Solo adelante

Моя история после того первого крупного в моей жизни столкновения только начиналась. Да и зачем ей заканчиваться, ведь я только начал ощущать себя живым. Образовавшаяся стая поклялась мне в верности, чуть ли не до смерти, но я успел остановить их. Я не хотел пустых смертей, я хотел, чтобы в любой момент любой член стаи мог свободно покинуть нас, если вдруг понял, что наши пути расходятся. Я не желал вести силой, лучше одной целью, единством духа и разума, иначе все могло просто разрушиться. Первое время пришлось заниматься самообразованием путем ошибок и их осознания. Я получил в свои руки бразды правления и не особо понимал, что с ними делать. Да и мой внутренний зверь пошаливал, пытаясь сделать так, как считает нужным альфа. А я был не только альфой, но и духовным наставником для всех тех, кто пришел под мое крыло. Терять их доверие и уважение не было никакого желания. Одной из самых больших проблем было устройство нашего сообщества, выражусь так. Оставаться на одной территории больше, чем на несколько лет, было опасно даже тогда, потому что терпение у хозяев территорий тоже не бесконечное, а с нашей деятельностью — очень хрупкое. Это понимали если не все, то наиболее умные волки, которых я приблизил к себе. Самым умным и надежным был, есть и будет именно Захария. В те времена он был еще неоперившимся птенцом, но с проницательным умом и недетским взглядом. Был злым волчонком, который не доверял никому. Такой потерянный и одинокий, но дерзкий и неугомонный. Успел пробраться тайком на собрание, куда его, из-за возраста, не пустили, и устроил небольшой переполох, когда прошипел, что не согласен с нашими доводами. — Мальчишка! — ощетинился один из членов собрания, явно оскорбленный тем, что его перебили, из-за чего схватил того за шкирку. — Не трогай меня! — рычал не менее злобно Захария, смотря на того исподлобья. — Успокойтесь, — тихо сказал я. Я никогда не любил повышать голос, тем более что так ко мне начинают лучше прислушиваться. Поэтому не прошло и минуты, как мальчишка был отпущен под тихие фырки недовольного мужчины. Он показательно поправил потрепанную одежду и с вызовом посмотрел на всех окружающих меня оборотней. — Говоришь, не согласен, да? — я заинтересованно склонил голову набок. — Тогда послушаем тебя. Есть предложения? — Есть, — он нервно сглотнул, поняв, что происходит то, чего он не ожидал. — Место собраний необходимо менять каждые несколько лет, пока что стая небольшая. Всем придется искать себе средства для существования, вряд ли у нас получится вести оседлый образ жизни. Нас станут прогонять отовсюду, если мы, как ты говоришь, начнем…чистить этот мир. — Начнем, — сказал я твердо и внимательно посмотрел в эти хмурые глаза. — И ты тоже отомстишь. Было легко догадаться, что Захарии причинили боль, причем огромную. Однако я не стал тогда копаться в его прошлом. Было рано, к тому же мы никуда не спешили. В целом, его задумка была не так уж и плоха, но сыра и требовалась в доработке, но это уже детали. Захарии было приятно, что его выслушали, что я его похвалил, хоть он сделал вид, будто ему все равно. Мальчишка пришелся мне по душе, что я рискнул и приблизил его к себе, чтобы стать его учителем, как когда-то Растус стал моим. Мы довольно быстро мобилизовались и покинули те земли, поскольку та битва не осталась без внимания. Многие видели разведчиков, которые хотели узнать обо мне, но я ловко скрывался. Им незачем было видеть меня, все равно это не особо им помогло бы. Настоящее имя никто не знал среди окружающих, а те, кто знал, либо мертвы, либо никогда не скажут его. На этот раз я решил посетить северные земли. Европа. Сразу понял, что будет и интересно, и неприятно. Признаюсь честно, мне Европа никогда не нравилась, пускай в ней