Solo adelante

Когда Гани не объявился к вечеру, я поняла, что что-то не так. Он бы не стал отказываться от возможности побыть ещё какое-то время со мной, это попросту невозможно. Я хорошо его изучила. Естественно я сразу же позвонила ему. Еще раз. И ещё. Однако мне отвечал холодный механический голос и гудки, от которых становилось невыносимо. Гани не стал бы игнорировать звонки сейчас, ни за что бы не стал! Нет. Он не стал бы так поступать. Я весь вечер не находилась себе места, ходила из одной комнаты в другую, от одного окна к другому в надежде, что он все же объявится и в своей излюбленной манере пошутит надо мной. Но нет. Его все не было и не было, а стрелки на часах продолжали бежать. Промедление могло обойтись дорого. — Да, Дот. Что такое? — Васко ответил без всякой задержки, хотя я явно оторвала его от ужина. — Гани тобой не связывался? — я нервно вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. — Нет… Дот, что случилось? — Он не отвечает на звонки, обещал прийти вечером, но его нет. Это не в его правилах! — Хм, — Васко ненадолго замолчал, после чего серьёзно спросил. — Ты говорила, что на тебя напали. Расскажи об этом. — Это была девушка, оборотень. Кажется, она хотела избавиться от меня. Но Гани ее нейтрализовал, а его ребята увезли ее, накачав снотворным… — Так, они хотели ее допросить. Это логично, учитывая обстоятельства. Однако… — раздался вздох. — У меня закрадывается подозрение, что она пришла не по твою душу. — Что? — я замерла, как вкопанная. — Сама посуди. Ты ничего такого не знаешь, даже ничего не делаешь, просто живешь и ждёшь. Какой толк от тебя избавляться? — Васко раздраженно зарычал. — А вот Гани знает много, особенно про резервы Мексики и Египта. — Ты хочешь сказать… — Они хотят вытрясти из него информацию, если он все же попался, то ему будет плохо. И как я сразу не понял? — Но мы должны ему помочь! Мы не должны его бросать! — Никто не бросит его в беде, Дот. Я свяжусь с Сашиэлем, это по его части. Только, прошу, без самодеятельности. Иначе придется искать не только его. Ты меня поняла? Понять то я поняла и готова была исполнять, было бы еще это так легко. Я всю ночь не могла уснуть и бродила из одной комнаты в другую, как зверь запертый в клетке. За такими можно наблюдать в цирке… Ненавижу их, еще с детства после первого и последнего посещения. Моя звериная сущность против неволи. Наверное, меня все же сморило где-то под утро, но совсем ненадолго. От силы на час или два, так что разбитое состояние было в наличии. Жутким звоном в голове отдалась трель дверного звонка. Я с измученным стоном перекатилась на другой бок и оказалась на полу. Это было больно и неприятно, зато бодряще. Потирая ушибленный бок, я наскоро привела волосы в порядок и подошла к двери. Пришлось поглядеть, кого там принесло. — Сашиэль? — я удивленно посмотрела на мужчину, стоило двери распахнуться. — Прибыл первым же рейсом, — пояснил тот, правильно поняв мое замешательство. — Впустишь? Я молча направилась на кухню и решила побыть спокойной хозяйкой, которая держит себя в руках. Проблема в том, что эти самые руки мелко подрагивали, полностью выдавая мое внутреннее состояние. Естественно Сашиэль, когда прошелся с интересом по комнатам, заметил это, но ничего не сказал и сел за стол, благодарно приняв из моих рук чашку с кофе. Судя по темным кругам под глазами, которые сильно выделялись на достаточно нежной бледной коже, он не спал как минимум несколько дней. — Васко объяснил ситуацию, — он сделал глоток и прикрыл глаза от удовольствия. — Я и мои братья готовы помочь Гани и его приятелям. — Я в это не сомневалась, — я вымученно улыбнулась ему и вздохнула. — А мне что делать все это время? Я места себе не нахожу. — Пока что покажешь мне место, где на тебя было совершено липовое нападение, — нахмурился тот, делая очередной глоток. — А