пролог
5 ноября 2019 г., 21:30
***
— Русалок не существует, Сон, – тяжело вздохнув, Донхёк лениво облокачивается на фальшборт корабля, подставляя лицо под порывы приятного ветерка. Море сегодня спокойное, тихое, плещется о бока судна, принося на сердце лишь умиротворение и детский восторг. Восхитительно. — Ты это моему отцу скажи, Хёк, – у Джисона улыбка едва заметная, а волосы от ветра совсем растрёпанные, словно спросонья. Он удобно располагается рядом с Донхёком, вдыхает морской воздух полной грудью, а после скользит взглядом по капитанскому мостику, к штурвалу. Донхёк повторяет за ним и хмыкает, хмуря к переносице брови: — А ты попробуй сказать что-нибудь капитану.***
Джисон помнит море столько же, сколько живёт на этом свете, а знает даже лучше, чем себя самого. Оно, кажется, и неудивительно, когда ты сын капитана пиратского корабля: вся жизнь — сплошные скитания по водной глади, поиски приключений, загадок и мистики. Наслушавшись в детстве сказок про огромного кракена, прекрасных русалок и сундуки, полные золота, хотелось верить, что всё это — не просто истории пьяных моряков да легенды из маленьких таверн, но, к сожалению, к своим девятнадцати годам Джисон успел полностью разочароваться и убедиться в обратном. Сказки остаются сказками и оседают чем-то приятным глубоко в памяти. Донхёк постоянно говорит, что надо верить фактам, а фактов у них нет; Джисон думает, что Донхёку очень повезло, что его за такие слова до сих пор не сбросили за борт, и тихонько посмеивается со своих же мыслей. Да, определённо, это бы не понравилось его отцу — человеку, который почему-то изо всех сил цепляется за всё необычное и тайное, будто бы встречался с чем-то подобным лично. Джисон спрашивал несколько раз; спрашивал осторожно и ненавязчиво, словно ненароком, но в ответ получал лишь чёткое отцовское: «сам убедишься.» Не убедился. За всю свою жизнь Джисон так и не встретил ни ужасного кракена, ни проклятого золота, ни русалок, которыми интересовался его отец больше всего. Они, говорил он, очень ценный и редкий товар. У них голос чарующий, слёзы волшебные, а их поцелуй и вовсе дар, благодаря которому ты ни за что не утонешь. Но при этом все они — жутко коварные, заманивают несчастных моряков своим пением и утягивают на дно морское, где их никто никогда больше не сможет отыскать. Джисон лишь кривится, когда думает о хвостатых существах, и в очередной раз отказывается понимать, почему именно русалки. Как оказалось, всё дело в легендах о несметных богатствах и бесконечном золоте, которое похоронено где-то там, на морском дне, и которое тебе может достать только русалка. Они знают обо всех секретах и тайнах подводного мира, все его бриллианты и трофеи, все его сундуки и затонувшие корабли. Золото — это, конечно, здорово, но его отец уже достаточно награбил и нажил, а настолько алчным он никогда, вроде бы, не был. Однако на вопросы ему не отвечали, да и Джисон не пытался больше: логику искать в этом было бессмысленно, а насильно вытягивать что-то из отца — себе дороже. Сегодня море неспокойное, бьётся о края корабля, словно предупреждает о чём-то, а тучи над головой мрачные, нависают низко-низко, кажется, можно рукой подать. Не видно практически ничего; ночной густой туман мешает смотреть вокруг, впуская судно в свои зловещие объятия и пряча его в них. Прохладно. У Джисона на душе кошки скребут и совсем как-то тревожно; он застёгивает пуговицы на своём потёртом лёгком сюртуке и утыкается в карту, стараясь рассмотреть хоть что-то под светом старенькой лампы-свечи. Стрелка компаса, лежащего рядом, хаотично бегает то в одну сторону, то в другую, и Джисон озадаченно хмурит брови, наблюдая за этим явлением. Чертовщина какая-то. — Ну что там? – голос Донхёка заставляет дёрнуться и тихонько выругаться себе под нос; указательный палец скользит по шершавой поверхности карты. Ага, если он всё правильно сопоставил, то им следует сейчас развернуть корабль направо. Хотя Посейдон его знает, компас-то не работает, чтобы быть уверенным в этом точно. — Право руля, – Джисон старается звучать как можно более уверенно и слышит, как вместо ответа Хёк громко повторяет его слова для капитана. Корабль со скрипом наклоняется и кажется, что его вот-вот поглотит море. К счастью, не поглощает. О Заливе Сирен Джисон слышал только из чужих пьяных