всегда можно было затеряться среди многочисленного населения. Но что говорить о религиозных гонениях? Об антисанитарии? Я всегда удивлялся, как оборотни там живут. Да что там оборотни. Вампиры обожали селиться в Европе и охотиться на людей. Мой интерес как-то вынудил меня поинтересоваться у знакомого вампира, почему их так тянет туда. Получил простой ответ. Легко выбрать жертву и избавиться от тела. Да и общество было интересным, в определенных рамках. Мне же было тошно. Работы для меня и для моих братьев и сестёр было много. Начиналось все, естественно, со скрипом, потому что им нужно было учиться наблюдать, вычислять, обдумывать и заговаривать зубы. За один день такому не научиться, работы было много. Но я разделял ее с некоторыми способными волками. Особенно старался Захарий. Этот мальчишка стал моим вторым хвостом и впитывал все, что я говорю. Нет, он никогда не путался под ногами, знал, когда нужно заткнуться, так что проблем в целом не было. Разве что его подозрительность, с которой я стал бороться. — Зак, стая — твоя семья. Ты всех зовешь братьями и сестрами, но при этом не доверяешь им, — неодобрительно покачал головой во время вечерней встречи. — Семье нужно доверять, только она поможет тебе в момент, когда все кажется кошмарным. — Я знаю. Мне просто…тяжело, — он раздраженно сцепил зубы и опустил взгляд на свои руки, словно ему было стыдно. — С тобой явно поступили плохо. Ты обижен и хочешь мести. Это твое право, если соблюдаешь все правила, — мягко говорил я, пытаясь достучаться для него. — Но мне важно, чтобы это не влияло на отношения в стае. Ты ведь хочешь, чтобы она процветала? — Да. Да, я хочу, — Захарий усиленно закивал головой и болезненно посмотрел на меня. — Но…вдруг меня вновь предадут? — Никто из нас не посмеет это сделать, Зак. Никогда. Ты часть нашей семьи, часть нас. Предать тебя, это все равно, что предать себя, — я улыбнулся ему. — Поэтому не бойся и позволь нам быть рядом. — Я…Я постараюсь, Сашиэль. Правда. Но я не знаю, как. — Просто верь мне и другим, дай нам возможность проявить о тебе заботу и защитить твою спину. Многого не требуется. Лишь доверие, одновременно хрупкое и мощное. Конечно, это было небыстро. Потребовалось много месяцев превращения из злобного волчонка в настоящего члена семьи, который наслаждался тем, что он не один, что рядом с ним похожие на него оборотни, иногда люди и еще реже вампиры. Мне было радостно наблюдать, как на его лице постепенно расцветала улыбка с милыми ямочками на щеках, которые делали его невинным ребенком. Правда, этот невинный ребенок позже совершил не одно убийство собственными руками, но это все детали. Он прекрасно понимал, на что шел, и стал отличным бетой. Моей правой рукой. С тех пор прошло несколько десятков лет. Мы сменили место жительства довольно много раз. Однажды задержались лишь на месяц, поскольку оборотни, обитавшие на той территории, знали о том, кто мы, и решили прогнать как можно быстрее. Да, мы ушли, но забрали с собой всех грешников. Ни нам, ни им. В одном из европейских городов, уже возвращаясь с очередного убийства какого-то маньяка, что возненавидел женщин, я почуял знакомый запах. Сердце само по себе перевернулось и бросилось вскачь, заставляя меня идти по следу. Хотя я сам желал найти его обладателя, причем очень сильно. Однако все было не так-то просто. След оказался запутанным, словно его обладатель специально петлял по улицам, пытаясь сбить кого-то. А почему «словно»? В итоге я оказался в крайне неприятных улицах, на которых лучше не появляться в одиночестве ночью. Ну, я всегда был ненормальным, так что прогулялся по ним нагло, даже не скрываясь. Местные бандиты внимательно смотрели на меня, но предпочитали не связываться, думая, что я не в своём уме. И правильно, иначе