Барон Бриджит

Вууду тихонько пытался считать круги, которые Натаниэль нарезал по комнате, пытаясь успокоиться, но постоянно сбивался. Микаэлла бросила это занятие уже на семьдесят шестом и сейчас, налив вино, принялась за второе, сладкое фондю, макая в топлёный шоколад фрукты и кусочки бисквита. — Ты точно уверенна, что он мой отец?! — то ли в десятый, то ли в пятнадцатый (Микаэлла снова сбилась) раз спросил сын, но тут же махнул рукой, продолжая забег. — Что я несу, конечно же уверена, ты не стала бы отвечать, если бы не знала наверняка… — Натаниэль вздохнул, поворачивая в обратную сторону. Микаэлла салютует ему бокалом с вином, продолжая вместе с квами молча наблюдать за мучением сына. Помочь ему справится с шоком она всё равно не могла, ему нужно было самому его пережить. Да, в большей степени Натаниэль был шокирован и удивлён, чем зол или обижен. Он просто… У него в голове не укладывалось, как, как его умная, смелая, талантливая мать могла… Окончательно закружив себе голову, художник сел на место. Несколько секунд посверлив пол взглядом, протянул внезапно, с забавным, почти детским непониманием: — Но он же идиот… Микаэлла согласно кивнула, делая ещё один глоток: — Не всем влюбляться в нобелевских лауреатов. Он — идиот, я и не спорю, но я же за него и не голосую. Нейт хохотнул, но тут же задумался сильнее, вслух протянув: — Зато понятно, почему меня не выносит Хлоя… Тут в разговор вступил квами: — Если бы Хлоя знала, что ты — её брат, она бы первая скинулась с крыши отеля вашего общего отца. — Тоже верно. Постой… — Натаниэль как-то рывками поворачивается к скалящемуся Вууду, и эта улыбка убеждает его лучше всяких доказательств. — Ты знал. Ты знал, что Хлоя — моя сестра! — Ты бы тоже это знал, — усмехается лоа. — Если бы хоть раз пригляделся к ней внимательнее. В этом он прав — если бы Натаниэль посмотрел на неё внимательнее, то наверняка заметил бы схожий, родственный рисунок крови. Только вот присматриваться к Хлое, в большинстве случаев, означало снова попасть под жало её языка. Натаниэль стонет, но после тут же улыбается. Что ж, всё получилось даже лучше, чем он надеялся! Его отец — мэр Андрэ Буржуа, и это точно заставит кое-кого дойти до акумы. А Натаниэль просто постарается быть рядом и вовремя перехватить мотылька себе.

***

Натаниэль решает ковать железо, пока горячо, и на знакомство с родителям отправляется уже на следующий день. Воскресенье, праздников никаких нет, так что, по идее, мэра можно найти в его отеле. Увы, на стойке регистрации ему сообщают, что мэра срочно вызвали в мэрию, и пока в здании из четы Буржуа есть только его жена. Собравшийся уходить Нейт замирает на полушаге, тут же расплываясь в улыбке. Жена! Да это же замечательно! Учитывая то, что он о ней слышал, характер у неё даже более скверный, чем у Хлои… — Извините, месье, если вы хотите поговорить с мадам Буржуа, то вам следует назвать себя и цель визита, — чопорно спрашивает администратор, но спесь с него стекает, когда показавшийся сначала таким робким мальчишка довольно оскаливается, чуть ли не хищно мурлыкая: — Скажите, что с ней хочет поговорить сын её мужа.

***

План срабатывает на все сто. Изначально Натаниэль ещё думал о том, как получить доказательства его родства, ведь такому на слово не поверишь, но мать заверила его, что если говорить будет сам Нейт, то отец ему поверит. Да и Одри Буржуа оказалась то ли достаточно легковерной, то ли просто скандальной до невозможности, чтобы принять его слова на веру. Учитывая то, что первой в её комнате Натаниэль обнаруживает свою сводную сестрёнку и до прихода мачехи успевает начать ругаться с ней, скорее второе. Мотылёк появляется уже тогда, когда даже до Хлои доходит сквозь все ругательства, насмешки и споры, кем ей приходится Натаниэль. Акума начинает порхать между ними тремя, и скандал моментально стихает. Одри испуганно замирает, Хлоя — наоборот, без отрыва смотрит на мотылька, дыша размеренно и тихо, успокаивая свою ярость, а вот Натаниэль чуть ли не ликует и позволяет злобе охватить себя целиком. О, как же его успели достать эти кликуши, профессионально доведя до точки кипения всего за несколько минут! Мотылёк всасывается в карандаш, что он машинально вертел в руках, и секунду спустя Натаниэль ощущает знакомую тяжесть тьмы на сердце, схожую с весом тёплого одеяла — мгновенно успокаивающего и приятно охватывающего с ног до головы. Перед глазами — словно он снова впал в транс, вспыхивает лиловый контур маски-бабочки, и голос Бражника, чем-то похожий на голос Вууду, но отдалённо, слишком чинно, обращается к нему. «Рад нашей новой встречи, Злолюстратор. Нарисованная тобой картина воссоединения отца и сына была испорчена этими женщинами, и из-за них же ты никогда не был знаком с отцом. Я дарую тебе силу стереть их из реальности и заново нарисовать свою судьбу, но за это ты принесёшь мне талисманы Кота Нуара и Леди Баг. Ты согласен?» Натаниэль, нет, уже Злолюстратор, запрокидывает голову и смеётся в потолок, ощущая, как по жилам колой пополам с ромом расползается сила. — О, Бражник, обещаю, я помогу тебе, — горячо обещает Натаниэль, ни словом ни соврав.

