Семь

— Один.       Чимин намыливает руки, трение кожи о кожу смягчается жидким мылом без запаха. Пена капает в белоснежную раковину, бывшую без единого изъяна, — ведь хозяин квартиры следит за идеальным порядком. Теплая вода очищает кисти, освобождая от калиевой соли, которая за столько времени уже успела порядком иссушить нежную когда-то кожу. — Два.       Чимин считает вслух. Чимин снова намыливает руки жидким мылом как следует, чуть ли не втирая под эпидермис. — Три.       В квартире достаточно тихо, если не считать шебуршащего чем-то в соседней комнате Намджуна. Явно он опять работал допоздна. — Четыре.       Маленькие электронные часы в виде квадрата стоят на полке почти перед лицом молодого человека, показывая 23:59. И вода вновь смывает пену в раковину. — Пять.       В соседней комнате послышался шумный вздох. Чимин намыливает руки в пятый раз, а когда смывает, то чувствует стянутость кожных покровов. Не впервые. — Шесть.       Он снова давит на дозатор, выуживая среднестатистическую порцию пенистой жидкости, вновь растирая по рукам, уделяя внимание каждому пальцу. И Чимина передергивает, когда в ванную заходит Намджун. Приступ паники захлестывает — нет, он не может прервать свой счет, ни за что. — Чимин, — настойчиво зовет его старший с оттенком раздражения.       Чимин не слышит. Он должен закончить седьмой раз, иначе случится непоправимое. — Чимин, мать твою, услышь меня, — не выдерживает Джун и хватает за плечи донсена, разворачивая к себе.       У Пака в глазах зарождающаяся истерика, он как был — с намыленными руками — начинает вырываться, пытаясь развернуться к крану. — Нет, семь, семь, что ты наделал?       Но Ким держит крепко, впиваясь пальцами в хрупкие и дрожащие плечи, вперив взгляд в испуганное лицо напротив. — Ты понимаешь, что будет?! — кричит Пак. — Отпусти меня! Мои руки, они съедят кожу, я должен…! — Никто ее, блять, не съест! Вот именно, ты посмотри на свои гребаные руки, идиот! — точно также срывается на крик уже Намджун, хватая намыленные запястья и поднося к лицу, полному горечи и одновременно ужаса, — Ты только посмотри на них! Что ты сделал с ними? Неужели до твоей тупой башки так и не доходит за столько лет, что это ты их уродуешь, а не какие-то там ебаные микробы, Чимин?!       Маска страха, слезы подкатывают изнутри, начиная проступать в уголках расширенных глаз, ноздри быстро вздымаются в шумном дыхании. Парень смотрит на свои мокрые кисти. Пена стекала по локтю и капает на пол. А кожа местами красная, местами виднеются бледные небольшие шрамы. Но сейчас это не имеет значения. Он что есть мочи орет: — Отпусти меня!       И Намджун отпускает его, дернув вниз настрадавшиеся тонкие руки, с неприязнью глядя на своего парня. Пак тут же разворачивается к раковине, стараясь не смотреть в зеркало. — Я устал от тебя.       Удар куда-то в область сердца, только со спины. Чимин, пока смывает мыло с кистей, резко поднимает взгляд на зеркало, где видит морщившегося Намджуна наподобие отвращения. Слезы начинают душить и воздуха совершенно не хватает. Это больно. Ким смотрит на его отражение, а Минни замер. Вода тихо льется из-под крана. Старший уже было поверил, что они могут все-таки поговорить, что ему удалось отвлечь младшего. Но тут же Чимин возвращается к тому, с чего начинал. — Один.       Намджун мотает несколько раз головой в горьком сожалении, и выходит из ванной, хлопнув дверью. А Чимин вновь намыливает и так начавшие болеть руки. — Два.       Плачет уже навзрыд, сквозь слезы не останавливая счет. — Три.       Время 00:04. Слезы все еще текут, падая к пене в раковину, а рот искривлен в беззвучном крике. — Четыре.       Шепот. Но он должен считать. — Пять.       Пальцы немеют, из-под крана течет холодная вода, которую не было времени и желания настраивать. А было желание завершить свой ритуал. — Шесть.       Руки дрожат, но Чимин упорно намывает их, не в силах отвлечься на настройку температуры воды. — Семь, — облегченный вздох.       Все в порядке. И ничего не случится. Теперь. Ручку крана он опускает, и в ванной воцаряется тишина. Чимин смотрит на себя заплаканного в зеркало. Он не чувствует рук. Зато теперь кожу не разъедят микробы.       Выходит из ванной, идет по коридору на автопилоте к входной двери. Мозг отказывается понимать, что Пак совершенно точно проверял замок также семь раз еще полчаса назад. Вслух он это не считает, но это не делает ситуацию легче. А Намджун в другой комнате с раздражением откидывает пачку сигарет, так и не прикурив, слыша звук семь раз поворачивающегося дверного замка.       Как призрак, но уже более спокойный, Пак возвращается в их спальную комнату, где Намджун уже лежал под одеялом, лениво листая ленту новостей в соцсети. Чимину нужно поцеловать его перед сном. Левая половина кровати под его весом продавливается, вызывая характерный тихий звук. — Ты все-таки чудной, — смеется Намджун, принимая поцелуи перед сном от парня.       Чимин лишь улыбается, целуя шесть раз поочередно левую и правую щеки хена, заканчивая милым седьмым чмоком в кончик носа улыбающегося Намджуна. — Я тебя люблю, — шепчет Пак. — И я тебя, булочка.       Три месяца отношений, но Намджун еще точно не знает, на что подписался, хотя начинает догадываться.       И держится два года. Видимо, до сегодняшнего дня. Сейчас же он отворачивается от поцелуев Чимина, и ему совершенно плевать, что невыполнение очередного ритуала может довести до срыва.       «Я устал от тебя» — в голове Чимина барабанной дробью.       Тело трясет. — Намджун-а, — тихо зовет молодой человек, слегка касаясь левого плеча старшего, — Мне нужно тебя поцеловать, помнишь?       Слышится тяжелый вздох, лица парня Пак не видит. — Нужно или хочешь?       Поглаживающие плечо искалеченные пальцы замирают. — Я так и думал.       Чимин так и не смог заснуть, сидя в кухне у раскрытого окна и уставившись в одну точку. Потому что не поцеловал семь раз. Даже одного раза не смог.

