Барон Бриджит

Однако, не успел Нейт всласть позлорадствовать, как почувствовал, каждой своей косточкой ощутил скрип, с которым ключ Мэтра проворачивается в замке. Он покосился на банку в руках, на дом Дюпен-Чен, на Адриана, а после, чертыхнувшись, рванул обратно, только и успев крикнуть: - Розочку подготовь! Для Леди и букашки! Большего не требовалось - Адриан также на бегу кивнул, шестом открывая для него двери с балкона в комнату. Маринетт, только-только начавшая приходить в себя, ойкнула, их увидеть, но тут же получила половиной порции розового зелья из фиала, и начал оседать на пол, однако была подхвачена Котом. Бриджит, в который раз восхитившись ловкости своего возлюбленного, проскользнул ближе, замерев лишь уперев трость в пол, вызывая лиловые искры. Глаза аж слезились от яркости. Нейт видел, как неон разрывается клочками - кто-то рвался всеми силами в их мир из другого. Кто-то живой, а значит - не просто шальной дух, не взбешённый лоа, а ещё более непредсказуемый и опасный, но... На губах уже покалывала пыльца с бабочкиных крыльев, и Бриджит слизал её кончиком языка, едва не застонав от наслаждения - давненько он не пробовал этот вкус. Но как же невовремя! Ткань мироздания расползалась нитями под крохотными лапками трудолюбивого шелкопряда, рвущегося из паутины астральной пустоты. Натаниэль, как мог незаметнее, сращивал плоть мира, зная, что рана неизбежна, но выгадывая себе мгновения до того, как всё случится. Мгновения на то, чтобы его возлюбленный успел всё сделать. - Есть! - Адриан, вытащив Тикки, плеснул розовым зельем и в неё, перед тем, как надев сережки на Маринетт, устроить квами в талисмане. Барон кивнул, снова вздрагивая от слишком знакомого и приятного ощущения, и, едва ладонь Кота оказалась на его плече, ушёл в тень вместе с ним. Вовремя: начавшая просыпаться от небытия Маринетт, как раз успела заметить вылезающую из люка Алию, которую начало охватывать светло-лиловое свечение.

***

Под ноги Хлое они свалились кубарем, вызвав у неё и Марка синхронное поднятие бровей. У неё - провой, у него - левой. - Так... и что у нас опять пошло по половым органам? - уперев кулачки в бёдра, спросила та. - И почему у моего братца улыбка до ушей и... Пчхи! Пчхи! - Буржуа, сморщив носик, пару раз неожиданно для себя чихнула, замерла, а затем втянула глубоко воздух, также резко выдохнула и рванула в ванную, к аптечке, ругаясь уже оттуда: - Натаниэль Плеядус Куртцберг! АПЧХИ!!! - Прости, сестрёнка, на модифицированную версию розочки мне компоненты ещё не прилетели. - пожал тот плечами. - Я вообще не думал, что мне придётся её использовать! - Розочки? - поворачивая голову, то на одного, то на другого, спросил Марк. Хлоя, спешно промывшая нос, на ходу закидывая в себя таблетки, аккуратно вернулась, прижимая к лицу влажную ткань, махнула рукой, поясняя: - Зелье "Поцелуй дикой розы", кратко Розочка - одно из древнейших зелий-амнезиаков. Настолько древнее, что действует даже на квами, но ограниченно, поэтому и прыскать надо быстро. В зависимости от концентрации, может устроить как стирание всей памяти, включая мышечную, подчистую, так и краткое забытьё. - Жутко капризная штука с кучей побочек и аллергенов. В своё оправдание скажу, что не собирался её использовать, но ситуация... - Нейт снова вздохнул, возвращая себе человеческий облик, и Вууду продолжил. - ... словно в тебя дракон сожрал, да? - Ну, почти... - согласился тот, со вздохом удобнее располагаясь на полу. Адриан, тоже вернувший себе человеческий облик, поджал губы, молча устраиваясь у него под боком, крепко-крепко обнимая. Нейт, не глядя, поднял руку, мягко начиная перебирать его волосы. - Ребят? Я, как бы, вопрос задала, что у вас такого произошло? - Хло наклонилась над ними, но пока не тревожила - состояние этих двоих было... далёким от привычного. - Да так, почти ничего... Видимо, этот мир просто обожает иномирцев всех мастей. - хмыкнул Натаниэль. - И... кто? - ещё сильнее насторожившись, спросила Буржуа, на что ей уже выдохом ответил Адриан: - Эсперия. Перебрав немалую внутреннюю картотеку за несколько секунд, Хлоя оскалилась, а после начала смеяться, чуть сама на парней не рухнув. - Это не смешно. - надувшись ещё сильнее, и ещё крепче обняв Натаниэля, куда-то ему под рёбра пробурчал Адриан. - О, нет, Адрианусик, это очень, очень смешно. - Эм, а можно для несведующих, Эсперия - это кто?! - скрестив руки на груди и в любопытстве застучав ногой по полу, уточнил Марк. Нейт неловко прикусил губу, Хлоя практически умирала от смеха, так что, отвечать снова пришлось Адриану. - Тот единственный, кто практически умудрился влюбить в себя моего жениха, при этом, совершенно не прикладывая к этому усилий!