там решим по ходу дела. Меня поражало спокойствие Сашиэля. Его не беспокоило совсем ничего, судя по бесстрастному выражению лица, которое присутствовало всегда. Однако мне ли возмущаться этому? Мое дело привести его к пункту назначения и отравиться дальше… На работу… А потом обязательно напиться. — Здесь, — я указала на примерное место, где произошел перехват. — Хм, — дед смотрел не туда, куда я указала, а на оживленную улицу. — Давай отойдем в сторону, чтобы не привлекать внимание. Теперь принюхайся. Мне оставалось лишь послушно выполнить сказанное. Активировав ген, я чуть потянула носом и поморщилась. Чем может пахнуть улочка? Мусором, крысами и очень неприятными вещами, о которых я умолчу. И среди всей этой какофонии я смогла выделить сначала свой запах, затем той девушки. От нее пахло…чем-то сладким. И пряный четкий запах Гани. Я охнула, когда мой внутренний зверь заскулил. — У тебя есть чувства к нему? — от, вроде бы обычного, вопроса Сашиэля мне стало не по себе. — Он запечатлен в меня, — я отвела взгляд от его серых глаз, в которых заплескался интерес. — Но есть еще Эмбри, — его тон стал заинтересованным. — Уже сделала выбор или решила любить обоих? — Сашиэль, я понимаю ты на старости лет можешь так веселиться… — А что такого? — теперь на его лице появилась ухмылка. — Ты альфа, тебе многое позволено. Почему бы не воспользоваться этим? Я лично так и делал, когда не мог выбрать. — Так, без подробностей… Мы пришли, чтобы помочь Гани. — Да. Тут был еще кое-кто. Я нахмурилась, пытаясь ощутить то же, что и он. И смогла ощутить легкий морозный шлейф, который потянулся за следом девушки. — Сообщник. — Угу, они не нападают по-одиночке. Ни разу за все случаи, — дед хищно пригнулся к дороге, его ноздри затрепетали. — Так-так-так. — Что ты будешь делать? — я переступила с ноги на ногу. — Пойду по следу, но не один, — он качнул головой. — Тебя не зову, это может быть опасно. Ступай, я позвоню. Поверь, я не пропаду. — Будь осторожен. Я не выдержу, если что-то случится и с тобой. Сашиэль внимательно посмотрел на меня, мягко улыбнулся и кивнул. После чего резко развернулся и широким шагом пошел прочь, да так, что полы его плаща взметнулись. Забавно, но он носит его даже в жару. Ему не жарко?

***

Я и не помню, когда родился. Тогда простой люд не считал дни, а работал и жил настоящим. Так что я не знаю, какой день недели, какое число и какой год был на дворе. Мне лишь известно, что шел 11 век, по нынешнему времеисчеслению. Место моего рождения не так важно, раньше везде было одинаково. Дрянное время. Дрянные правила. Дрянные люди. Не было никаких правил, никакого порядка… Вру. Было. Или ты, или тебя. Вот и все. Я был очень слабым ребенком. Маленьким и тихим. Все твердили моей дорогой матушке, что я не выживу, что меня следовало утопить и забыть. Однако она не слушала никого, заботилась, выхаживала всеми силами. И я, наперекор всем и на радость матушки, выжил. Выкарабкался. Сбежал из объятий смерти, что позже стала моим вечным спутником жизни. Я был самым обычным ребенком, который играл с другими мальчишками, бегал по лесам, охотился на мелкую дичь. По мере взросления я стал помогать матушке по хозяйству, все по мужской части, и стал чаще натыкаться на придирки пьющего отчима. То, что он не является моим отцом, я понял еще в раннем детстве. Точнее услышал в одном из первых конфликтов. Этот человек…он сказал, что пожалел о согласии жениться на моей матушке, говорил, что с ней ради ее приданого, кричал, что я как бельмо… Тогда отчим ударил матушку в первый раз. Наотмашь. Силы у него было много, так что она упала, но ни одна слезинка не появилась на ее красивых серых глазах. Она молча поднялась и вновь стала хлопотать по хозяйству, словно ничего и не было. Это было главной причиной моей страшной ненависти по-отношению к этому… скотине. Потому