могли получить. Это был один из крайних домиков, которые казались нежилыми. По сути в них никто не жил, это так, но только не в этом. В нем была своеобразная жизнь и я хотел ее увидеть собственными глазами. Не придумал ничего лучше, чем по стучаться в дверь Пожалел о своем решении в момент, когда меня с невероятной скоростью затащили в дом и бросили в стену. Я еле смог затормозить, чтобы не получит ушибы и переломы, а потом оказался прижатым к стене. — Я очень не люблю когда меня… А? — удивление на лице вампира было для меня подарком жизни. — Я тоже рад видеть тебя, Растус, — усмехнулся я, смотря на него через штору своих волос. Мужчина шокированно вглядывался в мое лицо, аккуратно убрав в с моих глаз упавшие волосы, потом ласково потрепал по голове и заключил меня в объятия. — Сдержал обещание, мой юный друг. Я рад нашей встрече, — прошептал тот, чуть ли не душа. — Я боялся, что ты где-то погиб — Было много возможностей погибнуть, но я жив. И я рассказал ему все, от и до. От своих мыслей о грешных людях до своих действий. Растус меня не перебивал, хотя часто хмурился и качал головой в особо шатких моментах, словно его что-то очень взволновало в моих словах или вовсе не поддерживал. — Саш-шиэль, — растянул он мое новое имя, пробуя на вкус. — Твоя цель, безусловно, неплохая, но безумно опасная. Ты понимаешь, что весь мир будет против тебя и против твоей стаи? — Я с этим успел столкнуться, но меня это не напугало. Привык, что приходится ходить рядом со смертью… — Это смерть следует за тобой по пятам, — мрачный голос Растуса заставил меня вздрогнуть. — Ты сам ее позвал, став палачом, поэтому никогда не надейся на спокойную жизнь. Это будет платой за твою цель. — Я готов заплатить такую цену, — твердо кивнул я, игнорируя страх на задворках. — Хочу лишь знать, ты отвернешься от меня после такого? — Зачем мне отворачиваться от тебя, мой юный друг? — холодная рука на моем плече переместилась на голову, вновь приводя в ужасный вид мои волосы. — Я даже скучал по тем временам, когда мы путешествовали вместе. — Если хочешь, можешь присоединиться… — Нет, Сашиэль, это твой путь. У меня есть свой. Это не значит, что они не будут пересекаться, — вампир переместил алый взгляд к окну, за которым кишела тьма. — Так создай клан, Растус. И ты не будешь одинок в своем пути. — Рано тебе еще умничать, мой юный друг. Лучше помоги мне узнать, кто решил стать моим охотником, — его губы изогнулись в оскале. Меньше чем через секунду я гнался в волчьем обличье за не ожидавшем такого развития событий вампиром. Точнее, вампиршей. Потребовалась еще одна минута, чтобы поймать и прижать к земле, пока мой наставник посмеивался с этой дурацкой погони, будучи на крыше хилого домишки. Еще бы он не смеялся. Улочки были такими узкими, что я впечатался мордой в один из поворотов. Так хочется забыть об этом, но моя хорошая память не согласна. Отсмеявшись, Растус соизволил спуститься и допросить вампиршу, используя имя как средство запугивания. Пф, встречал и покрепче. После одного рыка затараторила как миленькая. Эта девчонка, как оказалось, слонялась одна, сбежав от создателя. Думала, что умная и самостоятельная. Угу, после такой самостоятельной охоты напортачила. — Он обращается? Почему же ты его не убила, как узнала? — Растус закатил глаза, что было признаком его сильного раздражения. — Я… Я не могу… Он так кричит… И… Я не знала, что делать, поэтому стала искать других вампиров, — захныкала девчонка, сжавшись в комочек. — Да? А не ты ли виновата в убийствах округи? — он резко схватил ее за волосы и встряхнул как тряпичную куклу.  — Я… Я, — она испуганно заверещала, пытаясь освободиться. — Глупая… — разъяренно зашипел Растус и повернулся ко мне. — Иди, они рядом. Я чувствую. В таких случаях лучше повиноваться. Растус всегда знает, когда приходят неприятности. Он называет это даром, хотя многие бы в такое время назвали бы его колдуном. Да он сам выглядит как колдун, которому не стоит перечить. Я сразу же скрылся в ближайшей улице, но не стал уходить. Мне было любопытно поглядеть на так называемых «королевских» вампиров. И я их увидел, пусть и со стороны, но зато убедился в том, насколько все у них проработанно. Говорил всегда один. Деметрий. Насколько я понял, именно он привел всех по следу, едва изучил места, где были совершены убийства. Другие же капюшонов не снимали, предпочитая прожигать взглядом застывшего на месте Растуса. Всегда было интересно, боялся ли он в этот момент? Так и не решился задать этот вопрос. Все заняло не так много времени, но я был под впечатлением. Вольтури забрали себе девчонку, чтобы вытрясти из нее какую-нибудь полезную информацию, а Растус забрал себе скорчившегося от жуткой боли парня. Из-за предстоящих забот о новорожденном вампире мой наставник не мог больше общаться со мной, так что я просто покинул тот городок.

***

Время текло. Все медленно менялось, в том числе и я. Бывает, что человек не испытывает влечения к кому-либо всю свою жизнь. Я думал, что отношусь к таким, ведь прошло много десятков лет без желания… Оказалось, что оно просто решило притаиться до лучших времен. Моим первым увлечением, а иначе это никак назвать нельзя, была Барбара. Высокая и стройная, как сосна, она гордо ходила среди прочих аристократок, но не теряла чувства сострадания и уважения к ближним. Ее можно было назвать королевой, настолько статной она была, причем богатой… Но несчастной со старым мужем, который уже много лет хотел от нее детей. Мы пересеклись на одном из светских приемов, как бы смешно это не звучало. Я и светское общество. Сколько сил приложил Растус, чтобы сделать из меня хоть какое-то подобие путешествующего аристократа, лучше не спрашивать. Его старания не прошли даром, ведь я смог быстро влиться в аристократию очередного европейского городка, чтобы узнать местные слухи. И вот она… Это не любовь с первого взгляда, не запечатление. Животный магнетизм. Едва наши взгляды пересеклись, возникла искра страсти, от которой могло все вспыхнуть. И черт меня подери, я не смог подавить желание побыть с ней рядом. Добился того, чтобы нас представили друг другу. А дальше первый разговор, первая тайная встреча, первый поцелуй, первая ночь… Я наслаждался ее запахом, ее кожей, ее телом, едва сдерживая себя от чересчур резких движений, боясь причинить ей боль. Однако это не спасало ее от синяков, царапин, хотя в пылу страсти Барбара даже не замечала этого. Она получала удовольствие, которое приносил ей я, а я получал то, что необходимо мне. Всем прекрасно известно, что страсть как резко вспыхивает, так и угасает. Наша страсть угасла спустя месяц. Мы охладели друг другу, но остались в достаточно хороших отношениях. Правда, Барбара ожидала, что от меня придется избавляться, так как она носила моего ребенка у себя под сердцем. Честно говоря, я сразу понял, что не испытываю к новости о будущем ребенке огромной любви и радости. Разве что каплю. Умом я понимал, что ничего дельного ему не оставлю, не дам, а такой жизни скитальца, как у меня, я не хотел дарить ему. Поэтому я сказал Барбаре, чтобы она спокойно сказала мужу, что это, якобы, его ребенок, и попросил вырастить его достойным. Женщину это умилило. Она клятвенно пообещала вырастить ребенка таким же галантным, как и я. А мне оставалось лишь исчезнуть. Лет через десять я встретился с ней. Барбара была все так же красива, хоть и вдовой с девятилетним сыном. И он чертовски был похож на свою мать, что меня несказанно обрадовало. Таких связей у меня было предостаточно. Не все, конечно, заканчивались