***

Проследив взглядом за удаляющимся с двойной ношей Эсперию, девушка услышала за спиной злобно-задорное: - Ну что, поспорим, что этого мотылька я поймаю первым? - Ты? Коготь, ты даже собственный хвост поймать не можешь, не упав. - хмыкнула та, намереваясь первой бросится в погоню, когда услышала предупреждающий стук. Корло на секунду сдавила фантомная удавка, и Токсик повернулась на каблуках, ласково рыча: - Чего тебе, Позу? Гаротта на шее затянулась туже на несколько секунд, так, что казалось ещё немного и кожа лопнет, но Токсик лишь улыбнулась шире, прикусывая щёку до крови изнутри - нет уж, она не даст этому мерзавцу такое удовольствие, как... - О, опять вырубилась! - тем же небрежно-злорадным тоном отозвался Коготь, заметив, как его извечная соперница потеряла сознание. - А я ей говорил, что гордость до дора не акх!! - едва почувствовав удушье, он поднял лапы, опуская покорно голову. Долгий, похожий больше на шелест песка, выдох, прозвучал мимо него, он только заметил как мелькнули фалды, а затем снова стук, и заинтересованный хмык заставили его посмотреть искоса. В воздухе, подчиняясь чужой воле, в ореоле розовой пыли плавно свивался, точно змея, чужой волос.

***

Марк снова посмотрел на излишне довольную Хлою, на продолжавшего не отлипать от Натаниэля Адриана и вздохнул: - То есть, в Париж прибыли кванки из параллельной вселенной, но вы вмешиваться не собираетесь? - Если в это полезет Барон, Леди точно от Камня второй раз не откажется. - Она и так не откажется, после общения с Токсик уверовав во всякую чушь и собственное всесилие. - пробурчал Натаниэль, дёрнул губами, а после запустил ладонь в космы. - Проклятье, как не вовремя-то! - А зачем ты тогда ей талисман вернул? - окончательно запутался Ансельм, и Нейт вздохнул. Объяснять про Каррефура и собственную интуицию было долго, так что, он выбрал самое простое и внятное доказательство, ну, как ему казалось: - Потому что единственная, кто может вынести мозг и хоть ненадолго вырубить режим берсерка у этой активно-агрессивной суки, так это ещё большая мерзавка и мегера, только хотя бы с условным положительным зарядом. - Занятно, а мне кажется, ты тоже вполне подходишь под это определение. - манерно попивая чай с мёдом, улыбнулась Хлоя. - Можно было бы попробовать Ханни, но... Адриан и отношения с ним мне дороже мимолётной гордости. Агрест наконец-то облегчённо улыбнулся от его слов, а после, на секунду ослабив хватку, отпустил его со вздохом. - Я тоже тебя люблю, но... Насколько я помню, ещё немного и они начнут бомбить город, так что, мне пора. - и больше ничего не говоря, Адриан снова стал котом и выскочил прочь. Ночной воздух немного остудил горящее лицо и гудящую от мыслей, от воспоминаний голову. Он вспомнил свою первую встречи с Эсперией, с Токсик Баг, с другим собой - Когтем, и что в итоге из этого вышло. Нейт, как назло, в тот момент был вне зоны доступа из-за ритуала, так что, его напарником была Леди, и Барон Бриджит прибыл только к концу противостояния с кванками, точнее, на момент прощания с ними. Но даже этого хватило, чтобы Натаниэль успел увидеть насколько хорош Эсперия. Казалось бы, вот к кому-кому, а к кванку собственного отца точно не стоило ревновать, учитывая, какие отношения были у Нейта с Габриэлем, но... Адриан едва не стал Ша Бланом, увидев тот мягкий, перламутрово-радужный свет в глазах ученика лоа, когда тот смотрел на Эсперию. Раньше так тот смотрел только на него самого. Это не было влюблённостью, не успело ей стать, но восторг, восхищение одиноким героем в полном злодеев мире, был так силён, что Адриан не удивился, что продлись их общение ещё секунду, и Натаниэль действительно влюбился бы в него. И вот тогда он испугался - всерьёз испугался того, что его рыжее солнце может сиять кому-то ещё. В тот миг Адриан ненавидел Эсперию сильнее, чем даже Базилеска. Марк... С Марком, в какой-то мере, они были на равных, но вот Эсперия, чудесный мотылёк, последний из героев и очень, очень хороший человек, был точно лучше, чем он. Благодаря усилиям и желанию Натаниэля, их измерения начали поддерживать связь и спустя некоторое время они даже помогли Сопротивлению свергнуть Верховного. Ещё несколько лет занял период восстановления, и Агрест даже не верил, что всё это время не смог себя пересилить. Он видел, как Натаниэль, его Нейт, сближался с Эсперией, как они становятся друзьями, и... Ещё раз выдохнув, Нуар через силу улыбнулся. Фух, вот что за чушь в голову лезет, а? Стоит же порадоваться, что он снова повстречает на своём пути того, кто тоже станет и ему, и киддо-Адри хорошим другом и наставником, практически вторым отцом. Разве это плохо? Нет, ни в коем случае! А значит, он должен поспешить, чтобы не дать Эсперии пострадать от собственного героизма.

