Two flowers - one soul

Целых три дня, показавшихся для всех вечностью, Натали не приходила в себя, и врачи не отходили от девушки, боясь, чтобы та не впала в кому. Рядом с Натой постоянно находились Маринетт или Габриэль, часто забывая об отдыхе, иногда к ним присоединялся Адриан, которого тоже начали пускать к потерпевшей. На четвёртый день семья Агрестов (да-да, Маринетт в недалеком будущем должна была стать одной из них) праздновала важное событие — состояние Натали стало стабильным, её удалось спасти благодаря своевременному вмешательству медицины, за что врачей, понятное дело, отблагодарили — словами и не только — и теперь все ждали того дня, когда девушка очнется.

***

Маринетт сидела в палате. На город уже давно опустились сумерки, но девушка не спешила уходить домой; уже не первый раз она ставила в палате раскладушку, и таким образом не оставляла больную подругу без присмотра. Доктора поверили в то, что Маринетт — сестра потерпевшей, поэтому беспрепятственно впускали её в палату в любое время суток. Девушка учила текст роли: она продолжала сниматься в фильме «Моя леди», и у неё было намного больше свободного времени — Бражник наконец оставил Париж в покое, а ещё девушка рассчиталась с Агрестами — на этом настоял Адриан — и теперь Маринетт все так же жила в их доме, но уже на правах невесты Адриана, а не секретарши. Того времени, когда девушка сидела у постели больной, ей хватало не только чтобы выучить роль, а и просто почитать книгу, или сделать эскизы в своём блокноте. Маринетт как раз собиралась тушить свет и ложиться спать — часы уже давно пробили полночь. Случайно её взгляд упал на кровать Натали — и ей показалось, что девушка на миг открыла глаза. Мари осторожно подошла к ней, и присела на стул рядом. Ей не показалось — минутой позже Натали снова моргнула, на этот раз явно. Маринетт тут же достала телефон и позвонила врачу, и через несколько минут, несмотря на позднее время, в палате собрался весь коллектив больницы. Это был важный момент — на стороне жизни стояли лучшие медики Франции, забота близких людей, и желание жить. В противовес им были раны, нанесенные девушке разьяренным Супер-Котом и сломанным талисманом Павлина. — Она жива и скоро очнется. — наконец прервал молчание доктор. Мы боялись за её жизнь, но теперь все будет в порядке. Осталось лишь вылечить её раны и переломы. Маринетт облегчённо вздохнула. Никогда раньше в своей жизни она не переживала так, как сейчас.

***

Прошла неделя, и состояние больной намного улучшилось. Она полностью пришла в себя, большинство ран зажили, и в целом, Натали чувствовала себя неплохо. Возможно, её поставила на ноги забота близких людей, возможно — крепкий иммунитет. Так же, как и раньше, её старались не оставлять одну, Маринетт, Габриэль, и Адриан по очереди дежурили в её палате, с той лишь разницей, что ночевали все они теперь дома. Больной читали книжки, приносили фрукты, и вообще, всячески старались скрасить её пребывание в больнице. Никто из них не говорил о Маюре или супергероях, все вели себя так, будто ничего не случилось, не желая травмировать хрупкую нервную систему девушки. Но прошла целая неделя, и Маринетт решила, что пора наконец поговорить с Натали о том, что произошло. Она хотела доказать самой себе, что её подруга не могла по-настоящему быть злодейкой. Поэтому, одним тихим октябрьским вечером она пришла в больницу, когда там не было ни Габриэля, ни Адриана. — Маринетт, все хорошо? — видимо, на лице девушки отразились её внутренние переживания, раз Натали сразу заметила, что не все в порядке. Маринетт не спеша взяла стул, и при села рядом. — Я устала. Устала тянуть кота за хвост. Скажу прямо: я знаю личность Маюры. И Бражника. — она говорила тихо, но уверенно, а напряжение, повисшее в воздухе, казалось, было осязаемым. — Просто скажи, зачем? — Я не буду спрашивать, как ты узнала. — Начала свой рассказ Натали. — На самом деле, я давно хотела рассказать тебе свой секрет, и, может быть, тогда бы ты стала на нашу сторону. Больше двух лет назад, Эмили Агрест, мать Адриана и жена Габриэля, пропала без вести, и все её поиски не увенчались успехом. На самом деле, это не так. Она все эти годы лежит в подвале особняка Агрест. Она жива, но в состоянии комы. Этого не знает даже Адриан. В том, что с ней случилось, виноват талисман Павлина, тот самый, который использовала и я. Помнишь мой хронический кашель, мою постоянную усталость? При этих словах Маринетт ахнула. Если все сказанное Натали было правдой — а Маринетт чувствовала, что это так — то девушка, имея наглядный пример в виде мадам Агрест, упрямо шла вперёд ради любимого человека, жертвуя своим здоровьем, а может, даже и жизнью?! Да что же это за цель такая? А Ната продолжала: — Все эти годы его единственной, желанной, вожделенной целью было вернуть Эмили к жизни — потому он закрылся в себе, перестал выходить из дома, отстранился от собственного сына. Потому у меня никогда не было шанса на взаимность. Но моей единственной целью, моей самой большой мечтой стало желание снова видеть свет в глазах любимого человека, его счастливую улыбку. Остальное ты знаешь, и теперь можешь понять. Страдали невинные люди — она страдала сильнее их. К концу рассказа Маринетт плакала, и думала: сколько же боли может перенести человек? Ответ терялся, поскольку Натали переходила все границы. Натали, не ожидавшая, что своим рассказом доведёт подругу до слез, сперва тоже растерялась. — Какая же я все-таки глупая. — Мари подошла к Натали и крепко её обняла. — Надеюсь, ты меня простишь. — Я то же самое хотела сказать тебе. Говорят, душевное родство намного более крепкое чем родство по крови. Так само два удивительных цветка с одной душой на двоих, несмотря на то, что одна из них супергерой, а другая (экс-) суперзлодей, были, есть и будут связаны кровным родством как сёстры.