что со временем стало лишь только хуже. С каждым годом он становился все язвительнее, раздраженнее, вспыльчивее. В его руке часто была кружка с чем-то хмельным. Ругань стала ежедневной. Одной из её причин было то, что матушка не могла забеременеть от него. Он попрекал ее этим всегда, добавляя, что они все равно будут пытаться. Матушка каждый раз вздрагивала от этих слов, но при мне делала вид, что все хорошо. Будто бы я не видел синяки, что она пыталась скрыть под одеждой, будто бы я каждую ночь не слышал ее хрипы от боли. В эти моменты во мне возгоралось пламя из самого ада, где-то глубоко внутри, и дожидалось времени, когда необходимо вырваться наружу. В такие моменты я не особо узнавал себя, я ощущал нечто…странное, живое в себе, словно кто-то вселился в меня. И мне приходилось молчать. В те времена с такой информацией о себе можно было смело шагать в костер, не дожидаясь инквизиции Ненависть отчима ко мне тоже крепчала ото дня в день. Он всегда унижал меня, называл слабаком, который сидит у него на шее, часто поднимал руку. При нём я всегда старался молчать, чтобы не пасть так же низко, как и он. Он злился, плевался ядом, а я все молчал. Молча терпел даже его издевательское обращение ко мне. «Щенок». Именно так звал он меня и часто повторял, что меня нужно было утопить в реке. Благодаря ему я вырос крайне нелюдимым человеком, который предпочитал одиночество общению. Сверстники меня считали странным, сумасшедшим, девушки боялись, а старые люди шептали о колдовстве. Тогда я думал, что они правы, поскольку стал замечать за собой нечто странное. То, что мне раньше было не под силу, давалось удивительно легко, я перестал бояться холода, а по испуганному возгласы матушки узнал, что мое тело стало горячим. Благо, она утаила это от отчима, иначе с него бы стали разговоры о том, что в меня вселился дьявол. Он и так пускал плохие сведения о матушке, ведь та все еще не могла понести от него. Однако это все же случилось. И что бы вы думали? Родилась милая пухлая девочка, при виде которой отчим скривился, накричал на матушку и ушел прочь. Хотел сына, скотина. — Матушка… Не плачь, он не стоит твоих слёз, — целовал я ее худые руки, боясь смотреть на исхудавшее лицо. — Ненавижу того человека, что бросил тебя… — Сынок… Моя радость… Не держи на него зла. Он не мог быть рядом со мной, с тобой, хотя очень хотел, — она улыбнулась, не обращая внимание на слёзы, что застилали ее глаза. — Ты бы знал, каким он был хорошим. Ты похож на него. Она, скорее всего, ошибалась, ведь я имел многие ее черты. Каштановые волосы, серые глаза, светлую нежную кожу. Хотя у нее она стала болезненного, нездорового оттенка, ведь рождение долгожданной дочери отняло много сил. Но эта тварь не оценила этого. Тот переломный момент в моей жизни останется со мной до скончания моих дней. Очередная ссора, но уже из-за сестренки, которая хныкала от голода. Как назло, отчим вернулся с очередной пьянки, злой, как чёрт, и стал попрекать маму, что она не может успокоить, цитирую, «отродье». Она пыталась его успокоить, убедить, что сейчас все будет хорошо, но он не послушал. Он толкнул ее, сильно, в сторону стола. Я помню, как видел ее падение, удар головой о стол, слышал, как что-то зловеще хрустнуло. Матушка упала на пол и так и не встала. Я бросился к ней, пытаясь привести в чувства, помочь ей хоть как-то. Увы. Ее красивые глаза смотрели со со страхом в никуда. Прекрасная женщина, которую я звал матушкой, которая заботилась обо мне, дарила мне свою любовь, была мертва. — Щенок, чего ревешь, как девчонка? Давно пора было от нее избавиться… Именно тогда я ощутил нечто новое. Я медленно поднялся и посмотрел на эту тварь, вытерев слезы с щёк. Адское пламя, что таилось во мне, вспыхнуло и распространилось по всему телу. Я ощутил характерный жар, услышал в себе не человеческое рычание