Изгои

      Теперь мы решили путешествовать днём. Солнышко уже не жарило так сильно, да и риск попасться на глаза многочисленным родственникам Чики тоже упал почти до нуля. Драконы как-то мало обращали на нас внимания, летая где-то высоко в небе. Их мы довольно часто замечали. Поначалу прятались, но потом осмелели и перестали пугаться каждой тени. А дорога плавно поднималась вверх. Становилось холоднее, да и растительный мир стал беднее: исчезли деревья, больше появилось мхов и лишайников, ну и разные низкорослые ползучие травки. Чика попробовала их жевать, но потом долго плевалась. Сказала, что вкус больно специфический. Что ж, поверим эксперту.       — А разве ты траву ешь? — спросил я поньку. — Я думал, что только чувства и мясо.       — Я, как и ты, — пояснила Чика, — всеядная. Мясо, конечно, вкусное, но иногда и травки пожевать хочется. А чувства, особенно любовь, нам нужны для магии. Без чувств нет магии, без магии — не выжить. Как-то так.       — Я-а-а-асненько, — протянул я. — А назад не тянет?       — Ты знаешь, — задумалась Чика, забавно наклонив голову. — Думала, буду скучать по дому, но — нет, не тянет… может, позже…       — Если припрёт — сразу скажи, — предложил я, — придумаем чего-нибудь.       — Спасибо, конечно, но, думаю, обойдусь, — усмехнулась пони. — Как-то не хочется вновь встречаться с Кризалис и своими сёстрами.       — Ха! Я, конечно, её не видел, но ты сейчас едва ли меньше неё! — успокаиваю я Чику. — На вашем с ней поединке я поставлю на тебя!       — Прекрати! — закатила глаза пони. — Она маг, равный по мощи аликорну!       — А ты разве нет?       — Не знаю, — смутилась пони. — Я не чувствую себя такой уж могущественной.       — Ты распылила своей магией иглосвина! — возмутился я. — Многие из пони могут такое?       — Из оборотней… не знаю таких, — тряхнула гривой Чика. — А среди других пони, насколько я знаю, такое не принято, но зато аликорны могут двигать солнце и луну.       — Вот! А ты можешь распылять врагов на атомы. — легонько хлопнул я её по холке. — Ты уникальна!       — Угу, — усмехнулась пони, — очень мирное умение. Всепони так мне будут рады! Прекращай уже подхалимничать!       — Я говорю искренне! — возмутился я, а потом внимательно поглядел на Чику и спросил: — Слушай, а где твои клыки?       — Вот эти? — поинтересовалась Чика, и её клыки с лёгким щелчком показались из-под верхней губы.       — Боже! Они ещё и убираются?!       — Ага! — клыкасто ухмыльнулась пони. — Круто, да?       Мда… круче не бывает. Что-то моя лошадка изменяется всё больше и больше. Что же будет дальше?       Пока мы так зубоскалили, по бокам дороги стали появляться странные домики поднятые довольно высоко. Да ещё и с овальными окнами и дверями. В одном из окон я заметил торчащий жёлтый крючковатый клюв. Он был довольно больших размеров.       — Чика, ты видишь то же, что и я?       — Ага, — кивнула та, — обычный грифон. Судя по всему, мы уже в пригороде Грифонстоуна.       — И что ты думаешь на их счёт?       — А что я о них должна думать? — удивлённо подняла бровки Чика.       — Ну ты же местный житель, — терпеливо пояснил я. — Всяко больше с ними общалась.       — И с чего ты так решил? — удивилась пони. — Я грифона только сейчас увидела, да и то только клюв. До этого только драконов видела, да и то только издали.       — Ясно, — кивнул я. — Ты была домашней девочкой и с плохими дядями не водилась.       — До тебя я плохих дядь даже и не видела, — выдала эта чертовка.       — Чика, выпорю! — пригрозил я.       Пони сделала пару гигантских скачков, расправляя крылья и становясь похожей на большого чёрного кузнечика, отлетела от меня метров на двадцать, и уже оттуда прокричала:       — Поймай сначала!       