Two flowers - one soul

Прошла ещё одна неделя, и от ран Натали не осталось и следа. Её организм проявил высокую способность к регенерации, поэтому следов не осталось в прямом смысле: ни единого шрама. И её бы уже выписали, наложив на сломанную руку гипс, но «родственники» уговорили её остаться в больнице до полного выздоровления. Это могло затянуться минимум на месяц, максимум — её должны были выписать к Рождеству. Между тем, в особняке Агрестов царила радостная, праздничная атмосфера. На Хеллоуин устроили громкую вечеринку, куда были приглашены друзья Маринетт и Адриана, и где, ко всеобщему (да и своему тоже!) полному шоку, присутствовал даже Габриэль. Грустить не было повода: с Натали все в порядке, неполадки прошлого забыты, и, ко всему прочему, хоть о свадьбе Маринетт и Адриана никто не говорил вслух, исход этой ситуации уже был вполне понятен. Маринетт, освободившаяся теперь от обязанностей Леди Баг и работы секретаршей, наконец придумала, куда приспособить ту кучу свободного времени, которая у неё появилась. Утром одного дня, девушка зашла в кабинет своего будущего тестя, а через несколько минут вышла оттуда с небольшой папкой в руках. То, что она собиралась делать, оставалось секретом для всех, кроме Габриэля, обещавщего молчать, как рыба.

***

Прошло два месяца с тех пор, как Натали попала в больницу. Перелом полностью зажил, и в день, когда девушку выписывали, Маринетт заехала за ней, чтоб проводить к Агрестам. Натали собиралась продолжить работать секретарем и правой рукой Габриэля, который, к слову, за это время не нашёл ей достойную замену. Натали не знала о том, что он вернул Леди Баг талисманы, равно как и о том, что капсула, в которой почивала мадам Агрест, сменила своё местонахождение, и одной тёмной ночкой была вывезена и закопана на кладбище, там, где до этого в земле было пусто, а на земле стояло надгробие Эмили Агрест. Всю дорогу девушки молчали; подруги и без слов чувствовали позитивные эмоции друг друга. Одна из них рада была после времени, проведённого в больнице, почувствовать себя здоровой и свободной, у другой же, наконец, було чувство полного, безоблачного счастья. Когда машина прибыла в пункт назначения, Натали первой вышла из машины. Все зимы во Франции были теплыми, и первый снег в декабре всегда был редкостью. Снег — чистый, свежий, нетоптанный, всегда вызывал у Наты только положительные эмоции. Девушка наклонилась, и взяла в руки снег. Пальцы приятно закололо. Пока она стояла, завороженная красотой зимнего Парижа, мимо неё успел пролететь снежный снаряд. — Мимо! — крикнула она Маринетт, хихикающей с другой стороны машины. — А ты догони! — ответила та, наклоняясь за ещё одним снежком. Следующие полчаса девушки носились по двору, как угорелые, забрасывая снегом друг друга, а вместе с тем машину и окна первого этажа. Каждое попадание в цель сопровождалось по бедными криками, и подруг отнюдь не беспокоило то, что выглядели они, ну слишком по-детски. Габриэль смотрел на них их окна второго этажа. Он не мог припомнить, когда в последний раз видел Натали такой… живой. Когда девушки остановились, и посмотрели на него, он помахал рукой, те улыбнулась в ответ. После рассказа Натали в палате, Маринетт начала понимать, почему Габриэль решил вернуть талисманы. Путаница в её голове сложилась в картинку из пазлов: отказавшись быть Бражником, Агрест отпустил надежду воскресить Эмили. Девушка стала замечать и то, с какой заботой он относился к Натали во время её пребывания в больнице; как страдал, когда её жизнь была под угрозой, и готова была поспорить, что чувства её подруги дошли до сердца Габриэля, и эхом в нем отозвались.

***

Спустя три дня, которые прошли в размеренном ритме, и все вели себя так, словно ничего не случилось, произошло одно незначительное событие. Приближалось Рождество, и за несколько дней до него, Габриэлю Агресту пришло приглашение на праздничный бал от бывшего одноклассника, жившего теперь в Нью-Йорке. Раньше бы он, конечно же, отказался, и обрек всех домочадцев на определённо мрачный праздник, закрывшись у себя в кабинете, рядом с портретом дорогой его сердцу Эмили. Сейчас же — согласился. И планировал взять с собой Адриана, Маринетт, и Натали. За день до поездки, двадцать второго, Габриэль озвучил эту идею домочадцам. Как и было рассчитано, все пришли в восторг. Маринетт и Адриан вообще никогда не покидали пределов не то что Парижа, Франции, по понятным причинам, и теперь ждали с нетерпением возможности увидеть Нью-Йорк. Билеты на самолёт были куплены сразу же — Натали вошла в свою роль — рейс запланирован на три часа дня, в удобное для всех время. Пока все бегали, собирая вещи, (от внимания Натали не ускользнуло то, как её подруга едва ли не прыгала на своём чемодане, и что такого туда можно впихнуть?) сама девушка сидела за монитором. Не то, чтобы она не хотела никуда ехать, но ей было почти все равно, да и сборы не должны были занять много времени. Пара рабочих костюмов, пижама и тапочки — вот, пожалуй, полный список того, что могло ей понадобиться (сама горько усмехнулась, при мысли о том, что её сборы на рождественскую вечеринку ничем не отличаются от ежедневных сборов на работу). Дело было совсем в другом. После выписки из больницы, вернувшись работать, она чувствовала себя совершенно странно, словно находилась не на своём месте. Натали не могла понять что с ней не так, и эта неосознанность выбивала девушку из колеи. — Ты уже собрала вещи? — Габриэль стоял рядом с её рабочим столом. Он улыбался, а его серые глаза потеряли привычный стальной оттенок. В них появилось тепло, и Натали совсем растерялась: в последний раз он выглядел так при жизни Эмили. — Ещё нет. Мне не долго собираться. Месье — она снова, сама того не замечая, подчеркнула последнее слово, как делала всегда, когда особо остро чувствовала свою боль. — Натали, ты сердишься на меня? — недоуменно протянул Габриэль: они ведь давно уже называли друг друга по имени. А потом неожиданно тихо добавил: — А знаешь, я ведь вернул Леди Баг талисманы. — и ушёл так же неожиданно, оставив Натали обдумать услышанное. Благо, времени у неё было достаточно.

***

Самолёт устремился в небо, оставляя Париж позади, но отнюдь — не переживания Натали. Она очень хорошо знала Габриэля, как и то, что талисманы были для него единственным способом, единственной надеждой вернуть Эмили, которую он любил всей душой. Что же случилось? Связано ли это с ней, Натали? Очевидно, поэтому ведь он сказал ей об этом. Самолёт рассекал пространство, несясь в Нью-Йорк, и Натали не знала, что её ждёт впереди. Как и о том, что в её жизни скоро произойдут большие перемены.