Изгои

      Очнулся я в каком-то тёмном месте. Долго не мог понять, где нахожусь и почему так темно. Судя по последним воспоминаниям, я должен быть или в Раю, или в Аду. Ну или на Страшном Суде. Но, судя по обстановке, этого ждать не стоит. Окружение совсем не походит на мои представления о загробном мире. Постепенно глаза приспосабливались к темноте, и я стал различать окружающие меня предметы. Тогда стало ясно, что я лежу в чикином убежище. Сама она, кстати, лежит рядом. Спит, уткнувшись носиком мне подмышку. А я-то думал ещё, что за невероятно знакомое и тёплое чувствую рядом. Ну, знаете, те ощущения, когда просыпаешься утром, а рядом сопит кто-то очень родной, тёплый, любимый. И пусть у тебя рука затекла и плечо обслюнявлено, но ты лежишь, терпишь, ждёшь, стараясь не потревожить сон любимой. Вот это самое и накатило. Я просто замер и наслаждался. Давно мне не было так хорошо!       А Чика безмятежно развалилась рядом и не желала просыпаться. Не знаю, что произошло, но, похоже, ей пришлось довольно туго. Вон как осунулась — рёбра можно пересчитать! И этих трещин на хитине не было. Да он у неё весь потрескался! Стоп! А это ещё что?! Как я сразу не заметил?! Чика стала такой большой! Я судорожно сглотнул. Она стала размером с обычного пони! Местного, конечно. Может, даже чуточку больше. Мне ещё больше захотелось узнать, что там произошло. А ещё интересно узнать, сколько прошло времени. Вот будет сюрприз, если она тут меня полгода выхаживала. А что? Это вполне логично объясняет её подросшую тушку. Браслет бы глянуть, но эта изрядно подросшая мелочь как раз устроилась на левой руке. А будить её как-то не хотелось — вид у Чики уж больно потрёпанный и усталый. Пусть отдохнёт.       Наблюдая за спящей Чикой, я вновь словил то самое, давно забытое. И почему-то сейчас это не ранило острой болью сердце, а наполняло его теплом. Понька на это тут же среагировала. Она облизнулась, мурлыкнула, потянулась и завозилась, устраиваясь поудобнее. При этом каким-то собственническим жестом закинув заднюю ногу на меня. Потом она неожиданно открыла один глаз и уставилась им на меня. Синее сияние её глаза… изменилось. Я всмотрелся в пока ещё сонный взгляд Чики. Так что там за изменение? Другой оттенок? Или размер? Или… вертикальный зрачок, уставившийся на меня?!       — Д-доброе утро! — произношу я.       — Доброе утро! — радостно отвечает Чика. — Ты проснулся!       Хм… чего это она такая радостная? Неужели я и правда в коме полгода провалялся?!       — Э-э-э… долго я спал? — как-то с опаской интересуюсь я.       — Вовсе нет! Сейчас должно быть следующее утро, — отозвалась изменившаяся понька. Потом она вскочила и поинтересовалась с тревогой в голосе: — Как ты себя чувствуешь?       — Я-то, на удивление, нормально — отвечаю я. — Хотя вроде бы должен быть утыкан иголками как подушечка для булавок.       — Это да, — кивнула пони, — так ты и выглядел.       — Это неважно! — прерываю я её. — Что с тобой случилось?!       — А что не так? — как-то фальшиво изумилась Чика.       — Тебе всё перечислить? — мрачно интересуюсь я. У меня появились не очень хорошие подозрения.       — Сделай милость! — кивает пони.       — Что ж… хорошо! — киваю я. — Ты стала больше! У тебя появился вертикальный зрачок. У тебя появилась грива. Изменился рог. И ты великолепно говоришь по-русски! — и тут же меняю тон и рычу: — Как ты можешь доказать, что ты — это ты?!       На эти слова эта самозванка надолго зависла, а потом выдала неуверенно:       — Ну-у… я знаю, как тебя зовут…       — Ерунда! — отмахнулся я. — Ты вырвала эти сведения у Чики! Пытками!       Пони изумлённо похлопал веками и попыталась снова:       — Я смотрела с тобой истории про пони… на ноуте… Не пойдёт, да? Я узнала это у Чики под пытками?       — Угу, — кивнул я, настороженно следя за каждым её движением. Хотя понятия не имею как с ней справиться, если она нападёт — против магии у меня ничего нет!       — Тогда! Тогда… тогда я… не знаю-у-у-у! — выдала она и зарыдала.       Все мои сомнения как-то разом испарились. Так рыдать может только Чика! Я подошёл к ней и обнял. А она уткнулась мне мордашкой в грудь, я едва успел увернуться от ставшего таким длинным рога, и ещё сильнее зарыдала. Ну и что теперь делать? Не очень-то я и умею успокаивать плачущих детей.       Однако даже самые горькие слёзы когда-то заканчиваются. А тут и вовсе не тот случай. Так что вскоре Чика рассказывала о том, что произошло с того момента, как я отрубился. Из-за неё, кстати! Хотя я её не обвиняю. В противном случае этот иглосвин превратил бы меня в колючий блин! Так что никаких претензий. Она вообще мне жизнь спасла!       — Очень интересно, — протянул я, когда Чика закончила. — Значит, ты после использования мощной магии собрала всё и спряталась вместе со мной в своём убежище. Потом каким-то образом вылечила меня, и это всё как-то сильно изменило тебя?       — Ага, — кивнула чейнджлинг. — Я просто отдавала тебе свою любовь, пока ты не излечился!       — Обалдеть!       — Сама в шоке! — кивнула Чика. — Никогда не слышала ни о чём подобном! Чтобы чейнджлинг отдавал кому-то еду… ну разве что детёнышам… хм… ты мой детёныш! Чиии-ки-ки-ки-ки!       — Ясно, — киваю я, не обращая внимание на её смех. — А снаружи полно твоих сородичей, и нам нельзя выходить наружу, да?       — Ага, — кивнула пони.       — А они нас не найдут?       — Когда я пряталась здесь раньше — ни разу не находили, — пожала плечами Чика.       — Хм… не очень-то это успокаивает, но ничего не поделаешь.       — Ничего, — поддакнула Чика.       — Чем тогда займёмся?       — Покормим ноут?! — с радостной надеждой спросила пони.       — А как же дым, он нас не выдаст? — спросил я.       — Нет, — помотала головой Чика. — Он не выходит наружу. Его заклинание собирает, которое жившие тут раньше наложили.       — Ну, тогда покормим, — киваю я. — Неси сюда дрова и ноут.       — Кхм… — замялась пони. — Мне понадобится помощь.       — А? А как же телекинез?       — Моя магия не работает, — призналась Чика, потупившись. — Вообще не работает.       — Мда… дела… надеюсь, это временно. Возможно, это от перенапряжения.       — Очень надеюсь на это!       День прошёл в заботах о ноуте и просмотре сериала на нём. Выйти на улицу мы всё равно не могли. А к вечеру у Чики поднялась температура.