...И мир рухнул

      «Дорогой Лён, У меня для тебя есть хорошие новости. Ну, то есть, я надеюсь, что они хорошие и»       Я досадливо фыркнула и всё зачеркнула. Опять. Слишком сопливо. После недолгих размышлений очередной лист пергамента был безжалостно скомкан и прицельным броском отправлен на кровать к небольшой горке таких же неудачных душевных излияний. Широко зевнув до хруста в челюсти, я перевела взгляд на кровать. Судя по ощущениям, проснулась я в несусветную рань — даже петухи ещё не пели, если, конечно, в округе ещё остался хоть один. Катринн, как и любой нормальный человек в это время, видела десятый сон, в то время как меня подорвало с постели неуёмное желание написать Лёну. Сколько бы я не убеждала себя, что мой сон — просто очередной кошмар, как и бесчисленное множество перед ним, меня не отпускало дурное предчувствие. Дома Лён каждый раз, когда я снова вскакивала посреди ночи в холодном поту, крепко прижимал меня к себе и нежно перебирал руками мои волосы, пока я не засыпала. Сейчас же, когда его не оказалось рядом, я чувствовала иррациональную потребность увидеть его, прикоснуться, обнять — всё, что угодно, лишь бы убедиться, что с ним всё в порядке. Я мысленно обозвала себя идиоткой, потому что уж с Лёном-то сейчас точно ничего случиться не могло, а вот с нами, учитывая стаю загрызней за защитным кругом… Вопреки всем доводам логики, здравого смысла и тараканов в моей голове, легче мне не стало. Ну и ладно. Я снова глянула на небрежную стопку чистых листов и тяжко вздохнула. Может быть, стоит начать с проблем насущных? С беременностью мы ещё успеем разобраться после…       Я малодушно соврала себе, что это всё из-за того, что я искренне переживаю за безопасность Догевы и опасности ситуации в целом, а вовсе не потому, что я до трясучки боюсь узнать реакцию мужа. Именно так. «Привет, Лён. Ситуация следующая: наши призрачные загрызни оказались очень даже материальными, и, более того, успели вырезать под корень несколько деревушек и сколотить стаю. И самое худшее, что ими явно заправляет какой-то довольно могущественный маг, скорее всего, архимагистр. Все селения я проверить не успела, да и соваться туда в одиночку было бы чистым самоубийством. Сейчас я у Магистра Травника, всё относительно в порядке. Мы собираемся и я телепортирую нас в Стармин к Учителю — учитывая стаю загрызней вне защитного круга вокруг дома, это будет самым безопасным решением. Надеюсь, всё получится, ибо не хотелось бы добраться до Стармина по частям… — я скривилась и старательно зачеркнула последнюю строчку: с Лёна станется оседлать Вольта и отправиться мне на помощь. Катринн тихо вздохнула во сне и перевернулась на другой бок. С её чутким сном, я еле вывернулась из удушающих объятий так, чтобы она не проснулась. Покачав головой, я вернулась к письму. — Ну, в общем, не переживай, ты же меня знаешь.       Из важного: загрызни (огромные невидимые твари, похожие на волков, я тебе говорила вроде) очень быстрые и сильные, вступать с ними в бой во второй ипостаси — себе дороже, будьте осторожны, из оружия гворд или хороший арбалет — лучший выбор. Размножаются они посредством деления надвое спустя каждые двадцать жертв. Им нет разницы, нападать днём или ночью, но тёмное время суток у них, всё же, в большем приоритете. Не ходите поодиночке, и, мне кажется, будет целесообразно ввести комендантский час. Чисто на всякий случай. Я просто очень боюсь, что они успеют добраться до Догевы раньше меня: судя по моей примерной оценке времени смерти жертв, стая движется как раз в нашу сторону. Я постараюсь вернуться в ближайшие три дня, но мало ли что… мало ли кто. Нужно немедленно усилить охрану Границ и предупредить всех об опасности. И я тебя очень прошу: не едь никуда, что бы ты не узнал, что бы тебе не сказали. Со мной всё будет в порядке, особенно если ты не будешь заставлять меня волноваться за тебя. К тому же, появились некоторые обстоятельства… — я задумчиво погрызла кончик пера, втупившись глазами в последнюю фразу и всерьёз задумалась, а может, ну его? Потом как-нибудь скажу… Или он сам догадается через пару месяцев… Увлеченно перебирая пути обхода, очнулась я