и…оказался на четырёх лапах. Ужас возник в глазах этой мерзкой твари, после чего она попятилась. Еще бы, ведь перед ним стоял не щенок, а самый настоящий зверь, возникновение которого послужил сам он. И за это он поплатился. Сполна. Долго кричал он, пытался спастись или вымолить прощение. Хах, прощение. Никогда, даже спустя девять веков, я не дарую ему прощение. Приходил в себя, учитывая рассказы, что были услышаны позже, довольно быстро. Не прошло и часа, как я смог вернуть себе человеческий облик и увидеть сотворенное мной. Опуская более мелкие детали, можно сказать, что от отчима остались лишь ошметки и кровь, разбрызганная по всем стенам. Не обращая внимания на это, я взял на руки сестренку и стал успокаивать ее. Рыдания быстро затихли, она уснула, доверчиво прижимаясь к моей оголенной груди. Милая и такая хрупкая, как матушка… Я похоронил ее в ее любимом месте, под вековыми раскидистыми деревьями, что росли практически на обрыве. Матушка часто приходила сюда просто помолчать и послушать голос природы. Я тоже ходил сюда за ней по пятам, но не понимал, что именно ей нравилось в этом месте. В тот день понял. Тишина не молчала, а кричала о произошедшем, о том, что ничего как раньше, уже не будет. В тот же вечер я покинул дом вместе с сестренкой на руках, оставляя за собой огромный столб пламени. Дом вспыхнул в одно мгновение, ему не требовалось многого. Зато так я был уверен, что никто ничего не узнает и никто не посмеет жить в нем. Это был дом матушки, моей любимой матушки, и он не должен был достаться никому. У меня не было никакого желания искать себе работу, место проживания, привязываться к чему либо. Мне хотелось понять, что я вообще такое. Дар это или наказание свыше? Есть ли такие же, как я? И почему это со мной случилось? Странствовать с маленькой сестренкой на руках, которая требует все твое внимание, было проблематично. Да я о себе толком не мог позаботиться, куда уж о ней. Поэтому я принял тяжелое решение отдать ее в другую семью, чтобы она жила в спокойствии и достатке, чтобы у нее было хорошее будущее, насколько это было возможно в те времена. И я нашел ей семью. Достаточно богатую. У них был сын, хотели дочь, но не могли завести много-много лет. Я оставил свою милую сестренку на пороге их дома, в последний раз вдохнув ее запах и поцеловав в пухлую щеку. Затем постучал в дверь и скрылся с глаз, убедившись в том, что ее приняли хорошо. И я отправился туда, куда глаза глядят. Правда, первая моя попытка обойти весь мир привела меня прямиком на территорию оборотней. Я даже понять ничего не успел, как меня скрутили и привели прямиком к их альфе. Это был по тем меркам достаточно старый мужчина. Он быстро понял, что я всего лишь, цитирую, «потерявшийся волчонок». И правда, даже те, кто меня поймал, отнеслись ко мне снисходительно. Одного плутать по белому свету меня не отпустили, потому что я был необученным волчонком. Вот так я попал в стаю и стал обучаться под надзором практически всех членов. Это заняло несколько лет. Ежедневные тренировки, вылазки на охоту, лекции старых волков… Для меня это было…волшебным? Нет. Скорее чем-то великим и необходимым. Я сам тянулся к знаниям, старался узнать как можно больше. Взрослые надо мной посмеивались и позволяли допрашивать их на самые разные темы, тем более, что иногда на территорию стаи заглядывали вампиры. В первый раз я был в тихом ужасе, стоило одному красноглазому бледному незнакомцу с невероятно прекрасной внешностью оказаться рядом. На голове волосы зашевелились, а ужасный запах чуть не заставил заскулить. Инстинкты кричали — опасен, а разум просил знаний. Так что гость стаи стал моим очередным источником новой информации. Растусу, так звали моего первого вампира в жизни, было приятно такое внимание с моей стороны, хотя он это скрывал. Как оказалось, он тоже странствовал