***

      С синяками под глазами Пак все же отрывается от противоположной стены в 7:00 со звоном будильника на мобильнике. Он тут же резко отмирает, нервно ведя пальцем по экрану, сбрасывая ненавистную мелодию. В соседней комнате звонит мобильник Намджуна, ему тоже на работу.       Чимин медленно поднимается со стула, нажимая на кнопку электрического чайника, поворачивая его ручкой к холодильнику, стоявшему у окна. Опять Намджун не повернул ее как надо, уголки губ дергаются в секундном раздражении. Хлеб, сыр и куриная грудка — он делает три сандвича Джуну, а себе один, который тут же кладет в небольшой контейнер — поест на работе, — оставляя еду Намджуна на разделочной доске на столе, аккуратно укладывая квадратные ломтики по углу деревянной поверхности. Крошки парень аккуратно смахивает на ладонь и выкидывает в мусорное ведро в раздел с пищевыми отходами. Пальцы плохо слушаются, кожа высушена донельзя — в паре мест уже потрескалась и шелушится. Нужно срочно помыть руки, благо в кухне есть раковина, так что ему не придется раньше, чем надо, контактировать с Намом. С моющим средством парень моет их семь раз, бормоча под нос отсчет.       Кухонное средство еще хуже действует на и без того травмированную кожу, но зато, Чимин уверен, она точно будет чистой в ближайший час как минимум. Он слышит звук льющейся воды в ванной комнате. Джун обычно сначала умывает лицо, затем чистит не спеша зубы, опираясь о раковину. И обычно рядом всегда стоял Чимин, выполняя ритуал с мытьем рук, а затем только чистил зубы и умывал лицо. Но сегодня все не так. И чистить зубы Пак точно будет после того, как Ким выйдет оттуда.       Русоволосый плещет в уставшее лицо теплой водой, пытаясь придать хоть какую-то бодрость, чтобы совсем уж разбито не выглядеть. Чайник выключается, оповещая о своем кипении. Пак заваривает крепкий кофе без сахара и сливок Намджуну, оставляя на столе. Сам идет в общую комнату, чтобы переодеться, по пути поправляя предметы на комоде в коридоре перед выходом. Рядом с входной дверью он останавливается на пару секунд. «А вдруг я плохо ее на ночь закрыл, вдруг она была открыта?». Проверяет замок семь раз, и облегченно вздыхает, продолжая путь к шкафу с одеждой. На входе он сталкивается с посвежевшим Намджуном.       Который даже не смотрит на него, проходит мимо и сразу в кухню. А Чимин шумно сглатывает, прижимая к себе маленький контейнер с одним сандвичем. Он решает свернуть в ванную. Почистив зубы, возвращается в комнату, где одевается, тщательно подбирая одежду по цветовой гамме, останавливаясь на темно-синей рубашке, которую заправляет в черные узковатые джинсы. Смотрит в большое встроенное зеркало. Расчесывается, из верхнего ящика комода достает маленький, старый и потрепанный консилер как раз на случай недосыпов. Когда с синяками было закончено, парень берет рюкзак, закидывает туда контейнер с едой и выходит в коридор, надевая кроссовки. Намджун даже провожать его не идет. Пак стоит еще пару минут, слыша звуки телевизора в кухне, поглядывая на наручные часы. Кажется, точно его провожать никто не будет.       Выходит, пытаясь подавить в себе чувство незавершенности и тревоги, закрывает дверь на замок, проверяя семь раз, хотя понимает, что Намджуну тоже скоро выходить.