лишь тогда, когда чёрная капля, сорвавшись вниз, кляксой растеклась по пергаменту. С тихими ругательствами я наградила пятно таким уничижительным взглядом, что оно подумало над своим поведением и решило испариться от греха подальше. Шутка ли — только пять листов чистых осталось! Хорошая, всё-таки, штука — магия. Только уж больно энергозатратная: учитывая то, что сегодня я должна переместить одним махом четырёх людей и кобылу, с моей-то нелюбовью к телепортации, заклинаем-анестетиком пришлось пожертвовать. Хоть бы только нашего резерва хватило… Ещё немного пожевав губу, я вернулась к письму и коварно закончила: — но об этом я расскажу тебе лично. Целую, Твоя Вольха» Вот так. И пусть теперь мучается неведением. — Тётя Вольха?.. — Катринн, проснувшись и не найдя меня на кровати, подняла голову, осматриваясь. Я улыбнулась ей, и девочка буквально просияла в ответ, тут же вскочив и кинувшись меня обнимать.       Бедная девочка, насколько же плохо ей жилось до этого, если она настолько привязалась ко мне за какой-то день после капли тепла? Такой светлый ребёнок, как же можно было так жестоко к ней относится? И как она с таким отношением выросла такой славной? Я вспомнила своё детство и тихо вздохнула: да, люди вообще довольно жестокие твари, так что тут и сомневаться не о чем. Кому во всей деревне с набожным данном было дело до несчастной сиротки, которая, к тому же, ещё и маг? Хорошо, хоть не убили… —…сё …рошо? Вольха? Всё нормально? — я настолько погрузилась в свои мысли, что абсолютно не заметила Травника, который теперь обеспокоенно тормошил меня за плечо. Катринн, удобно устроившись на моих коленях, смотрела на меня с неприкрытой тревогой. — Да… да, конечно. Вы готовы? — Нам с Кузьмаем и собирать-то особо нечего, так, запасной комплект одежды да некоторые травы с настоями. Вольха, ты точно уверена? В твоём-то положении… — Всё будет хорошо, Магистр, — как можно уверенней сказала я, хотя меня саму начинало судорожно потряхивать от перспективы лишиться пары конечностей или быть размазанной тонким слоем по какой-нибудь башне. — Может, было бы безопаснее остаться здесь? Всё же, держать оборону несколько проще, дождёмся подмоги со стороны Ковена, и там уже… — увидев моё скептическое выражение лица, Травник тут же поспешил добавить: — Дорогая, я, конечно же, ничуть не сомневаюсь в твоих способностях, но… — «А стоило бы», — с тоской подумала я, как тираду Травника в наглую прервал Кузьмай, всецело поддерживая мои самокритичные мысли: — А вдруг мы вывалимся где-нибудь не там и разобьёмся?! Тут произойти может что угодно! Вы сами говорили мне, что телепортация — самый опасный метод перемещения! Не проще ли тогда на своих двоих? Вон вас с малявкой усадить на кобылу, а мы и так потопаем. Тут до Стармина — перейти через реку по броду и там полдня ещё. И вообще, я думаю… — Смотри, не надорвись, — ехидно оборвал его Травник. — Без мозгов думать трудновато. Во-первых, сейчас весна: какой же там брод, паводок же! Вилюка вдвое шире стала. И ладно бы ещё только это, можно сделать магический мост, хоть это и опасно при таком бурном течении. — Во-вторых, — вмешалась я, — вокруг защитного круга, который я вчера установила, нас поджидает стая загрызней, которые схарчат нас всех без закуски ещё до того, как мы успеем до пресловутой реки добраться. Смекаешь?       Кузьмай обиженно нахохлился, поджал губы и больше не возникал. Ну, хоть тупых замечаний не будет. Я вкратце объяснила всем план действий и роль каждого в нём по отдельности. Мы собрали все имеющиеся талисманы, и я ушла на улицу рисовать свои «каляки-маляки», как однажды ляпнул Вал, наблюдая за моей работой. Катринн напросилась со мной, и я не стала ей отказывать: пусть девочка посмотрит, что ей предстоит в будущем. Смолка тихо фыркнула мне с крыши, и я с тоской подумала о том, как я её буду оттуда выманивать. Несмотря на то, что на дворе была весна, на улице было довольно прохладно, так что я тут же озябла. Сверху пока не капало, но небо было сплошь затянуто чёрными тучами. С моих губ сорвалось лёгкое облачко пара: то, что нужно. Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, прямо так, руками, формируя из пара вестников. Катринн за моей спиной тихо ахнула от восторга, и я, желая её порадовать, вручила девочке какую-то палку, на которую через секунду вспорхнул мой искусственный голубок. Пока я так же лепила второго, параллельно объясняя ей, для чего они нужны, и как их создавать. На одного вестника уходило примерно 15 УМЕ, если ставить на него особую защиту — 32, но в исполнении они были достаточно просты, так что я пообещала потом научить её, чтоб мы могли переписываться, пока она будет учиться в Школе. Вестник в моих руках получил свёрнутое трубочкой письмо Учителю и, сглотнув его, словно аппетитного червяка, взмыл в небо, мгновенно растворившись на фоне туч. Едва он исчез из виду, ко мне на запястье тут же вспорхнул следующий, получил своё письмо, в этот раз для Лёна, и отправился в путь. Я до последнего наблюдала за вестником, пока он не скрылся среди туч, и меня резко накрыло пониманием неотвратимости катастрофы. Она грянет, как гром среди ясного неба, и я не смогу ничего сделать. — Тётя Вольха, — неуверенно позвала Катринн, подергав меня за рукав рубахи, — а почему так тихо?..       И правда, над Пущей повисла оглушительная тишина: ни пения птиц, ни скрипа сосен — ни-че-го. Мир словно застыл в ожидании бури. Загрызней тоже не было слышно, но расслабляться было рано: я более, чем уверена, что эти твари не упустили бы столь роскошный пир. Они и так умные (достаточно вспомнить загрызня из Замшан, который возвращался по собственным следам), а тут ещё и под контролем мага… К сожалению, защита дома хорошо так ударила по моему резерву, опустошив его почти на треть, да и купол приходилось всё время подпитывать, так что из моего резерва на 3000 УМЕ, у меня должно было остаться не более 1200. Несмотря на все законы магии, проверить свой резерв более точно я не могла, но упадка сил не чувствовалось, так что я понадеялась, что всё будет нормально.       Не получив ответа, Катринн снова подергала меня за рукав, возвращая в реальность. Как-то слишком часто в последнее время я ухожу в себя, это не хорошо… — Тётя Вольха? Ну, тётя Вольха? — Да? — А те монстры ушли, правда?       Я попыталась осторожно нагнуться, чтоб было удобнее чертить, но не пачкать штаны. Естественно, мне это не удалось, ибо рана на боку мгновенно полыхнула болью так, что у меня аж в глазах потемнело, и я не грациозно плюхнулась на четвереньки, взвыв не хуже оборотня в полнолуние. Катринн кинулась ко мне, что-то спрашивая, но мне уже немного полегчало. Я поспешила хоть знаками успокоить встревоженную девочку: в довершение всего, я умудрилась прикусить язык. Как бы сказал один печально знакомый мне дайн, «и постигла меня кара небесная за дела мои богомерзкие»… Так, ну, что ж, штаны всё равно уже не спасти, а на коленях сидеть гораздо удобнее, чем на корточках, поэтому лишний раз тревожить своё бренное тело я не стала. Как только ко мне вернулся дар речи (или, в моём случае, проклятие, тут уже с какой стороны посмотреть), я попросила Катринн повторить её вопрос и, немного подумав, ответила: — Не думаю, детка… Но здесь мы в полной безопасности, главное, не выходи за защитный контур.       Пугать девочку не хотелось, но солгать означало фактически подвергнуть её опасности, ибо в этом случае правило «меньше знаешь — крепче спишь» не работает. В Школе нас всегда учили, что чем больше мы знаем о виде нежити, на которую охотимся (или которая охотиться на нас), тем больше шансов выжить. Следуя этой логике, я одновременно чертила свою пентаграмму (чёртовы линии никак не желали выходить одинаковыми, а корявенькие руны прыгали туда-сюда, как припадочные!) и объясняла Катринн, кто такие маги-ренегаты, почему их так ненавидят, и что за тварей они создали. Углубившись в процесс рисования, я даже вспомнила каждый вид нежити, который использовали при скрещивании, и вкратце описала их повадки и слабости. Вопреки моим опасениям, девочка не только не испугалась, но и активно задавала вопросы, жадно впитывая информацию. Я даже на секунду задумалась, а не пойти ли мне в Школу учить адептов? Вон Учитель давно меня зазывал… Но тут я вспомнила собственные выходки и меня аж передёрнуло: по 15 таких адептов на группу, да по три пары в день — я ж взвою! Зато все мои преподы будут счастливы: наконец-то кто-то отыграется за десять лет их мучений…       Не, ну его нагхыр.       