историй, да и те, в большинстве своём, были не самыми приятными и красивыми. Здесь корабли часто идут ко дну, а моряки рассказывают, что морской царь проклял это место давным-давно, и поэтому сюда лучше не соваться. Джисон, откровенно говоря, не верит во все эти сказки и проклятия от слова совсем, но, глядя как за бортом яростно бушует море, начинает как-то сомневаться в своём неверии. Может и есть в этом что-то мистическое и неизведанное? Да ну, бред какой-то, просто с погодой не повезло. Корабль бросает якорь и слышится капитанский приказ спустить на воду шлюпки. Джисон думает, что это отчасти самоубийство: вот так проплывать остаток пути на шлюпках, когда в любой момент море может тебя проглотить вместе с этой несчастной лодкой. И ведь поминай потом, как звали, но, тяжко вздохнув и ещё раз глянув на карту, он всё же спускается с капитанского мостика на палубу и бегло осматривает отцовскую команду, которая уже вовсю выполняла отданный им приказ. Надо бы помочь, наверное, только вот… — Ты останешься здесь, – чужая рука уверенно ложится ему на плечо, останавливает его. Джисон поворачивается, недовольно скрещивает на груди руки и разочарованно вздыхает. Хочется закатить глаза, на самом деле, но он лишь смотрит на отца с невероятной внимательностью и хмурит к переносице брови, возмущённый таким решением. — Ну а это ещё почему? — Потому что ты нужен мне здесь, – и ни единого слова больше, только очередной приказ, да и тот для какого-то бедолаги-матроса.***
— Клянусь, Сон, я видел, как там что-то плескалось, – Донхёк тычет указательным пальцем куда-то в темноту, и Джисон недоверчиво выгибает бровь, потому что как, чёрт возьми, здесь вообще можно было что-то разглядеть и заметить. Он с трудом на расстоянии вытянутой руки видит, а тут аж за борт надо вглядываться, в эту непроглядную черноту. — Ну да, может рыбки там, не знаю. — Во имя всего святого, Джисон, какие к чёрту рыбки, – Донхёк обречённо вздыхает и оставляет всякие попытки рассмотреть что-нибудь в этой кромешной темноте. По размеру это была явно не рыба, да и плеск слышался отчётливо, громко так, словно что-то достаточно сильное ударило хвостом о водную поверхность. — Но я точно что-то видел. — Русалку? – у Джисона в голосе звучат явно саркастические, но при этом по-дружески шутливые, нотки. Он ещё раз всматривается куда-то во тьму, пожимает безразлично плечами и плавно опускается на пол, облокотившись спиной о фальшборт корабля. Донхёк недовольно цокает, но рядом всё же садится. Прошёл уже примерно час, а от команды не было ни слуху ни духу, они как отплыли, так и пропали. Ну хотя бы море успокоилось, не бушует больше, затихло. У Джисона от этого почему-то мурашки пробегают по коже, а на душе снова становится немного тревожно; он делает глубокий вдох и изо всех сил старается взять себя в руки. Неужели его отец действительно верит во всех этих русалок настолько, что даже шторм его не остановил? А вдруг все шлюпки всё же перевернулись, а команду море накрыло с головой, навсегда забирая к себе на дно и поэтому успокаиваясь? В голове образовывается какая-то вязкая, липкая каша, в мыслях ничего не укладывается, всё слишком путается и мешается. Джисон снова делает вдох, потом делает выдох и, прикрыв глаза, на какое-то время выпадает из реальности. Он подрывается из-за неясного шума на палубе: кажется, поднимали шлюпки и кто-то очень громко ругался. Донхёка рядом уже не было, видимо, сразу же дёрнулся помогать или ещё чего — Джисон особо не задумывался, пытаясь сообразить вообще, что происходит вокруг. Всё тело затекло из-за неудобного положения, ломило жутко, но с нагретого места он всё же поднимается и отправляется прямиком к свету от свечей и чужим голосам. Сердце пропускает удар и замирает от увиденного окончательно. Перед ним — светловолосый мальчишка в сетях, мечется из стороны в сторону, желая выбраться из ловушки, шипит в страхе на людей, за что получает предупреждающий удар палкой по спине. Его придавливают к палубе, кричат что-то о железных цепях и кандалах, затыкают рот куском ткани, не давая возможности вырваться. И всё бы ничего, да только ниже пояса у него хвост, лиловый такой, с переливающимися чешуйками. Неосознанно, Джисон делает шаг назад, натыкаясь на кого-то из отцовской команды. Кажется, в истории про русалок всё-таки придётся поверить.