***

Получив после трансформации контроль над телом, Нейт оглядывает пытающихся разобраться с дверным замком дам, насмешливо вертит стило меж пальцев, прислушивается к себе, точнее, к Вууду. «Чувствуешь?» «Да, но нужно торопиться, пока он меня не засёк», — сообщает квами, и Натаниэль кивает, вырисовывая на экране силуэт реактивного ранца. Стерев часть двери на балкон, Нейт вылетает наружу. Зависнув на секунду, чтобы Вууду сориентировался, художник поворачивается в нужную сторону и выжимает скорость до конца. У него есть ещё одна причина торопиться. Хлоя — тот ещё субъект, но при необходимости она соображает быстро. А если в небе ни с того, ни с сего появится световой силуэт пчелы, то это точно заинтересует Леди Баг и Кота Нуара. А эта парочка на хвосте ему точно не нужна. Правда, одного не учли ни квами, ни Натаниэль — если направление они взяли верное, то вот каким будет расстояние никто не знал. Злолюстратор успевает только закрыть лицо руками, пробивая собою узорчатое стекло, выпуская рычаг. Ранец теряет управление, да и само столкновение замедляет скорость, и Натаниэль буквально вваливается в помещение под ноги Бражника и Маюры. Белые бабочки начинают метаться туда-сюда, давая ему несколько секунд на то, чтобы встать и усилием воли изгнать из себя акуму. Проследив, что темный мотылёк присоединяется к своим товарищам, художник поднимает руки, демонстрируя свои мирные намерения уже готовому вступить в бой дуэту. — Я всё объясню, но нужно торопиться, пока о моей одержимости не узнали Леди Баг и Кот Нуар. Но, для начала, вот, — он медленно, чтобы не взывать подозрений, одной рукой достаёт из кармана серьгу-череп, протягивая её к мужчине на открытой ладони.  — Это — мой талисман, Камень Черепа, возьмите его в качестве залога моей доброй воли, — мужчина медлит, и Натаниэль вздыхает. — Месье Бражник, когда я обещал, что помогу вам, я не врал. Просто не уточнил, как именно могу вам помочь. …Ещё в самом начале обсуждения их планов Вууду высказался, что нужно работать сообща не с героями, а со злодеями — хотя бы для того, чтобы узнать причину всего происходящего. Да и те, судя по всему, были людьми взрослыми, а значит предпочтут договориться, а не воевать. Талисман с его руки забирает Маюра, несколько секунд спустя сообщая Бражнику, что тот действительно является Камнем Чудес. Глаза-адуляры вспыхивают, и ещё секунду спустя перед ними появляется Вууду, неприлично спокойный и серьёзный, сообщающий о том, что является уполномоченным посланником Хранителей, которого отправили сюда разобраться с возникшей в Париже ситуацией. Квами, не смотря на вид, внушает им больше доверия, чем сам Натаниэль, но в этом нет ничего удивительного, поэтому художник отходит к разбитому окну, чтобы не мешать взрослым достигнуть договорённости. Только вот, вид из самого окна рушит этот план, потому что Натаниэль знает только один дом, частично заросший плющом, с таким внутренним двориком, неподалёку от «Гранд Парижа» и Эйфилевой башни. На его смешок оборачиваются все присутствующие, и Натаниэль снова поднимает руки, извиняясь. — Прошу прощения, я понимаю, секретность и всё такое, но не будет ли нам удобнее и честнее общаться в своих человеческих обликах? — спрашивает он, переводя взгляд на Бражника, мягко улыбается. — Вы согласны, месье Агрест?