беременностью, но всегда моими детьми были мальчики, похожие на своих матерей. Всегда. И лишь треть из них получила по наследству волчий ген или другие способности. Я не бросал их на произвол судьбы, ни в коем случае. Я сообщал ближайшим стаям, чтобы они знали, и снова исчезал. Лишь однажды эту схему пришлось нарушить, так как произошло нечто непоправимое. Это была Вена, чудесный Австрийский городок. Да, у меня была интрижка с одной горничной. И да, у нее родился сын, похожий на нее. Я вообще оказался там только ради встречи с Растусом, у которого, на тот момент, в клане было уже два «сына». Он действительно воспринимал их как сыновей, учил и оберегал, но не ограничивал свободу, так что они носились по всей Европе так, что их с собаками не сыщешь. Отошёл от главной сути… Все пошло не так, как хотелось бы. Путь к Растусу пришлось сменить путём в ночную жилую улицу после истошного крика женщины. Обычный ворюга решил поживиться деньгами, напав на мать с сыном, ранив обоих… Какой ужас я испытал, поняв, что это моя бывшая пассия. — Сашиэль? — всхлипнула та, увидев меня. — Сашиэль… Спаси… Его. Пожалуйста! Спаси своего сына! Она потеряла много крови, настолько, что спасать ее не было никакого смысла. А я рядом лежал наш сын. Матиас. Он тоже истекал кровью, но не так стремительно, и все пытался доползти до матери. — Мама… — Прости, но иначе ты тоже умрёшь. Я бесцеремонно подхватил его на руки и со всех ног побежал к Растусу. По пути парень потерял сознание, до жути напугав меня, но я все же донес его. Растуса уговаривать было не нужно, хватило моей просьбы, но ему было тяжело сдержаться, когда текло столько крови… Он еле оторвался от бледного тела парня. Затем последовали несколько дней мучений моего…сына. Я все никак не мог осознать, что это мой сын, что я его отец, что теперь нужно что-то делать. Я долго вглядывался в его бледное лицо, аккуратное и безумно красивое, не то что у меня. Волосы длиной до плеч беспорядочно лежали на подушке, пока тот метался в бреду. Иногда он кривился от боли, хрипло дышал и даже кричал. Во мне разразилась буря. Я нашёл этого скотину, который посмел поднять руку на мою бывшую. Нашёл и убил, показав, что его ждет в аду. И нет, я никогда не жалел, что сделал это. Не в моих правилах… А мать моего сына я похоронил по всем правилам, все же она была католичкой. Даже в церковь зашёл, хотя предпочитаю обходить стороной такие места. На мне слишком много крови, смерти, грехов. Самым сложным оказался разговор. Лучше бы его не было. Он случился после нескольких дней от полного обращения парня. Ему было необходимо осознать то, что он не человек, что его мать мертва, что у него есть отец. Я шел с внутренним беспокойством, но старался оставаться бесстрастным, чтобы не нервировать его. В комнате был только Матиас, когда я зашёл к нему. Растус решил оставить нас «одних», насколько это позволяла ситуация. Существовала определённая доля опасности именно для меня. — Ты мой отец, — бесстрастно сказал тот, не дав мне и рта раскрыть. — Это так, — замер я у двери, не решаясь подойти ближе. Обращение изменило его ненамного. Кожа определенно стала бледнее, крепче, похожей на мрамор. И глаза, черные, как угольки, приняли ярко-вишневый оттенок. Они были безумно проницательными, заглядывали в глубину души, и хранили ледяное спокойствие. — Почему ты оставил ее? — он резко дёрнул головой, толком не контролируя свои силы. — Потому что я бы не смог обеспечить ей нормальную жизнь, а тебе — стать отцом, — не стал скрывать я правду, понимая, что он хочет ее. — Что, женщина на одну ночь? — послышался горький смешок. — Это был роман на несколько месяцев, Матиас. Я уважал твою мать и никогда не считал ее распутной женщиной. Она была прекрасной, — я прикрыл глаза, ощущая