Пока я стояла на карачках, задумчиво оглядывая плоды трудов своих и педантично поправляя скрюченные артритом руны, мне в поясницу ткнулось что-то мокрое и шумно обдало горячим воздухом. Естественно, я тут же поспешила всех уведомить об этом неизвестном нечто громким визгом, попытавшись резко вскочить на ноги, но сильно в этом не преуспела, тут же согнувшись пополам от боли в боку.       Чёртова Смолка! Пока я с ругательствами пыталась отпихнуть от себя эту наглую морду, которая ехидно скалилась мне в лицо, из дома выскочил Магистр Травник, и мне пришлось смущённо объяснять ему, что всё хорошо, просто нервы у госпожи ведьмы уже ни к чёрту… В любом случае, у меня от всех этих дёрганий таки открылось кровотечение, и меня под шумок увели домой на перевязку. Травник торжественно вручил мне чашку с чуть дымящимся варевом болотно-зелёного цвета и соответствующим запахом, явно только с огня, и с улыбкой профессионального отравителя назвал это обезболивающим по новому рецепту. Я сомнительно покосилась на густую, как кисель, жижу, и пузырь на её поверхности лопнул с тихим «пуф!», брызнув мне на нос. Меня так и подмывало спросить: «Обезболивающим навсегда? Конечно, после смерти болеть уже нечему…», — но я таки сдержалась из уважения к Магистру. Впрочем, похоже, мои подозрения слишком явно отпечатались на моём лице, ибо Травник поумерил свой пыл и разочарованно отвернулся, расставляя по местам свои скляночки. Увидев этот перформанс, Кузьмай, который до этого тихо дулся на печи, ехидно прокомментировал: — Вот видите, а я вам говорил, что вашу бурду на себе никто пробовать не будет! — Кузьмай! Вот попался же мне ученичок… Иди вон, лучше, сушёную полынь да зубровку разложи по мешочкам! Да не перепутай, как в тот раз!       Недовольно поворчав для проформы, Кузьмай таки скатился с насиженного места и отправился на чердак. Я с тихим вздохом вновь уставилась в чашку. Рана нещадно разнылась, словно Кайел, который нашёл у себя очередную неизлечимую болезнь. Я вздохнула ещё раз. Ну, не мог же Магистр Травник намешать чего-то совсем не того? Так как обезболивающее заклинание я пока наложить всё равно не могла — каждый десяток УМЕ был на счету, ибо тянуть энергию из ауры мне совсем не хотелось — пришлось пить. Зажмурившись, я сделала большой глоток, и, естественно, тут же обожгла нёбо и язык. Да что ж за гадство-то такое… Но, что удивительно, на вкус это варево оказалось очень даже ничего. Я осторожно отхлебнула ещё раз, старательно остудив жидкость, и тут же скривилась, ибо со вкусом я ошиблась: очередная порция зелья облегчила боль в обожженном языке, но зато я в полной мере смогла насладиться тошнотворным вкусом этой жижи. Было лучше, чем я думала, но дрянь та ещё. Впрочем, главное, что оно помогало: живот постепенно отпустило и я хоть могла дышать без боли. Но спрашивать ингредиенты я благоразумно не стала. Когда все сборы были закончены, мы всем скопом высыпали на улицу. Смолка, встав на дыбы, методично объедала цветы с дикой яблони, нервно кося глазом в сторону опушки, но, вроде как, обратно лезть на крышу не собиралась, значит, у самой границы защитного контура загрызней не наблюдалось.       Это не могло не радовать.       Неизвестный маг то ли пропустил мои танцы с бубном над пентаграммой, что очень вряд ли, то ли подумал, что я от страха окончательно поехала кукухой и решила телепортировать сразу четверых людей и лошадь (ну, не брошу ж я её на растерзание загрызням?), и захотел насладиться шоу. В общем-то, я уже и сама начинала сомневаться в своём психическом здоровье, но отступать было уже поздно. — Вольха, послушай, может, давай ты сама, а мы подождем подмоги здесь?.. Тем более, ты поставила мощную защиту, а телепортироваться в одиночку гораздо проще… — Магистр Травник, не беспокойтесь: помните происшествие в валдачьих катакомбах? Тогда я умудрилась перенести себя, Лёна и Вала на школьный двор прямо с куском тоннеля, а я в то время ещё даже не закончила Школу! — я рассудительно