по миру, но иногда заглядывал к старым добрым знакомым. Подивившись моему желанию знать все, он лишь ярко улыбнулся и предложил пойти с ним. Я не стал отказываться от такого щедрого предложения. Стая меня удерживать не стала, ведь альфа видел, как мне становилось тесно. Тем более, что случилось очень неприятное событие. Я чуть не подрался с его сыном, когда тот решил указать мне мое место. Тогда я взбунтовался и хотел поставить на место уже его. Хорошо, что подоспели остальные и конфликт удалось погасить до худшего. Так я понял, что в этой стае мне точно не ужиться. Двух альф не бывает. Это может привести к плохим последствиям. Путешествие с ним было очень долгим. Не менее десяти лет, хотя могло пройти и больше. Я толком не считал, поглощая все новое, что видел. Растус неотступно следовал за мной, одергивал, если я слишком увлекался. Вообще, он стал для меня кем-то большим, нежели обычный наставник. Я воспринимал его…родственником по духу, по уму, и, похоже, Растус разделял это, давая мне легкий, по его меркам, подзатыльник во время обучения новому зубодробительному языку. У меня от его воспитания даже след на черепе остался, как напоминание. Как-то раз мы даже побывали на территории Италии, но или приходилось ходить ночью из-за того, что был риск раскрытия Растуса, или бродить одному, хотя это тоже было небезопасно. По одной известной всем причине. Вольтури. Правда, я не знал об их существовании до одного единственного случая. Просто гулял по улицам города, не Вольтерры, никого не трогал и передо мной возник некто в плаще. — Здесь нельзя ходить в такой час. Все могут подумать, что вы что-то замышляете, — чуть ли не промурлыкал голос. — Прошу прощения, я не местный. Заплутал, — я виновато улыбнулся, мысленно благодаря себя за решение побыть человеком. — Не подскажите, как выйти на главную улицу? — Даже проведу. Пойдёмте, нечего пугать людей. И ведь провёл, после, откланявшись, ушёл, но по дороге в дом, где мы оплачивали за жильё в одной из комнат, я ощущал на себе внимательный взгляд. Только после того, как я вошёл в здание, слежка прекратилась. Естественно, я тут же обратился к Растусу. — Все хорошо, мой юный друг. Ты встретил стражника из клана Вольтури, самого могущественного клана на свете. Их резиденция находится в Вольтерре, городке, куда отсюда рукой подать. Здесь в последнее время происходило много беспорядков, среди которых, благодаря им, затерялась информация об обескровленных телах. Видишь ли, Вольтури не любят, когда кто-то рискует секретом нашего существования, когда кто-то выходит из-под контроля и бушует. Они быстро разбираются с нарушителем и стараются, чтобы о его деятельности все забыли как можно быстрее, — на его лице появилась мягкая улыбка. — Ты считаешь их действия необходимыми, — кивнул я, начиная все больше задумываться об этих загадочных вампирах. — В этом мире необходимы люди, вампиры или оборотни, которые готовы взять на себя такую ношу. Без них в мире будет процветать хаос и разрушение. Да, безусловно, у них руки в крови. Только это маленькое зло. Оно будет всегда, — холодная рука коснулась моей макушки и ласково растрепала волосы. С того момента я все чаще и чаще ловил себя на мысли, что думаю о работе Вольтури, о том, что они очищают мир от плохих людей, чтобы сделать его стабильным и спокойным. Стало возникать желание встать на их путь, путь очищения мира от зла. Однако до этого было ещё далеко. Мало знаний, никаких полезных знакомств, в голове начинает творится непонятно что, особенно во снах… Настал тот момент, когда мне и Растусу пришлось разойтись по разным дорогам. Растус, будучи пассивным наблюдателем, не любящим вмешиваться во что-либо, желал продолжить путешествие по миру, а мне хотелось знаний и знакомств. Расходиться не было никакого желания. Мы привязались друг к другу, между нами возникли