то напряжение, что лишь росло между нами. — Почему ты и ее не спас? — Я бы не успел ее донести, рана была большой… — Тогда зачем спас меня? — Матиас хищно посмотрел на меня, становясь моим личным охотником. — Она попросила… — И ты поспешил выполнить? — А что бы ты делал, если бы на твоих глазах умирал родной тебе человек? — я выдержал его взгляд. — Я бы не стал его обрекать на вечные муки! На такую жизнь! — зашипел тот, заставляя Растуса войти в комнату. — Муки? Да ты не знаешь, что такое мука. — Знаю! Это вся моя жизнь! Вся жизнь с тех пор, как ты просто ушел от моей матери! И теперь ты сделал ее лишь хуже! — Матиас скривился. — Премного благодарен, отец. С громким хлопком открылось окно, за которым исчез мой сын. Вместе с этим пришло разочарование в себе и в мире, который решил вновь испытать меня на прочность. Растус, выглянув в окно, покачал головой, что-то бормоча о соседях. — Я ухожу. — Куда? — наставник с удивлением посмотрел на меня. — Там видно будет, — уклончиво ответил я, нервно сглатывая. — Я не могу больше оставаться… надеюсь, ты примешь его в свой клан. — Стоп, стоп, стоп, — Растус поднял руку, останавливая меня у двери. — Сейчас? Ты хочешь сейчас бросить своего сына повторно? Сашиэль, тебя жизнь совсем не учит? И что вообще за наглость? Просто берёшь и кидаешь его в мои руки? — Я уже навредил ему своим появлением, ты слышал его. Жизнь намекнула, что я не приношу счастья людям, — я устало покачал головой, посмотрев на него с мольбой. — Сашиэль, будь мужчиной. Не скидывай ответственность на меня, — Растус нахмурился. — Я не благотворитель, и, тем более, не твоя нянюшка, чтобы вытирать тебе сопли. Хватит. — Хорошо, Растус. Я больше тебя не потревожу, если ты того хочешь. Может увидимся, когда я буду в гробу… прощай. Он не стал меня останавливать, лишь выругался и послал меня, чтобы я определенно услышал. Я смиренно согласился с нелестным эпитетом и уже через час покинул Вену навсегда. С тех пор утекло несколько веков, за которые я лишь раза два пересекся со своим сыном. Мы толком не говорили, потому что то напряжение не спешило уходить, а мы не спешили его убирать. Замкнутый круг. А Растуса вообще не видел, но знал, что с ним и с его кланом все в порядке, иначе я бы вмешался и помог. И вот у меня появилась очередная женщина, со связи которой все и потекло ручьём. Все было как обычно. Несколько месяцев любви и расставание после новости о беременности. Я много работал, доводя до белого каления альф всего мира, но придраться было особо не к чему. Работа была чиста. Им оставалось лишь думать, как меня поймать. В какой-то день я вспомнил о той женщине и решил узнать, как она. Известие о том, что она умерла и что дочь росла в детском доме, меня несказанно удивило. Дочь. У меня ее не было ни разу до этого момента, поэтому я рискнул и решил найти ее. Нашёл. Она была уже достаточно взрослой красивой девушкой, покорившей сердце одного из сыновей Хосе. Забавно, что мы были знакомы друг с другом, очень давно. И, признаюсь честно, я намекнул ему о ситуации в Мексике. Хотелось узнать, сможет ли он подавить зло? Смог, на время, но на большее рассчитывать было бесполезно. Я не сразу решился поговорить с Луизой, боялся навредить ей своим присутствием, боялся ее реакции. Я наблюдал за ней, издалека, став на короткий срок ангелом-хранителем, в котором она, с таким женихом, не особо нуждалась. И все же что-то притягивало меня к ней, вынуждало поговорить хоть раз. Это ее способности, унаследованные от меня. Кто бы мог подумать, что именно моя дочь унаследует их? Среди моих сыновей не было таких, как она. Разве что Матиас, но он совсем другое дело. Матиас стал вампиром, не развив в себе способность видеть и чувствовать с помощью снов, как это было у меня. Редко, но