чон ложит свою руку поверх ладони невидимого призрака и смотрит в пустоту, где она сейчас стоит.       — Привет, мама, — как же давно он этого не говорил, — Я люблю тебя.       Хосок не видит и не чувствует, но Арин касается его щеки, в этот момент, тело пробивает мелкая дрожь, но Чон счастлив, что ощущает хотя бы это. Арин кивает Паку, что наконец понял, от кого же досталась такая красота её сыновьям, и уходит на кухню к Дунхуа и своей матери.       — Она отошла к вашему отцу, — оповестил Чим.       — Мы должны помочь Тэхёну, — вдруг начал Гук, из-за чего получил непонимающие взгляды.       — Зачем нам ему помогать? К свадьбе готовиться? Он же изнасиловал тебя, зачем тебе помогать ему?       — Это был не он, хён. У Тэхёна украли тело, это был какой-то демон, а самого Тэ затащили в зеркало.       — Ясно, почему он не пришёл на опознание Намджуна…       — Мне очень жаль, Чимин. Но если мы ему не поможем, мы похороним ещё и Юнги.       — Эта сука как раз тот, кто убил его. Или это не он?! — злостно выдал Чимин.       — Он не виноват, он не хотел убивать его, Чимин-хён. Это были инстинкты.       — Не важно. Эту сучку спасать я не намерен, но вот Тэхён мой брат, может и не кровный, но я помогу ему.       — Если так, то я с вами, — подключился Хосок, встав с места.       — Раз так, то и я помогу, — поднял руку Сокджин.       Чонгук улыбнулся им. Они не знают Сокджина, но Чимин не возразил, значит всё пройдёт хорошо.       — Итак, вот наш план.

***

      На полу лежит дрожащее тельце, вокруг которого растёт лёд. Тэхён наворачивает круги, рассматривая поставленные им синяки и ссадины, всё же красивое тело он нашёл для своих игр. Маленькая Юки-Онна, не знающая всей своей мощи, послушная и покладистая в его руках.       Юнги морально разбит, как и его сердце. Он смотрит на дальнюю стену и видит в ней свой грех. Он мог просто уйти от Намджуна, и тот остался бы жив, он мог сбежать и искать способ избавиться от этой сущности. Но вместо этого он просто убил Кима и оставил его труп гнить со льдом. За такое Мин сам себе готов сердце вырвать, отдать себя на съедение, даже дикий половой акт с демоном для него наименьший наказание.       — Честно, я думал ты будешь хуже бревна, но мне понравилось. Даже тот омежка так не прогибался подо мной.       — Ненавижу…       — Меня? Ну это естественно.       — Себя… Что я сделал, раз меня жизнь так ненавидит? — на пол падает осколок льда, — Я хотел жить, но в один момент вся моя жизнь пошла в задницу. Лучше бы я не рождался.       — Я избавлю тебя от этих мучений, но сначала получу весь мир.       Тэхён хватает Юнги под локоть и притягивает не сопротивляющееся тело к себе так плотно, что омега чувствует огромный орган. Глаза снежного пусты, в них больше нет студента из университета искусств, это больше не Мин Юнги.       — Пауки нашли мне идеальную невесту. Может я и овдовею сразу после свадьбы, но я обещаю похоронить тебя в серебряном гробу.       — Просто сожги меня, не оставляй и пепла. Я не хочу… — его затыкают поцелуем.       — Как и где я сам решу.       Тэхён бы так и продолжил снова совращать и так изуродованное тело, если бы в кабинет не ворвался парень в чёрной спортивке и шоколадными волосами.       — Ну что, изменяешь мне? Мой альфа.       — Хах, я уже думал ты там сам себя кикнул. Такой бесполезный мусор нет смысла хранить.       — Ой, как будто ты мне нужен, — усмехается Чонгук, шагая по кабинету, — А твоя новая пассия ничего так.       — Его уже совсем скоро не будет и я возьмусь за тебя, не ревнуй.       Гук подходит к столику и садится на диванчик, пристально рассматривая демона с его жертвой. Юнги не может посмотреть Чонгуку в глаза, он боится.       — А что, сейчас кишка тонка?       — Ты бросаешь мне вызов?       — Мм… Нет, у тебя точно кишка тонка. Ты же не сможешь даже вставить нормально, все демоны такие импотенты?       — Ах ты…       Демон срывается на омегу, пока тот в своей голове кричит «Пора», и выбегает из кабинета, попадая в погоню на жизнь и на смерть.