Two flowers - one soul

Домой Маринетт и Адриан возвращались вместе, в его машине. Каждый из них был занят своими мыслями. Девушка вспоминала те полчаса, проведённых в студии с её новыми коллегами. Роб и Милли, как те просили их называть, с радостью приняли новичков в свой круг общения. Эти двое — стройная сероглазая блондинка, и высокий брюнет с карими глазами создали хорошее впечатление, а ещё замечательно смотрелись как пара, чего и не скрывали. Новые коллеги оказались приятными людьми, ещё больше радовался тот факт, что она будет сниматься в фильме (в паре!) с Адрианом. Если бы не одно но: тридцать четыре (Маринетт специально пересчитала) листа бумаги по прежнему лежали в папке у неё на коленях, и уму было непостижимо, как и где она найдёт столько свободного времени. На самом деле, учитывая постоянную занятость девушки, для неё этот год стал далеко не самым лёгким в её жизни. Из-за массы дел, к которым, конечно же, причислялось ежедневное спасение Парижа, что тоже занимало немало времени, девушка зачастую просиживала за рабочим столом допоздна, и могла ложиться спать далеко за полночь. В большинстве таких случаев, Натали составляла ей компанию, и две девушки сидели за работой вместе, в одном кабинете, иногда помогая друг другу, иногда молча. Но, стоит отметить, даже когда те работали отдельно, их дела шли намного быстрее, наверное, это объяснялось тем, что что-то такое было в атмосфере вечеров, проведённых в компании подруги с похожей судьбой. Но обычно, Маринетт справлялась значительно быстрее Натали, и, вымотанная за день, желала ей доброй ночи, и уходила отдыхать. Теперь же, когда за максимально короткий срок нужно было выучить кучу текста, можно было начинать соревнование под названием «Кто позже пойдёт спать «. Или, нет, даже так: «Кто позже вырубится». Потому, что сидеть придётся до утра, и, несомненно, при наличии целого бидона кофе. Двух.

***

Во время всей поездки, радостные эмоции переполняли Адриана. Он давно мечтал проявить свой талант актера, доставшийся ему от матери. И вот, такой шанс выпал: он будет играть главную роль в фильме. Перед глазами юноши пронеслись толпы фанатов и красные дорожки, премия «Оскар» и знакомства со знаменитостями… Правда, оставались ещё сотни невыученных страниц текста и месяцы съёмок, но, почему-то, Адриан был уверен в своих силах. С памятью у него нет проблем, и те страницы, лежащие в чёрной папке (а также, все за ними следующие) не доставят хлопот. Китайский куда сложнее, а репетитор заставлял его учить целые тексты… Дела в офисе также могут подождать; к тому же, с ними управится Маринетт. Или нет. Как он мог забыть о Маринетт?! Ведь у неё тоже главная роль, а дел, в отличие от него, по горло! Скорее всего, она захочет уволиться. Ну что ж, любой на её месте так бы поступил, ведь просто невозможно выдержать такую нагрузку. Придётся искать новую помощницу. А жаль, ведь Маринетт была ещё и хорошим другом. А другом ли? Совершенно неожиданно вспомнились слова деакуматизированного Луки: «Да, а знаю, что она л ю б и т А г р е с т а, но мне от этого не легче». А он всегда удивлялся тому, как эта хрупкая девушка стойко выдерживает двойную нагрузку, усталость, недосыпание? Оказывается, у неё был мотив. Вот, что держало Мари на этой работе! И что теперь делать, чтобы не разбить подруге сердце? Рассказать о своей любви к Леди Баг? Делать вид, что ничего не знает? Пускай лучше время покажет. — Ты рада, что получила эту роль? — решил прервать тишину Адриан — Ээ… Я… С детства мечтала сниматься в кино. — Видно было, что вопрос застал девушку врасплох. Действительно, не могла же она сказать правду? — А ты? — Тоже. Ты же знаешь, моя мама была актрисой, и я хотел бы пойти по её стопам. Ну ладно, не будем об этом. Очень жаль, что ты увольняешься. Ведь… — Вовсе нет, с чего ты взял? — перебила его искренне удивленная Маринетт — Нет? — с облегчением вздохнул Агрест — Это замечательно, но… Но как ты будешь все успевать? — Не беспокойся. Я справлюсь. — с уверенностью ответила Маринетт, чем окончательно подтвердила догадку Адриана. Машина затормозила у парадного входа особняка. — Я ненадолго отойду по делам, — сказала Маринетт, едва оказавшись на улице, и помчалась к дому.

