Котёнок
6 февраля 2021 г., 21:35
Поезд нёсся по заснеженному плато в полной темноте. Иногда под колёса бросались тени бывших предателей, они состояли из Инферно и остатков плоти. Колёса поезда скрипели и перемалывали хрупкие кости и тухлое мясо живучих мертвецов, пожирающих всё на своём пути.
Моргенштерн лежал на верхней полке, его лихорадило. Ему снились дурные сны, от которых бросало в холодный пот. Обман, предательство, зло, коварство, лукавые речи — всё это иглами вонзалось в мягкую плоть вместе с демоническими когтями, которыми он раздирал своё тело.
Феликс Гобой взглянул на шефа и печально вздохнул. За окном была полная темнота, которую рассекал поезд быстрым ножом луча фонаря на головном вагоне. Экзарх что-то шаманил, склонившись над стаканом чая, добавлял туда травы и быстро что-то бормотал.
Он снял лошадиный череп с рогами с головы, чтобы натереть кусочек рога в своё зелье. На вид ему было лет 30. Мешки под намазанными углём ярко-зелёными глазами с вертикальным зрачком, взгляд, в котором отсутствовали эмоции, словно он был тенью себя прошлого.
Феликс уже пытался спросить, какого чёрта происходит в этой странной компании, но Экзарх недовольно шикнул на него. Наконец, когда последний ингредиент попал в зелье, из него начал выходить пар антропоморфной душой. Дримхантер поднялся, смочил пальцы в отваре и, когда Моргенштерн повернулся к нему лицом, засунул их под губы спящего, потерев зубы.
Демон резко проснулся и ударился головой о полку.
— Какого чёрта ты делаешь? — поморщился он. — Тебе жить надоело? Что за гадость ты мне втёр? Оно ещё горче, чем мои отношения с Раухом.
— Пафосно, но метко. Ты меня не убьёшь. Я тебе нужен, — отрезал Экзарх, садясь на своё место. — Можешь не благодарить. Это был обряд инициации в дримхантеры. Больше ты не демон, а значит, не будешь страдать от кошмаров.
— Чего? — подскочил Он и ударился ещё раз; голова трещала. — Зачем?!
— Шутка.
— Ебать, у тебя чувство юмора, как у мёртвого опоссума.
Экзарх усмехнулся.
— Тебе придётся это выпить. Иначе эффект будет кратковременным.
— Радость какая.
— Я не шучу. Слезай и пей. Сейчас же, — приказал Экзарх, дёрнув Его за волосы так, что тот чуть не рухнул.
— Ладно, — нехотя согласился инкуб и слез с верхней полки, его до сих пор трясло.
— Это древний рецепт, которому меня научил мой наставник, — прошипел Экзарх и покашлял. — Пей, с-сейчас ж-же.
— Вот только шипеть не надо на меня, ок? — в ладони заиграли искры — он призывал Сюзанну.
Но не стал этого делать. И выпил отвар. Гадость.
Тепло разлилось по всему телу, словно появилась надежда на что-то. Что-то светлое, мягкое, нежное, воздушное, юношеское, невыразимое словами. Он посмотрел на руки — когти исчезли. Что-то пошло не так. Волосы Его посветлели, глаза стали голубыми.
КОТЁНОК.
Громогласный голос в голове. Кровь. Ножницы в руках. Мужской вскрик. Пепельные длинные волосы. Холландер… Сеф…
ВЕРНИ МНЕ МОЕГО КОТЁНКА.
Моргенштерн вскочил и забился в конвульсиях.
— Странно, рецепт был правильным, — флегматично заметил Экзарх, посмотрев на охуевшего Гобоя.
— Блять, сделай что-нибудь, — Феликс схватил Моргенштерна за руки и развёл их, чтобы тот перестал раздирать своё лицо и вырывать волосы. — Это ты намешал бурду какую-то!
— Всё хорошо, — прошептал Экзарх, положив ладони на лицо инкуба. — Ты настоящий здесь и сейчас. Плевать, кто что думает, плевать на бывших, плевать на всё. Это полезный опыт и ничего более. Ты тот, кто ты есть, и ты никуда от этого не убежишь. Ты сильнее настойки. Я сбросил заводские настройки, — объяснил дримхантер маньяку, — но не думал, что откат будет таким серьёзным. Похоже, прошлое у этого мальчишки ещё хуже, чем настоящее.
Парень вырывался как мог и лягался, и Экзарх получил в живот и по лицу острыми каблуками. Он недовольно покосился на прядь отрезанных чёрных волос на полу и вздохнул.
— ВЕРНИ МНЕ МОЕГО КОТЁНКА, — прокричал Он и отрубился.
Феликс вздохнул с облегчением и осторожно положил его обратно на полку.
— Заебись ты лечишь, доктор, — недовольно отозвался он. — Ты, наверное, и зубы вырываешь кусачками.
— Я не врач, — пожал плечами Экзарх. — И даже не знахарь.
— Ну и хули ты тогда лезешь?
— Я из лучших побуждений, — хмыкнул дрихмантер. — Зато сон теперь будет спокойным.
— И вечным, ага.
— Расслабься, я редко убиваю. Пусть поживёт мальчик.