***

Губы обожгло стылостью, такой, как бывает только когда касаешься в прощании надгробия зимой или свежего покойника. От явственного привкуса праха и сладковатого, пряно-трупного душка пустой желудок скрутило висельной петлёй, и Токсик скрючилась, мгновенно подтягивая колени к груди, приходя в себя, инстинктивно ударяя возникшим в руке фламбергом воздух. Волнообразное пятнистое лезвие прорезало лишь серую полночную тень, осколками издевательского смеха застрявшую в висках. Только губы всё ещё жгло. - Ну я же говорила - извращенец. - пробурчала про себя Баг, тут же изо всех сил начиная руками растирать губы. Тщётно - она по себе знала, что оттенок маренго ещё как минимум несколько часов будет пробиваться сквозь антрацитовую черноту её помады. Её бурчание разбил глухой, кашляющий смешок: " От извращенки слышу. Ей-лоа, ты так часто нарываешься, что, право, я не могу не думать о том, что на самом деле у тебя фетиш на асфиксию..." Холод пробежал по позвоночнику, концентрируясь щекотно-колкой льдинкой щёпота в мозге. Токсик зарычала, впиваясь в собственный череп ногтями до боли, в следующую секунду посылая сюрекен в чужой. - Вали из моей головы! Немедленно! Ну, конечно же, эта сволочь не могла не воспользоваться её состоянием! Вечно он то змей подсылает, то сам!... Пересеча невидимую черту, ало-чёрная звёздочка сгорает, осыпаясь прахом, и Токсик стискивает кулак, ощущая, как немеют пальцы от отката, как разгорается ещё сильнее злость. Однако, стоит ей едва начать подниматься к пику, как холод сменяется жаром, лёд - шёлком, и от неожиданности девушка стонет, ощущая почти подзабытое за вечной болью чувство - удовольствие. " Сдурела, блоха? Или давненько камико не ловила?" - вопреки злобному смыслу, голос тихий, ласковый, расходится волнами по телу, оседая каплями, точно кто-то игриво проводит пальцами по её коже, минуя костюм. - "Успокойся и расслабься, клопик, пока мотылёк нас не засёк..." Токсик бессильно рычит, хватая саму себя за плечи. Ей хочется злиться, хочется прыгнуть вперёд, убить, уничтожить, голову открутить, но чем сильнее она пытается испытывать ярость, тем нежнее и весомее, ощутимее, прикосновения на её теле, словно не две, а уже с десяток рук обнимают, нежат, согревают её. Она знает, о, она отличнейше знает, что будет дальше. Эсперия, хоть и герой, но наивен необычайно, и до сих пор, после всего, что они совершили, после того, как не раз пытались убить его самого, считает их детьми. Поэтому, в эмпатии своей, начисто отрезает "взрослые" эмоции. На языке снова оседает пепел - знакомый до одури, но теперь - тоже несущий удовольствие, дикое, неправильное, как от сожённых за спиной мостов к прошлому. Токсик жмурится, ощущая, как пальцы перчатках скользят по ещё щекам, выглаживая контур маски, стирая едва заметную обиженную влагу с уголков глаз, чтобы затем повторить всё это, но уступив губам - горячим, сухим, жёстким, жадным. Ушам немного щекотно, когда начинают целовать их, когда гладят шею, периодически пережимая до тёмных мушек из глаз - да-да-да, в прозорливости извращенцу не откажешь, но она не признается, ни за что! Даже если это действительно приятно, даже если это очень приятно, когда