***

Вечерело. Осень уже начала вступать в свои права, поэтому, хотя ещё не было девяти часов, на улице уже горели фонари. Рабочий день Натали подходил к концу, начиналась, так называемая ею, вторая смена, которая, в зависимости от обстоятельств и объёма работы, могла длиться до полуночи, а могла закончиться и под утро (крайне редко, но все же такое случалось). Сегодня все дела уже были доделаны, и в планах девушки было не задерживаться в кабинете больше часа. Дверь распахнулась как раз тогда, когда Ната собиралась сходить за кофе, и перед девушкой предстало нечто запыхавшееся, слегка растрепанное, и явно довольное жизнью, почему-то своим видом напоминающее слова из анекдота: «Самолёт летел, колёса терлися, вы не ждали нас, а мы приперлися», и лишь отдаленно похожее на Маринетт. — А у меня новость! — прокричала она, приводя дыхание в норму — О том, что Адриан снимается в кино, я уже знаю. И о твоём успехе тоже. Поздравляю. — Не буду спрашивать, откуда у тебя столько информации. И да, все это так. Спасибо. — И как скоро ты идёшь в отставку? — голос Натали звучал не очень радостно, ведь понятно же, что подруга просто не сможет работать на две ставки. А оставаться, как раньше, одной, и без моральной поддержки не хотелось. Однако, ответ поверг её в шок: — Я остаюсь. — Да ты здорова, девочка? Тебе же теперь не надо быть здесь, чтоб видеться с Адрианом; ты просто не перенесешь эту нагрузку, а ведь я как никто другой знаю, насколько тебе тяжело. — Я уже сказала: я остаюсь и со всем справлюсь. Кроме того, после года нашей дружбы будет не очень мило с моей стороны бросить тебя здесь одну, верно? На лице Натали появилось умиленное выражение. Минуту спустя, она подошла к Маринетт, и взяла у неё папку. — Твоей роли здесь — она отложила в сторону несколько листов — не больше десяти страниц, остальное — слова других актёров, а тебе их дали, чтоб ты ориентировалась. Что ж, выучим это за одну ночь. — Ага. Постой, ты сказала «выучим»? Ты собираешься помочь мне? — Ну, ведь так поступают друзья, верно? Ладно, топай на кухню за кофе, а я забегу к Габриэлю. Встретимся тут через 20 минут.

***

День проходил за днём, дни складывались в недели, недели в месяцы, а цель, ради которой он ежедневно подвергал опасности жителей Парижа, как незнакомых ему, так и родных и близких, не только не становилась ближе, а наоборот, отдалялась. С каждым разом попытки завладеть талисманами становились все более жалкими; сегодня Леди Баг расправилась с его жертвой за считанные минуты. Возможно, так случалось оттого, что он терял надежду, а вместе с ней — энтузиам, и его внутреннее состояние отражалось на силе акумы. Но скорее всего (хотя Габриэль решительно не хотел признаваться в этом самому себе) он начинал отпускать прошлое и смириться с произошедшим. Чем больше Габриэль размышлял над смыслом своего существования, тем больше он разочаровывается сам в себе, и, особенно часто, задавался вопросом: «Зачем?». Зачем ему все это? Каждый день, словно по привычке, он, учуяв негативные эмоции, спешил очернить сердце новой жертвы, не задумываясь о том, что страдают невинные люди. А ведь Леди Баг и Супер-Кот были ещё, по сути, детьми, и он вел против них нечестную игру. Эти двое мчались спасать Париж, не думая о том, что каждая битва может стать для них последней; что одинокими останутся их родители; что, в конце концов, они не обязаны так рисковать. Но самым странным было то, что, со временем, он переставал думать об Эмили. Если когда-то она была солнцем в его жизни, то постепенно превратилась в огонёк, слабо мерцающий где-то вдали, и постепенно угасающий, как и надежда… Так же незаметно особое место в его жизни заняла Натали. Он словно чувствовал тепло, излучаемое ею, и когда девушка находилась с ним в одной комнате, то и атмосфера была совершенно другой… Такой, какой она всегда была в доме до смерти Эмили. В комнату вошла Натали, неся в руках поднос с дымящимся кофе, рядом с которым лежали таблетки (успокоительное, необходимое ему после тяжёлого дня, когда он снова был морально разбит) и стакан с водой для них. «Вспомни солнце — вот и лучик» — с улыбкой подумал модельер. — Твой кофе и лекарства, Габриэль. — ему нравилось, когда она называла его по имени — Тебе не стоит корить себя. В следующий раз мы точно победим. Внезапный приступ беспощадного кашля сбил Натали с ног. Но Габриэль оказался рядом быстрее, чем земля выскользнула из-под ее ног, не дав девушке упасть на пол. Он бережно усадил её, слабую из-за жестокой болезни, в кресло. — Натали, ты должна задуматься о своём здоровье. Нельзя так рисковать с этим талисманом. — в его голосе звучало искреннее беспокойство за ту, которая ставила его цель выше собственного здоровья, а может, даже и жизни. — Я не оставлю свой талисман, пока ты не сделаешь того же. — если общей чертой Агрестов, определенно, была слепость, то Натали и Маринетт объединяло их упрямство. Габриэль подошёл к девушке, и крепко её обнял. — Я уверен, скоро все закончится. Мы победим, и ты больше не будешь страдать.

***

Маринетт сидела в пустом кабинете. Вот уже пять минут, как должна была придти Натали, чтобы помочь подруге, но, видимо, где-то задержалась. Девушка вздохнула, придвинула стул, и открыла папку со своим текстом. Прошло ещё пять минут, и в комнату, бесшумно, словно привидение, зашла Натали. Она и правда чем-то напоминала мистическое существо: такая же бледная, обессиленная… — Ну вот и я. Даже кофе не успел остыть- слабо улыбнулась она, присаживаясь в кресло. Как только Маринетт обернулась на голос подруги, то испугалась, настолько плохо та выглядела. — Ната, ты… Точно в порядке? Снова эта болезнь?! Ты должна идти отдыхать, ты выглядишь просто ужасно! — Со мной все хорошо. — заверила её девушка. И, взяв в руки кофе и лист, продолжила: — Ну, начнём?

***

— Пацан, ты рехнулся? Я годами выслушивал твои признания плакатами Жука, а теперь ты бежишь за Маринетт? — Плагг, успокойся. Я всего лишь хочу с ней поговорить. Ты же знаешь, что для меня она просто друг. Юноша вошёл в рабочий кабинет Маринетт, решительно настроенный поговорить с девушкой, но там её не оказалось. Адриан уже собирался уйти, но его взгляд случайно упал на открытую тетрадь, лежавшую на столе. Подумав, что, возможно, это нужный ему отчёт, он взял её в руки. И с первых строк был в шоке...