***

      Дорога до небольшого книжного магазина, где работал продавцом-консультантом Чимин, занимала тридцать с небольшим минут. Сначала нужно было дойти до метро минут за десять, потом нужно проехать четыре станции, не прикасаясь к поручням, от чего он все время налетал на какого-то грузного мужчину сбоку. Паренек боязливо извинялся, все кланяясь. Мужчина лишь кидал угрюмые взгляды, и на пятый раз не выдержал: — Парень, за поручни не учили держаться? — Простите, — виновато улыбается Чимин, понимая и соглашаясь, что надо взяться за поручень.       Но нет. Микробы здесь более агрессивны, чем домашние. Ему хватает и того, что он на работе все время моет руки и прыскает антисептик без перерыва. Благо этого мужчину нервировать он больше не будет — его остановка, и Пак выбегает вслед за толпой. Работал он, конечно, не в центре Сеула, но на этой станции метро довольно много офисов.       На самом деле он уже даже опаздывал, как ему казалось. Он всегда приезжал на работу к 8:30. На часах было 8:34. — Нет, нет, нет, — бормочет Чимин, с ловкостью лавируя между спешащими на работу клерками и другими. Книжный магазин уже показался через дорогу. Еле дождавшись зеленого светофора, парень срывается и мчится в сторону нужного здания. Почти у входа на тротуаре он врезается в какого-то человека, падая на асфальт пятой точкой, неприятно ударяясь копчиком. — Эй, вы чего по сторонам не смотрите? — раздался недовольный и какой-то ленивый мужской голос, — Вы в порядке?       Чимин ничего не видит перед собой, смотря на протянутую руку с длинными пальцами. В глазах страх. Ему предлагают помощь, но принять ее слишком тяжело, чем кажется на первый взгляд. — Спасибо, я сам, — шелестит Чимин, быстро поднимаясь с асфальта, отряхивая джинсы сзади. — Куда же вы так спешите? — усмешка, но явно не злая.       Русоволосый, наконец-то, переводит взгляд на того, кого сам чуть с ног не сбил. Блондин перед ним такого же роста, в мотокуртке на футболку и кожаных штанах. Стоит рядом с черным байком, в одной руке держит шлем. Понятно, что его мотоцикл. В почти черных глазах смешинка, они бесстыдно оценивают Чимина с ног до головы. — Я, — блеет Пак, тушуясь под смущающим взглядом на первый взгляд нахального парня, — Я на работу. — Работаешь здесь? — кивает незнакомец на стеклянную дверь книжного магазина.       У Пака хватает сил только на слабый кивок, глаза он не поднимает от своих кроссовок. — Как звать?       Щеки почему-то вспыхивают, неожиданно откуда ни возьмись Чима пробирает заикание. — Чим-м-мин. Я п-п-пойду, извините, — кланяется он.       Затем быстро разворачивается и направляется к двери, за спиной слыша: — Очень приятно. Я Мин Юнги, кроха.       И казалось покраснеть больше нельзя, но Чимин смог. Но в голове упорно стучала мысль, заглушая все остальное: «Ты упал на чертов грязный асфальт, кухонное средство для мытья посуды тебя не спасет! Где твой антисептик и мыло?».