нежные чувства, как у отца к сыну. Растус даже говорил, что он видит во мне своего ребенка, что он чувствует за меня ответственность. Он боялся отпускать меня одного, но это было необходимо. Часть взросления и становления. Напоследок, перед тем, как исчезнуть во тьме, Растус впервые обнял меня. — Не смей погибать, слышишь? Пусть даже через век, а может два, ты найдёшь меня, чтобы мы смогли поговорить, — он похлопал меня по спине. — Хорошей дороги, мой юный друг. Мой путь завертелся, закружился по необычным для меня землям. Я знакомился с разными народами, с вампирами и оборотнями различных стран, все больше поражаясь, насколько огромен мир. Также я добивался встреч с духовными наставниками, ища того, кто сможет мне помочь. У меня это получилось, правда пришлось несколько лет жить с одной стаей, чтобы доказать, что я достоин встречи с ним. Театр, да и только, но меня научили пользоваться своей способностью. Неприятно, что она есть и у других, причем они были сильнее меня. Я же был новичком. По мере жизни я все чаще встречался с черными пятнами этого великолепного мира. Их было много, повсюду. От обычных воров, которые еще не были потеряны, до убийц и насильников, которым никак не помочь. Я даже начал различать их из всей толпы одним только взглядом, настолько ненавистны мне они были. Если бы не один из них, моя матушка была бы жива, а не умерла жалкой смертью. Однажды мое терпение кончилось. Чистая случайность. Я просто шел по улице и увидел крайне неприятную картину, как один солдат стегал людей просто за то, что они попались у него на пути. Это был не первый случай такого жестоко обращения к обычным людям. А их крики, мольбы прекратить… Я не выдержал. Возможно, это вдоль глупо и по-юношески, так бросаться на вооружённого солдата, но мной овладели инстинкты. Все смазалось перед глазами, что я до сих пор не помню, что я тогда сделал. Опомнился лишь в момент, когда он упал замертво под возникшую тишину. Я медленно оглядел перепуганных людей, все также медленно обернулся и ушел прочь. Ощущение того, что я совершил правильный поступок, возник во мне сразу же и не покидал меня с тех пор ни разу. После убийства того солдата, появились другие, не менее ужасные, так что вскоре я пришёл к ним. Глава этого города сделал верные выводы и отправил других людей, но они уже ходили ровно, без всякой самодеятельности. Жизнь обычных горожан стала лучше, они даже нашли меня и поблагодарили. Было приятно, что люди видят, для чего я это делаю. Естественно, я не остановился на одной только улице, расширил действия на весь город, да так, что за мной началась охота. Местная стая намекнула мне, что пора бы и честь знать. Я не стал спорить и ушел, отправившись за новыми знаниями. Я отправился по южным землям. Все, как и везде. Были такие же ужасные жители, так что работы мне хватало. Правда, однажды я чуть не совершил большую ошибку. Я был готов перерезать одному шулеру, который обобрал до нитки много людей, как из его дома послышалось: — Папа? Папочка, ты где?! Глаза моей жертвы расширились от ужаса. Возможно, он подумал, что я убью его дочь, что хныкала в доме, но это было не так. Во мне проснулось старое чувство жалости, боли, появилось осознание, что если я сейчас избавлю мир от этого человека, я сделаю хуже для ребёнка. — Поблагодари своего ребёнка зато, что она у тебя есть, — зарычал я ему прямо в лицо. — Я тебя не трону, но ты перестанешь обманывать людей. Иначе я устрою наказание хуже, чем смерть. Ты понял? Дождавшись испуганных кивков, я отпустил его, но продолжал наблюдать. Все же этот человек услышал меня и прекратил свою неправильную деятельность, нашел стабильную работу и даже приобрел добротный дом ради своей маленькой дочери, ради своего ангела. Тем временем слава обо мне успела разойтись по разным землям. Да, многие порицали то, что я