не стала упоминать тот факт, что в это время фактически являлась Хранительницей, что значительно повысило шансы на успех. Не давая себе времени на сомнения, я решительно скомандовала: — Встаньте в круг напротив углов пентакля, но не касайтесь их. Смолка, девочка, иди-ка сюда, — кобыла скептически покосилась на меня и вновь отвернулась к аппетитной яблоне, так что пришлось пригрозить ей загрызням, чтоб упрямая кляча, словно она тут мимо проходила, подошла и встала в круг. Я всунула ей в зубы заблаговременно заготовленное яблоко, и, глубоко вздохнув, начала нараспев читать заклинание:       Заклинаю вас, стихии небесные, дыханьем своим,       Заклинаю вас, стихии огненные, пламенем, горящим в сердце моем,       Заклинаю вас, стихии водные, кровью своей,       Заклинаю вас, стихии земные, смертной плотью человеческой,       Возьмите частицу себя, узнайте дочь свою,       Подчинитесь моей воле!       Отточенным движением я резанула остро заточенным лезвием себе поперёк ладони даже не скривившись — всё-таки, годы практики. Катринн следила за моими действиями не моргая. Внезапно налетел сильный порыв ветра, зашумев среди деревьев, и я молча порадовалась, что заранее наложила на пентаграмму отталкивающий контур. Я сложила ладони «лодочкой», чтобы наполнить их кровью для ритуала, чувствуя как рана на боку заныла, до краёв заполненная энергией, как растекается по телу жаркая пульсация силы…       Нужно было дождаться точки максимума, не раньше, и не позже…       С неба брызнули первые капли дождя, застучали по магическому куполу, где-то неподалёку пронзительно взвыли загрызни. Видимо, нашему магу наскучило представление, и он решил, что пора сворачивать декорации. Одна из тварей с глухим звуком врезалась башкой в защитный контур, оставив после себя кровавые разводы, будто бы парящие в воздухе. Кузьмай было принялся жалобно читать какую-то молитву, но Травник злобно ругнулся на него, и оказалось, что это он так колдануть пытался.       Ну, видно не судьба.       Так, главное, не отвлекаться. Сила всё прибывала, и конца ей не было видно, что действительно пугало. Да, в валдачьих катакомбах было нечто похожее, но тогда я была Хранительницей! Это явно не влияние Магистра Травника, ибо, во-первых, у него банально не настолько большой резерв, а во-вторых, он участвует в ритуале больше как якорь, чтоб мы перенеслись точно к подножию башни телепортации, точные координаты которой вбиваются в голову адептов раз и на всю жизнь, а не ляпнулись где-нибудь на крыши Стармина. Сила клубилась вокруг меня, закручиваясь причудливыми спиралями, а перед глазами у меня стояла бесконечная дуга, что заливала всё вокруг ослепительно-белым светом. Неужели это на меня так беременность повлияла? Все, наверное, слышали поговорку, что беременная ведьма опасней в стократ, но я ж не думала, что это правда! Или это из-за того, что это именно ребёнок Лёна как вампира-Повелителя?.. — Вольха! — я резко вынырнула из своих мыслей и тут же развела ладони. Всё шло к тому, что максимума силы я, как и тогда, всё равно не дождусь. Когда кровь одним горячим комом, ни капли не расплескавшись, впиталась в рыхлую землю, все детали пентаграммы вспыхнули белым, словно раскалившись добела, и над ними появилась безглазая череповидная морда, что с громким лязгом сомкнула челюсти. Катринн испуганно вскрикнула, и я её не виню: такое раз увидишь — никогда не забудешь.       За контуром выли и бесновались загрызни, бросаясь всем телом на невидимую преграду, и к своему ужасу я услышала тихое гудение, которое обычно предзнаменовало скорое разрушение заклятия. Но это уже было не столь важно: высвобожденная сила хлынула в матрицу заклинания, гневно забурлила в слишком тесной оболочке, норовя разнести ее в клочья. Корявенькие линии мигнули, пламя свечей взметнулось выше моей головы и резко погасло. С тихим «бздынь», словно порвалась струна на лютне, лопнул мой защитный барьер и загрызни, в первые секунды замешкавшись, с утроенным рвением кинулись вперёд, Кузьмай с Катринн закричали в один голос, но тут я ощутила знакомый толчок и успела крикнуть только: «Держитесь!», — прежде чем мир потонул во тьме.