***

В какую-то секунду, Натаниэль думает, что Бражник его убьёт, прямо здесь, на месте проткнёт своей тростью (интересно, а у него тоже внутри клинок?), но тот, пару секунд смотря художнику в глаза, командует. — Черные крылья спадите, — и несколько секунд спустя перед художником возникает один из его кумиров, гениальный дизайнер Габриэль Агрест. «Отлично, киддо. Как ты догадался?» «Окно. Такой вид может открыться только с территории особняка Агрестов, а в нём бывают только три мужчины. Но Адриан влюблён в Леди Баг, а Горизиллу слишком легко обмануть, остаётся отец Адриана — Габриэль. Заодно, его затворничество можно объяснить тем, что он каждый день минимум по несколько часов является Бражником, идеальное прикрытие. Я слышал, что его акуманизировали, но, как доказала практика, владелец талисмана может стать одержимым, сняв его». «Какая прелесть! Мой киддо вырос и стал параноиком…» Снова оглядев юношу с ног до головы, Габриэль дёрнул уголком губ в намёке на улыбку. — Вы снова продемонстрировали свою исключительность, месье Куртцберг, — признал он. — Мне есть, на кого ровняться, — вернул ему комплимент Натаниэль. Мужчина щёлкнул пальцами, из-за чего в центре помещения возник округлый подиум. Встав на него, он жестом предложил художнику присоединиться к нему. — Чай, кофе? — Мокко с ромом, пожалуйста.

***

Несколько минут спустя они уже были в комнате, служащей гибридом кабинета и гостиной, для особо важных переговоров в комфортной обстановке. Им всем нужно было время для размышлений, поэтому минуты прошли в молчании, которое, впрочем, не давило и не угнетало. Вскоре в комнату вошла женщина с подносом наперевес на котором были две чашки - его с мокко и с чаем для Агреста. Когда она подошла ближе, Нейт прищурился, расплываясь в улыбке. — Маюри, верно? Должен заметить, что вы выглядите волшебно в любом из обликов. Женщина не ответила, позволив остаться себе почти невозмутимой, выдавая себя только легким сведением бровей. Габриэль кашлянул в кулак, маскируя смешок. — Месье Куртцберг, не очаровывайте моего секретаря. Я не сомневаюсь в верности Натали, но не стоит вводит её в смущение. Тем более, почему вы решили, что она — Маюри? — Можно просто Натаниэль. Что до последнего, то этому есть несколько причин. Первая из них — её здесь присутствие. Она находится в комнате с квами, но при этом удивительно невозмутима. Однако, если это можно объяснить её верностью, то вот повреждения можно объяснить только природой Камней Чудес, — последнее Нейт говорит специально, поднося чашку с мокко к самому рту, ожидая реакции. — Повреждения? — стоит отдать Габриэлю должное, он отлично себя контролирует, но для того образа сдержанного мужчины, который он себе создал, легкое изменение тона и позы с наклоном вперёд, говорит о многом. Натаниэль улыбается, поднимая чашку выше и вбок, передавая её Вууду, после чего аккуратно говорит: — Мой квами — целитель, и то, как вы способны ощутить сильные негативные эмоции, я могу определять состояние здоровья человека даже не будучи трансформирован в другую форму, — после чего, повернувшись к женщине, строже добавляет: — Поэтому я очень настойчиво рекомендую вам не носить и тем более не использовать Камень Чудес, особенно в вашем состоянии. — Состоянии? Натали, тебе что, стало хуже?! — ледяная маска на лице мужчины трескается, в прямом смысле, в призрачном зрении все выглядит как вихрь лазоревых осколков, слепящих яркостью чужого беспокойства. Натали, растерянная донельзя, размыкает губы, но за неё отвечает ученик лоа, в основном для того, чтобы не смутить женщину ещё сильнее невольным открытием её тайны, что он случайно узнал. — Нет, её недуг проявлен в незначительной мере и стабилен, однако, он не был связан с физическими травмами или иными факторами человеческой жизни. Поэтому я предположил, что это из-за Камня Чудес. Что с ним произошло? Агрест выдыхает, жестом давая знак, чтобы женщина тоже села, и только когда она занимает место по левую руку мужчины, отвечает: — Талисман Павлина… был повреждён. Мы не сразу об этом узнали, как и то, какое влияние это может оказать на владельца, — Габриэль поднимает взгляд, смотря на него прямо. — Поэтому, я весьма рад появлению Камня с исцеляющей силой, хоть и смущен тем, как его квами может проявляться, если учесть, что сам талисман сейчас не у его владельца. — Теперь пришла пора Вууду и Натаниэлю переглядываться, после чего квами стукнул себя лапой по лбу. — А, точно… Про это мы забыли. — Как и про то, почему ни один квами не засёк вашего появления? — Намекнул Габриэль, но на это Вууду только отмахнулся. — Они и не должны были. Разные квами, разные пантеоны… У другого квами-целителя могло бы получиться, но либо в этом пантеоне его нет, либо у него нет владельца, которому он мог это сообщить. Несколько секунд все просто перенимали эту информацию, после чего слово снова взял Натаниэель: — Месье Агрест, как я понимаю, у вас нет намерений вредить мне. И вы, очевидно, заинтересованы в состоянии здоровья своего секретаря, так может быть, мы заключим договор? Вы отдадите мне талисманы (тем более, Камень Павлина повреждён, и его всё равно не стоит использовать), а я обещаю вам помочь в достижении вашей цели, — Натаниэль смотрит пристально, добавляя: — Только мне нужно знать, чего именно вы хотите достичь?