Two flowers - one soul

Вечер этого дня наступил слишком быстро, Маринетт хотела бы, чтоб он совсем не заканчивался. Сегодня было её первое свидание с Адрианом, больше того — он сам признался ей в своих чувствах. Во все это подсознание девушки настойчиво отказывалось верить. Скорее всего, это очередной сон. Утром она проснется в своей постели, и снова будет плакать до тех пор, пока в дверь не постучится Натали, или Тикки не заставит её встать, говоря, что так можно проплакать рабочий день. — Маринетт, уже поздно. Поедем домой? — она не сразу услышала его голос, потому что думала о своём. — Конечно. — все же пришлось ответить, едва мозг распознал услышанное. И вот, они снова едут в машине Адриана. Эта поездка отличается от остальных тем, что раньше каждый из них сидел отдельно, у окна, теперь же — в обнимку. Когда там, в парке, Адриан все же предложил ей встречаться, девушка вместо ответа бросилась ему на шею. Поэтому и сейчас влюбленные не стеснялись проявлять свои чувства. Машина подъехала к дому, Адриан вышел из неё первым, помогая девушке. Держась за руки, они направились к дому, и застыли на последней ступеньке, глядя на самого хозяина особняка, стоящего в дверях. Габриэль вышел навстречу своему сыну, планируя спросить, почему он задержался, но, увидев молодых людей, державшихся за руки, «слегка» удивился, и замер, подобно им. Первой мыслью, мелькнувшей в его голове, было: «Когда они успели?», второй: «Наконец-то!». Действительно, когда сын впервые приводит в дом девушку, уже не думаешь о том, какая она, (хотя Маринетт достойный кандидат на эту роль), а начинаешь радоваться той, какая есть. — Адриан? — Габриэль первым заговорил, ожидая от сына объяснений — Папа. — тот не заставил долго ждать. — Мы с Маринетт давно знакомы, и где-то в глубине души я всегда знал, что для меня она больше, чем просто друг. Сегодня я хочу представить её тебе, но не как подругу, одноклассницу, или ассистентку. Мы с Маринетт любим друг друга. — Ну что ж, — Габриэль неожиданно заметил, как сильно он сам изменился за последнее время, ведь ещё год назад счёл бы Маринетт не парой для своего сына — буду рассчитывать на приглашение на свадьбу. — Конечно. — ответили хором влюблённые. На самом деле, они тоже были рады, что все так замечательно сложилось. Мари волновалась особенно сильно, ошибочно считая, что Габриэль сочтет её неподходящей парой для Адриана. Теперь же все были счастливы, и особняке могло стать на одну Агрест больше.

***

Нет. Не все были счастливы. Хотя, возможно, если бы Нат подошла к окну, то все поняла бы, и радость за подругу хоть немного приободрила её, но на это не было сил. Она просто сидела в кресле у себя в комнате, и который раз находилась кашлем, махнув рукой Дуусу, которая намерена была лететь за Габриэлем. Во-первых, конечно же, показывать свою слабость было недопустимо для неё. Она должна помочь, чего бы это ни стоило. Во-вторых, что бы сделал Он, придя сюда? Ничего, что могло бы облегчить её участь. Натали отчётливо чувствовала, как пагубная сила талисмана отбирает её жизненные силы, и с этим невозможно было ничего поделать: не существовало лекарств от болезни, называемой «талисман Павлина», так же как и от её неразделенной любви, и сложно сказать, от чего она страдала сильнее. Когда неожиданно раздался стук в дверь, первой мыслью Наты было наказать Дуусу, но квами мирно лакомилась кусочком сухофрукта (а с появлением талисмана у Натали всегда хватало этого добра; интересно, все квами такие лакомки?), и никуда не летала, так что оставалось сказать: — Войдите. — предчувствие не обмануло, это и правда был Габриэль, пришедший, как принц в сказке, на помощь своей принцессе, когда ей было тяжело. — Натали. — да. Определённо сейчас начнётся разговор о предстоящей миссии. — Завтра очень важный день. Сражение с супергероями станет для нас последним, потому что мы победим. Ты согласна помочь мне ещё раз? — Ты же знаешь, я всегда помогу и поддержу тебя. — Но это будет жестокое сражение. Постарался отдохнуть хорошенько, ладно? — он прикоснулся губами к тыльной стороне её ладошки, и вышел из комнаты, а Ната обескураженно смотрела ему вслед. Знала бы она, насколько её поступком был удивлён он сам…