Ну точно засранка! Даже ловить не буду, потом своё получит.       — Щаззз! — донеслось от этой засранки.       Ну что тут будешь делать?       К вечеру мы набрели на неказистый домик, сложенный из камней и глины. Домик был крепкий. Видно, что за ним когда-то следили, но теперь забросили это дело, и он покосился без должного ухода. Ночевать на улице, в местном прохладном климате, очень не хотелось. Вот поэтому я с задумчивым видом остановился перед этими хоромами. В тех домах, что встречались нам прежде, все жители будто повымерли. Только иногда удавалось увидеть любопытный глаз в щели ставни или плохо спрятанный клюв. Тут же с балкона второго этажа на нас сурово смотрел старый-престарый грифон.       — Здравствуйте, дедушка! — сказал я на эквестрийском — надо же когда-то практиковаться.       — Ась?! — повернул старый грифон ко мне ухо и стал буравить оранжевым глазом. Плоховато, наверное, этим птичкам без бинокулярного зрения.       Только я хотел повторить приветствие, как он сам, видимо, сочтя мой вид удовлетворительным, заговорил:       — Здоровее видали! — голос его был похож на карканье старого ворона, и, видимо, из-за клюва старый грифон не всегда чётко проговаривал слова, но было всё довольно понятно. — Чего надо?       — Нам бы переночевать! — продолжил орать я. — Ночи тут холодные!       — Это да! — кивнул дед. — У нас не забалуешь! Переночевать говоришь? Погоди, милок! Щас спущусь!       Мы с Чикой присели на стоящий у дома старика камень. Камень был отполирован до блеска. Видимо, не одно поколение использовало его для сидения. Вскоре из-за двери послышался какой-то шум, дверь распахнулась, и из неё вышел давешний старик, одетый в странного вида кирасу и с огромной саблей без ножен. Сабля была изрядно проржавевшая и с многочисленными зазубринами на лезвии. Вид старика вызывал восхищение. Видно было, что этот немощный старик был когда-то лихим рубакой, но годы взяли своё. Сил почти не осталось, но он ещё хорохорится, помня старые времена.       — А докУменты у вас есть? — грозно насупив брови, спросил древний вояка, потрясая саблей.       — Какие документы, уважаемый? — развожу я руками. — Мы простые путешественники. Нам эти документы даже и положить некуда. Месяц в дороге и всё — новые справлять.       — Ну что ж… и то верно, — пошевелил бровями грифон. — А откуда путь держите? И куда?       — Да вот по Пустоши гуляли, к драконам заходили. Смотрели, как там драконы себе нового Вожака выбирали. Теперь в Эквестрию собираемся. Там у моей подруги родственники живут, проведать надо.       — Родственники — это хорошо, — прошамкал дед, опуская оружие. — Мои, вон, совсем меня навещать перестали. Как подросли, так улетели в город. Куда им со стариком возиться! Так что ладно, хоть я таких как вы впервые вижу, но всё веселее, только потчевать мне вас нечем. Сам чем попало перебиваюсь.       — Ну это совсем не беда, дедушка, — махнул я рукой. — Прошу, присоединяйтесь к нашему столу. Еды на всех хватит.       Вскоре мы втроём ели наваристую уху… из рыбных консервов. Кто-то, конечно, сейчас скривился, но я твёрдо усвоил ещё с армии — если еда вам кажется невкусной, то вы просто стали её есть на два дня раньше срока.       Дед, довольный после вкусного ужина, выделил нам на первом этаже для ночёвки огромную комнату с высокими потолками. Там мы могли спокойно ходить, не рискуя разбить голову о потолочные балки. Пожелав нам спокойной ночи, грифон удалился.       — А ведь он нас за парочку принял, — хихикнула Чика, доставая из рюкзака ноутбук.       — И что теперь? — пожал я плечами, вытягиваясь на соломенном тюфяке. — У меня нет желания его переубеждать. Что сегодня смотрим?       — Двадцать шестую серию шестого сезона, — выдала понька.