***

— Уо, Чимин-а! Опять ты раньше меня пришел, — смеется Хосок, заходя в книжный в 9:03, кивая в приветственном жесте напарнику, — Рабочий день с девяти, я до сих пор не особо понял, зачем ты так рано приходишь, я же разрешил опаздывать.       Чимин уже стоял за кассой, успев помыть руки как обычно и забрызгать их антисептиком. Кожу жгло, но это гарант стерильности на первое время. — Привет, хен, — тихо здоровается Пак, даже не поднимая глаз, — Я не могу опаздывать. — Э, ты чего? Случилось что? — тут же участливо спрашивает обеспокоенный Хосок, подходя к прилавку.       Он в курсе проблем младшего — сам же брал на работу, когда только открывал этот магазин два года назад. Да и еще в курсе, так как Намджун — его друг и бывший сокурсник. Правда, Джун явно утаивал часть информации, например, про точный диагноз Чима и как старшего все уже достало. А Хоуп, как зовут его в узких кругах, и так сам догадывается об этом — и что у Чимина ОКР, и что у Намджуна уже месяц как кто-то есть на стороне. Но не его это дело — лезть в чужие отношения, хотя Чимина было жалко до одури. Но ему кажется, что жалость — последнее, что хочет почувствовать к себе со стороны окружающих младший. — Я в порядке, это не помешает мне работать, — твердо говорит последний, все же смотря на Хосока. — Ты спал сегодня?       Красноречивое молчание. — Так, — угрожающе тянет Чон, — Мне Намджуну звонить, чтобы он тебя домой отвез или сам справишься? — Мы с ним не разговариваем, — нервничает Чимин, перебирая больными пальцами две ручки на прилавке.       Да, с Чимином сложно, Хо знал это со слов Намджуна, но ведь паренек и так старается, ходил сначала к психиатру, а тот уже направил к психотерапевту. Он честно ходит и не жалеет денег, но результаты пока совсем слабые. Намджун терпеливо, как мог, ждал улучшений, но хватило только на пару лет, и осуждать Чон его не может, потому что сам вряд ли выдержал бы, если честно признаться. Когда близкий и любимый человек болеет психическим заболеванием — это всегда сложно. И самое главное — сложно не сдаться, когда ему больше всего нужна поддержка. — Ты можешь поспать у меня в кабинете наверху. — Нет, спасибо, все нормально. — Чимин, ты же не бросил сеансы? — осторожничает Хосок, подводя к неприятной теме. — Нет, будут в этот четверг и субботу, — когда Чимин договаривает, то дергается от громкого звонка мобильника Хосока. — А, черт, извини, — быстро старший выключает звук, принимая вызов, — Алло?       Хен уходит в соседний небольшой зал, а оттуда по лестнице наверх, оставляя Чимина смотреть на трещины кожи, думая о сегодняшней поставке книг. Надо бы проверить тот отчет еще раз. А желательно семь, чтобы машина аккуратно доставила все в целостности и сохранности.