хотел очистить этот мир, но нашлись и те, кто тоже хотел справедливости в мире. Они начали медленно стекаться ко мне, как ручейки в бурную реку, а я не знал, что с ними делать, как направлять. Я ощущал их желание быть в моей стае. Проблема же в том, что я не умел быть альфой. В это же время у стаи тех земель возникла большая проблема. Точнее, огромная проблема. В течение времена стаи воевали за территории, за охотничьи угодья, за количество волков в стае. Не было ничего плохого в том, чтобы альфы стай сошлись в равном бою, чтобы решить, кто имеет право главенствовать над всеми. Однако кощунство, когда приходят разорители, которые безжалостно, группой убивают альфу и силой берут девушек стаи. Именно это и грозило той самой стае, ведь альфу, по слухам, уже готовили к убийству как барашка. И я понял, что теперь мне одному не справиться. Их было много, все они были сильны и крепки, но лишь считанных членах были зачатки добра и совести. Идти в одиночку — не добиться ничего. Мной было принято решение созвать всех заинтересовавшихся мной и переговорить с ними. Я не думал, что их будет много. Тридцать? Сорок? Точно и не знаю. Знаю, что мне было страшно встать перед ними, чтобы сказать свою речь, потому что я не любил внимание, не любил приказывать, не умел завоёвывать сердца. Лишь желание помочь бедным волкам заставило выйти меня на холм. В одно мгновение все голоса стихли. Все разом посмотрели на меня, стараясь тщательно рассмотреть того, кто решил вершить судьбой. А что они могли увидеть? Худого парня с растрепанными каштановыми волосами и со страхом в серых, как галька, глазах. — Вижу, многие разочарованы. Надеялись встретить кого-то более…чем я, — на моих губах сама по себе появилась ухмылка. — Да, я не великолепен. Да, я не обладаю той силой, что приписывают мне слухи. Да, я не страшный монстр, как любят говорить обо мне те, кто боится меня. Но я тот, кто я есть на самом деле. Я ненавижу гадов, которые подставляют своих близких и друзей, а потом уползают под свой камень, безжалостных убийц, которые издеваются над своими жертвами, мародеров, что готовы разорить могилу ради наживы… Я ненавижу людей, оборотней, вампиров, что совершают бесчинства, что загрязняют наш мир злом! Толпа, до этого молчавшая, зашевелилась и заголосила. Сначала робко, а потом увереннее. Я перевёл дух. — Да, безусловно, есть те, кто готов искупить свою вину, кто сам понимает, что совершил ужасный поступок. Я не жесток, поэтому позволяю им исправиться, сделать хоть что-то, чтобы стать другим. Иначе кто я такой? Ведь моя цель сделать мир лучше, а не хуже! — мой голос сам по себе окреп. — Друзья, я не призываю вас идти за мной, не заставляю. Но если хотите идти за мной, хотите изменений в мире, то знайте, что это будет нелегко. Ваши руки будут в крови, вы увидите смерть, может даже погибнете ради высшей цели. Обдумайте все этой ночью. А утром, если все же решитесь, мы отправимся на нашу первую битву. Мы поможем стае, которая нуждается в нашей помощи и без неё погибнет… И все, кто пойдёт за мной в эту битву, станут для меня братьями и сёстрами, ведь мы едины духом, разумом, целью… Я ушёл так же быстро, как и предстал перед ними, не особо надеясь на хороший результат и мысленно готовясь погибнуть в той битве. Пришло тридцать волков. Двое вампиров. И мы все вместе сразились с разорителями, с теми, кто посмел нарушить правила битвы альф. Победа была за нами, хоть и горькая, ведь погибло пятеро наших братьев. Мы устроили им похороны, разожгли для них, для волков стаи большой костёр. А возле него передо мной преклонили колени, хотя я им говорил этого не делать. Им было все равно. Они хотели следовать за мной, делать то, что я посчитаю нужным. У меня возникла стая. Моя семья. Это было новое рождение меня, восхождение. А в честь него старейшина стаи дал мне новое имя. Сашиэль.