in your deepest despair

Когда ты возвращаешься домой расстроенным, мне всегда хочется вывести тебя на улицу. Я беру тебя за руку и мы молча стоим под россыпью звёзд ночного неба. Ты глубоко вдыхаешь прохладный воздух, позволяя ему отчистить весь тот мусор накопившийся в голове, и ты наконец готов говорить о том, что беспокоит. Я никогда не давлю на тебя, кроме того, слушаю внимательно и не перебивая, заботливо поглаживая твою ладонь большим пальцем. Мы можем рассказать друг другу что угодно, ведь ночи были созданы для того, чтобы произносить вещи, которые ты не сможешь сказать днём. Но сегодня ты не хочешь разговаривать. Ты молчалив, но искренен, как никогда до этого. Впервые тебе не хочется закрываться, топить чувства в алкоголе, и все то, что обычно делают люди чтобы заглушить боль. Только для меня, ты открываешь себя настоящего, без защитной брони. Ты знаешь, что я способен помочь тебе, потому что я единственный, кто готов встретиться с твоими демонами. И ты не сопротивляешься, когда чувствуешь знакомое легкое касание на своей шее. Пройдя кончиками пальцев каждую выступающую венку, я медленно сжимаю руку, с каждой секундой все больше перекрывая доступ к воздуху. Ты знаешь, что случится дальше, но ты не останавливаешь меня. Вены на шее надуваются сильнее, я не ослабляю хватку, пока ты не чувствуешь, будто скоро отключишься. Я знаю, что тебе нравятся следы, которые остаются после. Они служат напоминанием в те моменты, когда ты перестаёшь ощущать себя, словно не обладаешь собственным телом, а грань между реальностью и фантазией становится слишком расплывчата. Мертвая хватка вокруг шеи, вместо трепетного касания — именно то, что тебе нужно. Наконец я ослабляю руку, ты жадно вдыхаешь воздух, голова кружится, комната плывёт перед глазами. Ты ещё не успеваешь осознать пространство вокруг, как я уже укладываю тебя на кровать, дрожащими пальцами справляюсь с пуговицами, предметы одежды летят на пол один за другим. Из полубессознательного состояния тебя выдергивают мягкие, но настойчивые поцелуи, которые я оставляю по всему твоему лицу. Не знаю, что делает таким невозможным оторваться от тебя, может быть то, как ты дёргаешь меня за волосы, пытаясь направить мои губы ниже. Я не хочу подчиняться сразу, продолжая дразнить легкими сухими поцелуями уже в шею. Я надеюсь, что если продержаться немного дольше, возможно ты сделаешь это жёстче. Я опускаюсь ниже и твоя грудь вздымается вверх с тихими рваными вздохами, хватка в волосах усиливается. «Черт возьми, Мэй» — первые слова вырываются из тебя в этот вечер, когда я обвиваю рукой твой член и прокладываю дорожку осторожных поцелуев вдоль внутренней части бедра. Легкое, дразнящее удовольствие раскатывается тёплой волной по твоему телу, оно заметно подрагивает от нетерпения, ноги раскрываются немного шире. Моя рука начинает плавно двигаться, ты выдыхаешь громче, я понимаю что давно не был настолько возбуждён. Даже спустя месяцы видеть тебя таким достаточно, что бы у меня перехватило дыхание, и я не думаю, что смогу когда-либо к этому привыкнуть. Постепенно набирая скорость, не прекращая поцелуев, я осторожно проникаю двумя пальцами внутрь. Сделав всего пару глубоких толчков, я вынимаю пальцы и ты издаёшь разочарованный стон. Я плавно вожу вокруг уже растянутого колечка мышц, раздразнивая тебя ещё больше, пока ты не начинаешь жалобно скулить и пытаться взять инициативу. Затем медленно вхожу снова, и этот протяжный хриплый стон на выдохе, который ты издаёшь, практически отключает мой разум. Рукой сжимаю собственный член через штаны. Господи, я даже не был близко до этого. Проходит ещё какое-то время, пока ты не распаляешься до предела, принимая уже три пальца внутрь. Я с радостью мог бы лежать вот так, между твоих ног, слушать твои стоны и трахать тебя пальцами, но неожиданно ты оказываешься слишком близко к завершению, тогда мне приходится отстраниться. Ты считаешь себя сильным, Роджер, и как всегда хочешь показать, что сможешь продержаться дольше, но сейчас, ты абсолютно беспомощен в моих руках, слишком отчаянно желаешь моих прикосновений чтобы сопротивляться. Ты приподнимаешься на локтях, цепляешься пальцами за ремень на моих штанах, нетерпеливо стягивая их, пока мы сливаемся в поцелуе. Кончиками пальцев проводишь по моей спине, вызывая дрожь. Одна рука идёт наверх, останавливается в волосах, зарываясь в них и притягивает ближе, чтобы углубить поцелуй. Вторая спускается и сжимает бедро, заставляя податься вперёд и оказаться сверху. У меня темнеет в глазах, когда я вхожу наполовину, вдруг понимая, что не до конца осознавал происходящее до этого момента. Я останавливаюсь, едва дыша. Кусаю губы, постепенно возвращаясь в реальность, к ритмичным толчкам. Ты вцепляешься в мои бёдра и откидываешь голову назад, стонешь прерывисто и громко, когда я начинаю двигаться должным образом, ускоряясь. С каждым новым толчком я теряю связь с реальностью, и сейчас, мне трудно сказать, являешься ли ты плодом моего собственного воображения. Может быть это все безумная мечта, потому что я слишком много знаю о том, что делает тебя слабым в коленях. То, как нужно двигаться, чтобы довести тебя до исступления, крайней точки, в которой все в твоём мире становится идеальным. «Прикоснись ко мне» — ты не желаешь быть оставленным в покое, только не сейчас, когда твой разум распадётся на кусочки. Я выполняю просьбу, быстро заставляя тебя видеть звёзды, спустя еще несколько толчков обессилено падаю рядом. Каждая мышца на твоём лице и теле расслабляется, когда я невесомо вожу пальцами по твоим волосам, скулам, плечам. Ты все ещё не разговариваешь, но улыбаешься, впервые за вечер.