***

— Спасибо, Чимин-а, я тут сам дальше справлюсь и один, а ты топай давай, отсыпайся! Я даю тебе завтра отгул, которым ты, наверняка не воспользуешься, но все же, чтобы ты знал, — улыбается лучезарно Хосок, разбираясь с поставкой, и глядя на Чимина, в очередной раз обрабатывающего руки антисептиком. — Хорошо, пока, — мямлит нечетко Пак, выходя на улицу.       Летние вечера особенно хороши — прохладный ветерок разбавляет жару, приятное почти не темнеющее небо. Время всего семь вечера, Хосок-хен к нему слишком добр, хотя магазин работает до девяти. Чимин медленно спускается по лестнице на тротуар и замирает, видя перед собой все тот же мотоцикл и все того же парня. Тот будто все здесь стоял и ждал его. — Привет, — слегка улыбается Юнги, — удивлен?       Младший только кивает, не зная, что сказать. Этот странный парень довольно напористо и нагло ведет себя, под его взглядом и тоном Чиму не комфортно. — Я тут работаю недалеко, освобождаюсь во столько же, во сколько и ты. Подвезти?       Чимин тут же вскидывается от приступа тревоги, он подозрительно оглядывает мотоцикл внушительного размера. — Шлем есть еще один, не переживай, — подмигивает Мин, — Соглашайся. — Нет, — нервно выдыхает Пак с лицом, будто приведение увидел.       Юнги рассматривать он не хотел, но глаза сами фиксировались на аккуратных чертах лица, наглой полуухмылке. Всем своим видом он показывал этакого бэдбоя. — А? Почему? — чуть нахмурился Юнги. — Послушайте, что вы хотите от меня? — страх начинает одолевать, но не сильно, Чим понимает, что если что — побежит обратно в магазин за помощью. — Хм, если честно, мне просто хочется сделать тебе приятное, — затем запинается, доставая пачку сигарет из кармана джинсов, — Хоть кому-то, — еле слышно бормочет он, — Мне кажется, у тебя был плохой день? — Юнги прикуривает сигарету, вопросительно смотря на милого паренька перед собой. — Да, — быстро отвечает, не подумав, Чимин, — но вас это не касается. Я лучше пойду домой.       Хочется домой, к Намджуну, и чтобы всякие сомнительные личности его не трогали больше, однако почему-то стоит, как вкопанный. — Чимин-и, я все же настаиваю, — подходит ближе к нему Мин, — Ты довольно симпатичный, мне хотелось бы продолжить знакомство. — А мне нет, — поджимает губы Пак, чуть отступая назад, но натыкается на ступеньку, начиная заваливаться назад. Сильные руки его подхватывают за талию, а затем за запястья. — Осторожно.       Касание чужой кожи какого-то незнакомого человека, а не Намджуна, заставляет с ужасом отпрянуть в сторону. — Не трогайте меня, — отчаянно шепчет Чим, судорожно ища в кармане антисептик.       Юнги непонимающе смотрит на то, как очень нервный юноша выдавливает приличное количество дезинфицирующей жидкости на ладони, протирая еще и запястья с усилием, Чимин тяжело дышал. «Что-то с этим парнем не так», — думает Юнги, на губах уже нет самодовольной и заигрывающей улыбки, а в глазах отражаются только напряженные мыслительные процессы, брови чуть нахмурены. — Прости, я не думал, что тебе до такой степени неприятно, — вскидывает ладони в примирительном жесте Юнги, успокаивающим тоном говоря, будто с ребенком.       Пак только разворачивается и бежит оттуда к метро, оставляя явно озадаченного байкера наедине с самим собой.       «Обязательно помыть руки, боже, быстрее, мне очень нужно домой».