Еду в Магадан

      Моргенштерн стоял с «Сюзанной» в руках, чтобы отвесить Экзарху пару оплеух за то, что тот снова затащил его в Предел.       — Что тебе нужно, мать твою? Какую игру ты ведёшь со мной? — решительно вспылил наш главный герой.       — Мало ли, что я замыслил, — пожал плечами дримхантер, ухмыляясь; на лошадином черепе зелёным горели глазницы. — Ты отделился от демонического общества, я — от остальных дримхантеров. Кажется, этот мир не выдержит двух одиночек.       — И что же ты предлагаешь? — скептически осведомился Моргенштерн. — Убить тебя? Это я могу.       Послышался смешок Экзарха.       — О нет, для этого ты слишком слаб. И не надо оправдываться или что-то доказывать. Ты просто ничтожество.       Вместо слов демон рванулся к дримхантеру и ударил косой наотмашь. Лезвие просвистело в сантиметре от лица Экзарха, наклонившегося чуть назад.       — Ты предсказуем, — прокомментировал он, — и я знаю каждый твой удар. Кем ты с-себя воз-зомнил, Отравитель? — и плюнул ядом. — Если я сейчас призову существо Венцеслава Рауха, ты растаешь сахарком и перед ним, и передо мной — ведь ты всего лишь течная сучка.       — Ну, это временно, — хмыкнул Моргенштерн, — я доберусь до Девятого круга, поглощу лёд, оставшийся от Люцифера.       — Дело не в том, что ты инкуб или что-то типа того, не в крови. Просто в том, что ты слабак и шлюха по существу, — пожал плечами Экзарх и расхохотался после очередного удара, прошедшего в воздух.       — В чём смысл твоих насмешек? Ты всего лишь тень себя самого, — произнёс демон. — Ты меня не убьёшь. Я не тот, что был раньше.       — Кто ты без этой косы? — негромко сказал Экзарх. — Инкубик. Не думай, что я хочу убить тебя. Это слишком легко. Больше всего я хочу пробудить в тебе силу. Ненависть — гораздо более яркое и насыщающее чувство, чем любовь, например.       Теперь рассмеялся Моргенштерн.       — Тебе ли говорить о любви, брошенный всеми дримхантер? Я был создан именно ради любви. Путь ненависти для трусливых неудачников, не умеющих как следует рисковать. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, мой дорогой Экз. Я лучше буду по крупицам собирать любовь, чем дурманить мозг обидками и печальками. А теперь либо вытащи меня отсюда, либо бей.       Экзарх встряхнул руками, и вместо когтей у него появились острые лезвия. Он ринулся в атаку, и когти мерзко прочертили по металлу «Сюзанны», и высекли искры. Моргенштерн присел, после чего высоко прыгнул и ударил косой. Экзарх без труда отразил удар. Тогда инкуб решил козырнуть. Вишнёвого цвета радужки стали ярко-красными. Он обнажил зубки в улыбке и сотворил приворотную магию. Экзарх запаниковал, поскольку до одури, похоже, боялся даже упоминать любовь всуе.       — Я же говорил, что создан для любви, — доходчиво объяснил Моргенштерн.       На шее Экзарха появился магический ошейник с поводком, за который инкуб дёрнул, чтобы притянуть мужчину к себе.       Дримхантер сощурился и взмахнул руками, убрав лезвия. Глазницы в черепе засверкали, и Предел превратился в густой морозный сосновый лес с гигантскими заснеженными елями и соснами. Демон на миг дезориентировался, скованный животным страхом, и отпустил поводок. Экзарх отвлёкся на магию, и лезвие косы прочертило по его глотке. Дримхантер схватился за рану и потерял дар речи, пытаясь остановить кровоток.       — И всё? — Он вновь взялся за поводок. — Если хочешь жить, поклянись, что отныне ты бросишь попытки уничтожить меня или извлечь выгоду из нашего сотрудничества.       Экзарх с презрением посмотрел на инкуба, мол, я лучше сдохну, чем начну здесь исповедываться. Но всё изменилось, когда демон легко и уверенно поцеловал его в губы. Дримхантер замешкался, запаниковал, густо покраснел и отстранился.       — Какого…       — Я залечил твою рану, — пожал плечами демон. — Они лечатся только так. А что, тебе интересно было продолжить?       Дримхантер нахмурился и смущённо поправил череп на голове. Никогда прежде не было предательского ощущения тепла в груди. Этот демон жалок и ничтожен с этой игрушкой от Самаэля. Отними косу — и останется лишь комок похоти. Но у этого инкуба были амбиции, цели, мнение. Похоже, он особенный. Только ли для Экзарха? Возможно. Вот начнётся, когда этот инкуб станет полноправным демоном. Тщеславия наверняка и гордыни будет хоть отбавляй. Тогда бесполезно соваться со своими чувствами в пасть ко льву. Дримхантер испытывал симпатию к Кальциферу, поэтому помогал ему. Вызывал ненависть, чтобы сделать его сильнее. И вот теперь этот идиотский поцелуй для лечения. Мужчина был уверен, что всё было сделано чисто ради этого. Не приведи Сатана, если инкуб тайно влюблён в него, тогда точно начнётся вандавижн.       — Нет. Ты всё равно жалкий и ничтожный инкубишко, — с наигранным недовольством произнёс Экзарх, щёлкнул пальцами, и они вновь оказались в поезде.       Феликс Гобой вздрогнул, когда эти двое резко проснулись. Экзарх тут же взял свои тонкие ментоловые сигареты и ушёл дымить. Кальцифер — потянулся и спустился за чаем.       — Проводница сказала, что мы скоро прибудем, — сообщил маньяк. — Туалеты уже закрыли, так что терпим до конечного пункта. Минут 15-20.       — Чаю тоже не попить, да? — пожевал губу Кальцифер, когда увидел в конце вагона Экзарха, ругающегося с проводницей по поводу курения.       — Можете допить мой, — предложил Феликс.       — Обпивать тебя? Откажусь, спасибо.       Экзарх вернулся.       — Бельё собирать некому.       — В смысле? — хором спросили Кальцифер и Феликс.       — Я случайно убил проводницу, — дримхантер посмотрел на окровавленные когти и кивнул на дверь, закрашенную красным. — Но это не отменяет конца нашей дороги. Надеюсь, ты готов к тому, чтобы стать полноправным демоном, мальчишка.       — Более чем, — хмыкнул демон.