было. А тут Луиза… Я не удержался и все же стал намекать ей во сне о своем существовании, но очень аккуратно, все же она была просто человеком. И будто бы специально Луиза все быстро поняла, ощутила меня, стала выглядывать в толпе. Все чаще и чаще. Непозволительно, тем более, что ее озабоченность мог заметить Адриан. Мне пришлось встретиться с ней лицом к лицу в один из солнечных дней в испанском городке. — А? — испуганно вздрогнула она, заметив, что я иду рядом. — Да, — я тяжело вздохнул и проигнорировал безумный страх внутри себя. — Ты искала меня. — Т-ты? — дочь пыталась подобрать нужные слова, чуть задыхаясь. — Я твой отец. Самый худший из отцов этого мира, я бы так сказал, — паранойя вынудила оглядеться и потянуть ее прочь с открытого пространства. — Ты не против, если мы поговорим в другом месте? Если я надеялся быстро разобраться, то надежды разрушились быстро. Луиза оказалась слишком чистой и мягкой душой, которая легко простила меня за мое отсутствие в ее жизни. Мне бы радоваться, только было больно. Стыд. Впервые я ощутил безумный стыд от того, что я не участвовал в воспитании своих детей. Осознание того, что я сам создал свое одиночество… Собрав волю в кулак, я был вынужден принять эти чувства и сделать вид, что все прекрасно. Луиза была довольно любопытной девушкой, так что выпытывала у меня все, что только можно. Я отвечал по возможности честно, но большинство приходилось скрывать. Дочь ощущала это, но не настаивала на полной правде, больше шутила, что я не смогу отвести ее под венец… Я не заслужил такой доброты с ее стороны. Лучше бы ненавидела, как Матиас. Самый переломный момент в моей жизни начался с рождения внучки. Я был рад за Луизу и Адриана, они очень ждали ее рождения и стали оберегать с самых первых дней жизни. Я впервые увидел ее лишь спустя пару месяцев, когда мне удалось оказаться в Мексике максимально незаметно. Не любил меня Васко, как и других нарушителей границ. Постарался на славу, даже я еле пробрался. В самый раз, Адриан отсутствовал. Луиза находилась на заднем дворике и отдыхала в кресле под навесом. В ее руке шелестела от порывов ветра книга. У Луизы мило морщился лоб, когда она задумчиво скользила глазами по буквам, но, судя по всему, в тот момент думала о другом. — Рад, что у тебя все хорошо. Да, это самое идиотское, что можно было сказать. Однако Луизе было плевать. На ее лице расцвела такая яркая улыбка, что я обещал отдать весь мир огню, лишь бы она не гасла. Уже через считанные минуты Луиза, наплевав на все остальное, вручила мне свою дочь. Я с лёгким страхом взял ее на руки. Она была маленькой хрупкой девочкой со светлой кожей и рыжими, как у матери, волосами. Однако в таком хрупком тельце я с удивлением ощутил пока что отголоски силы альфы, что в будущем вырастет в ней. — Ее зовут Доротея, — просияла дочь, умилившись от того, что я держу внучку. Доротея… Это имя я повторял целых семь лет, будучи заключённым в секретной тюрьме Германии. Просто так, в нормальном состоянии, когда ты очень сильный оборотень, тебя никто держать не станет. Вот и меня накачали всем, чем можно. Я был роботом снаружи, который выполнял лишь базовые функции, а внутри я выл как раненый волк, боясь забыть хоть что-то. И я повторял ее имя, из раза в раз, вспоминая тот чёртов день, когда пришло известие о смерти моей дочери и ее мужа. Я помнил, как отправил одного из своих узнать, что именно произошло, и тем самым навлек на свою стаю огромную беду. Я вспоминал в бреду, как нас загнали, словно овец, и напали, как шакалы, со всех сторон. Мы все смешались в кучу, пытаясь выжить в этом месиве. Я прокручивал моменты, когда ощущал очередную вспышку боли, исходящую от члена своей стаи, когда кто-то уходил из них навсегда. С содроганием вспомнил, как