Two flowers - one soul

Прошла ночь, наступило утро, не принеся в жизнь Натали ничего нового, кроме усилившейся головной боли, и усталости. Она буквально заставила себя встать с постели, помня о том, какой сегодня важный день. Если в кои-то веки Габриэль прав, и этот день действительно может принести им победу, то она ни в коем случае не должна его подвести. Спустя минут пятнадцать, когда Натали приняла тёплый душ, вышла из ванны (правда, лучше ей не стало), и пошла за кофе, её удивила тишина, царившая в доме. Обычно, в такое время никто не спал — она и сама сегодня встала поздно. Габриэль, наверняка, готовится к предстоящей битве, но где Маринетт и Адриан?

***

Не для всех утро было плохим. Маринетт проснулась в своей комнате раньше, чем зазвенел будильник, бодрая, и полная сил. Солнышко улыбалось, а птички, те, которые ещё не успели, или не хотели смыться в тёплые края, радовались слух своими трелями. Счастье, витающее в воздухе, словно было осязаемым, а у самой девушки было предчувствие чего-то хорошего, что непременно должен принести наступающий день. Спустившись в столовую, Маринетт при села на стул, и стала ждать Адриана — теперь они собирались завтракать вместе. А ещё обедать…и ужинать.

***

— Ты готова, Натали? — а каких слов она от него ожидала? — Как никогда! — звучал её ответ, и это было чистой правдой. Сейчас не существовало боли, болезни, и страданий. Здесь и сейчас — она Маюра, и знает только то, что должна добыть победу любой ценой. — Каждый раз, когда ты помогаешь мне, ты создаешь монстра-стража. Герои привыкли к этому, и ты застанешь их врасплох, если ударишь им в тыл. — Дуусу, расправь мои перья! — это, по сути, и было её ответом, её молчаливым согласием следовать плану Бражника. Тот тоже молчал, стараясь запомнить каждую мелочь, каждую деталь образа Маюры, ведь он в последний раз разрешил ей использовать талисман. Больше Маюры не будет. Она смотрела на то, как Бражник выпускает акуму, словно сквозь стену тумана — настолько ей было плохо. Маюра держала в руках открытый веер, и думала о том, как она должна пережить это, и не облажаться.

***

Маринетт и Адриан сидели на диване перед телевизором. Сейчас там шёл романтический фильм, и молодые люди сидели в обнимочку. Вдруг вместо фильма на экране появилась Надья Шамак. — Не пугайтесь, это всего лишь новости. На город напал суперзлодей, управляющий молниями. Просим всех соблюдать спокойствие, и не выходить из дома — Леди Баг и Супер Кто уже спешат на помощь. — Я… Макароны в духовку поставила! — подскочила Маринетт. Адриан с улыбкой глядел вслед убегающей девушке. — Мы встретимся скорее, чем ты думаешь, миледи. — сказал он, оставшись один

***

На крыше особняка Арестов стояла девушка в красном латексном костюме, и смотрела, как окраину Парижа затягивали чёрные тучи, извергающие молнии. На её лице застыло выражение превосходства, словно девушку осенила гениальная идея. Минуту спустя, Леди Баг побежала, но не туда, откуда было видно разряды молний. Она спешила в противоположную сторону, и спустя десять минут спустилась на балкон одного дома. — Мастер? Я к вам.

***

Супер-Кот уже минут двадцать, как прибыл в пункт назначения, и сейчас отвлекал злодея, чтобы он не наносил урон городу. Для Кота это было всего лишь разминкой, но пока Леди не появилась, он мог только отражать атаки, выведав, где скрывается акума. Им на сей раз оказался браслет на руке девушки, назвавшейся грозой. — Прошу прощения, мадмуазель, ко мне прибыло подкрепление. — улыбнулся супергерой, едва увидев приближающуюся по крышам красную точку, в которой, пару минут спустя, можно было узнать главную героиню Парижа. — У меня было важное дело, Супер-Кот, прости что опоздала. — сказала Чудесная, спрыгивая с крыши, прикрывшись щитом из йо-йо. — Ничего страшного, Миледи. Акума в браслете. — Хорошо. Супершанс! — в руки девушке упало большое круглое зеркало в красно-черной раме. — Подержи его, а я пока пообщаюсь с акуматизированной. — она сунула дар Удачи в руки напарнику — Оу, зеркало, это намёк на то, что я неотразим? — эти слова предназначалось услышать Леди Баг, но она уже была далеко — Стоп, что?! Маюра мягко ступала по асфальту, прячась за углами домов, и везде, где только можно. Сложно было идти, стараясь остаться незамеченной, ещё сложнее — заставлять себя двигаться, несмотря на боль, резавшую все тело на кусочки, а глаза застилало пеленой. На памяти девушки, из всех её трансформаций в Маюру, эта была самой тяжёлой, и она ненавидела себя за это. Ненавидела свою слабость. Почему именно сегодня, в день решающей битвы, она должна все испортить? Она не думала о том, что её здоровье вконец подточило использование талисмана, как и о том, что всему на свете есть конец, и её жизненные силы, которые и так на исходе, не исключение. Она подходила к Супер-Коту, надеясь, что её удар в тыл введет противника из строя. Из-за плохого самочувствия девушка не была сконцентрирована, и не заметила, что Леди в горошек сунула напарнику в руки зеркало. А когда увидела своё отражение, и перекосившуюся от злости рожу Котяры, отступать уже было поздно. Пришлось принять бой, хотя она и понимала, что её силы на исходе. Супер-Кот, в свою очередь, воспользовался положением противницы, совершенно не думая о том, что напасть на девушку, даже здоровую — верх подлости. С каждым ударом он загонял Маюру в проем между домами, а та не успевала наносить ответный удар, ввиду своей болезни, только уклоняясь, и опомнилась только когда оказалась в тупике, окруженная с трёх сторон кирпичной стеной, а с четвёртой, отрезая путь к отступлению, с шестом наперевес, и злорадной ухмылкой (оскалом) медленно подходил Супер-Кот. — Сейчас ты заплатишь за всю боль, «подаренную» Парижу тобой и Бражником. Своей болью. Девушка с розовыми глазами не могла давать ответных ударов, ограничиваясь щитом. Увидев это, Кот злобно расхохотался: — Неужели ты сдалась так просто? Я думал, твой дружок-мотылек заставит тебя держаться до последнего?! — Не смей. Его. Так называть. — тихо, но твердо сказала девушка, а сама уже держалась одной рукой за кирпичную стену; веер в вытянутой руке дрожал. — Теперь ты можешь понять, каково бывает Парижанам, когда ты со своим дружком терроризируешь город? — он не обращал внимания на то, что Маюра уже упиралась об стену не рукой — всем телом, и начала медленно съезжать вниз. — Кроме… «благородных слов»… ты ничего сделать не можешь… Глупый Кот… Такие понятия, как «чувства»… тебе чужды… — прохрипела Маюра. Теперь даже каждое слово давалось девушке с трудом. Лучше бы она молчала, ведь Коту было плевать на состояние соперницы: — Да как ты смеешь? Ты, ты… — он тоже задыхался, но от злости — Что ты сделала в своей жизни? Я каждый день спасаю Париж, а сейчас уничтожу сам источник зла! Странно, хотя Супер-Кот был жесток, Павлин не чувствовала боли. Совсем. Девушка словно от третьего лица наблюдала за тем, как Чёрный Кот наносит ей удары, и думала лишь о том, чтобы все это как можно скорее закончилось.