вслед за руками снова идут губы, клеймя горячими очагами тепла. Грудь приподнимается сама - то ли на очередном судорожном вздохе, прервавщем стон, то ли из-за ладоней, бережно её подхвативших, взвешивая, лелея, аккуратно сжимая. Она чувствует, как сосков поочередно касается обжигающий язык, самкует, пробует на вкус, обхватывает губами, чуть оттягивая, чтобы после отпустить и заставить затвердеть от выдоха. Она чувствует, что губы остаются на одной, права ладонь - на другой, а левая щёкотно скользит по прессу ниже и ниже, изящной петлёй обводит пупок самыми кончиками пальцев, а после с нажимом скользит ещё ниже, проникая между стиснутых бёдер... - Ненавижу тебя. - Токсик всегда выдыхает это первым, когда наконец-то может дышать. Выдыхает - потому что кричать не может, горло и так болит от сдерживаемых воплей. Выдыхает - словно сама себе напоминает, что должна ненавидеть эту тварь, творящую с ней... такое! Напоминающую ей о том, что в жизни есть что-то кроме боли, тоски и злости. Ручейки ало-чёрной энергии поднимаются от тела язычками полупрозрачного пламени, на лету меняя цвет, впитываясь в чужой кулак. Каждый раз странно: энергию потеряла, но жизни словно больше стало, она так и чувствует, как светлеют тёмные венки. В теле - редкая, тёплая сытость. Не физическая, но плотская, всё ещё перекатывающаяся под кожей приятными волнами неги, отголосками теплющегося в нутре огненного шара, вибрирующая лёгкой дрожью бёдер и пальчиков на ногах. Токсик ведёт по костюму пальцами, проверяя застёжки, хоть и знает - её и пальцами не коснулись. Точнее, коснулись, но не ими. " Приятно знать, что во всех мирах есть нечто неизменное." - произносит он, не отрываясь от невнятного, мычащего мотивчика. В воздухе, неподалёку от стола для рукоделия, пританцовывает в такт ему... нечто. Баг сначала и не понимает, что это, но прищуриваясь, узнаёт лоскутки ткани нескольких цветов, наполнитель и порхающую между ними чуть быстрее иглу, сшивающее всё воедино в простую, но точно человеческую фигурку. Губы сами собой складываются в ухмылку, когда она, покачивая бёдрами, подходит ближе. - Неужели мотылёк опростоволосился? Он не отвечает, продолжая сосредоточенно мычать, лишь ведя кистью в воздухе, да дёргая мыском сапога в такт, покачиваясь на стуле, но игла начинает шить быстрее, впиваясь в ткань ожесточённее, нетерпеливее, вшивая внутрь что-то с почти металлическим блеском. " Почти и... Ага! Так, предпоследний штрих... Токсик аж вздрагивает, морщась, когда он протискивает собственный палец между губ и слышится приглушенный, но отчётливый хруст, с которым зубы прокусывают плоть почти до кости. Широкий взмах - и голову куклы с яркими пуговицами глаз украшает кривая, но широкая кровавая улыбка. Ещё пара капель крови падают на лоб и в область сердца на туловище. Внезапно бережно поправив на куколке одежду, он наконец-то поднимает взгляд на Токсик и та мгновенно отводит глаза в сторону, поджимая губы - жар с них тут же обращается плёночкой мёрзлого жировоска. " Полегчало, клопик? Чувствую, что да. Отлично. Значит, план следующий: сначала мы кое-куда заглянем, а потом отправимся за Когтем: всё равно, сам он Эсперию не выследит...