увидел, что пятеро волков разорвали Захария в клочья. Я вспомнил, как я горько завыл, призывая всех своих бежать и не оглядываться, бросить меня этим грязным трусам, что испугались вызвать нас на честный бой. Я сдался в тот момент, когда понял, что нельзя ничего поделать. Меня не пытались угостить пряником, сразу выбрали кнут. О да, меня пытали долго и достаточно нудно, хотя, признаю, у меня еле хватало сил оставаться в сознании после этого. Однообразные вопросы, на которые я отвечал одинаково или вообще не отвечал. А они все не останавливались, пытали и пытали. А поняв, что я молчу, сами стали приходить и угрожать расправой над моими братьями и сёстрами. Я скрипел зубами, проглатывая кровь вместе со страхом. Я понимал, что даже если что-то расскажу, мою стаю ничто не спасет. Из-за этого я возненавидел их. Их всех. Представлял, что за кара их ждет за это… Лишь одного из них я никогда не ненавидел. Его было искренне жаль. Васко. Ни разу не поднял на меня руку, больше пытался разговорить словами. Выходило у него так себе, тем более, что и сам он выглядел не лучше меня. На него свалилось много. Я даже слышал, что в той схватке погиб Хайме. Но меня это смущало… Поняв, что от меня не будет никакого толку, меня накачали до отказа и бросили в тюрьму под жёсткий надзор. Предлагали казнить, да побоялись настоящих размеров моей стаи… Я лежал в бреду семь лет. Каждый год был моим кругом ада, который я переживал в своем разуме. Я не разговаривал, не подавал признаков заинтересованности все эти годы, из-за чего охранники расслабились. Они стали часто обсуждать какие-то вещи и оставляли свой пост. В какой-то из моментов, возможно, кто-то из них упомянул Доротею. Иначе объяснить резкое возникновение вещего сна о преследующем ее человеке с ножом невозможно. Во мне поднялась такая буря, такая жажда мести, что мой зверь, что спал все это время, проснулся за один щелчок. Далее был провал в памяти, который окончился уже после побега из тюрьмы. Я бежал и бежал без отдыха столько, сколько могло истерзанное химическими веществами тело. А это недолго, даже с волчьим геном. Он еле выкачивал ту гадость, что скопилась во сне за столько лет. И пришлось идти пешком, по запаху, попавшемуся мне в каком-то городке Европы. Я шёл долго, толком не осознавая, где именно, но ноги все же привели меня в один из загородных домов… Да, он принадлежал Растусу. Именно он с ничего не выражающим лицом впустил меня внутрь и вернулся за стол к своим делам. А меня пронзила боль. Я был безумно рад видеть его, осознавать, что я все еще жив, что еще что-то можно сделать. Одновременно было больно за все, что случилось в прошлом. Я не выдержал и упал перед ним на колени, игнорируя жгучую боль во всем теле. — Прости меня… Прости меня за всё, Растус. Я… Я потерял всё… И эта презрительная тишина, которую приходилось терпеть. Мне хотелось, чтобы он хоть ударил меня, но не молчал. Я не выносил молчание. Не сейчас. Нет… — Мне не за что тебя прощать. Я не был обижен на тебя, хотел лишь проучить, — холодные руки при подняли мое лицо, чтобы их обладатель мог посмотреть на меня. — Боже, Сашиэль, что произошло? А я не мог вымолвить ни слова. Что-то на секунду замерло во мне, будто время остановилось, затем сжалось и разлетелось на мелкие осколки, вынуждая всхлипнуть. — Я безумно рад видеть тебя… — по моим щекам потекли горькие слезы. — Ох, Сашиэль, — сквозь пелену, я смог увидеть, с какой болью он смотрел на мои слезы. — Мой юный друг… Я тоже скучал. И я разрыдался в голос. Мне было так плохо, что я не контролировал себя. Лишь плакал и пытался дышать между громкими рыданиями, пока Растус крепко прижимал меня к себе. Он был единственным человеком в тот момент, к которому я мог прийти. Единственный… во всем огромном проклятом мире.