...И мир рухнул

      … Вокруг пахло травами. Я с наслаждением вдохнула полной грудью свежий луговой воздух и медленно выдохнула. Ласковое травневое солнце светило прямо на меня, и я не спешила открывать глаза, подставляя лицо его лучам. Где-то неподалёку слышалось мелодичное щебетание вертихвостки, красивой маленькой птички с раздвоенным ярко-синим хвостом, чьи перья весьма ценились среди травников. Внезапно меня накрыла чья-то тень, закрывая от солнца, и до боли знакомый голос произнёс: — Ну что, Верховная Догевская Ведьма, отдыхаешь от трудов праведных?       Не сдержав улыбки, я медленно открыла глаза и, прищурившись, стала рассматривать вампира. Светлые волосы золотистым каскадом рассыпались по плечам, а солнце обрамило силуэт сияющим ореолом, так что можно было принять его за одного из святых, чьих образов полным-полно в храме любого уважающего себя дайна. Лён клыкасто улыбнулся, прочитав мои мысли, и свалился рядом. Зажмурившись от солнца, ударившего прямо в глаза, я повернула голову к мужу и не без ехидцы сказала: — Келла со Старейшинами будут просто счастливы, увидев, как их обожаемый Повелитель валяется по траве в парадной белой мантии. — А, ерунда, — беспечно отозвался вампир, — ты же меня спасёшь? — Ну, не знаю, не знаю. Ты же в курсе, что бытовые заклинания мне не шибко удаются. Так что, в противном случае, вместо мантии чистой, ты получишь мантию обугленную. — Вот так вот, а ещё Магистр второй степени, — беззлобно пожурил меня Лён. От возмущения я аж приподнялась на локте, ибо взгляд сверху-вниз выглядел куда более грозно, чем наоборот. — Вообще-то, — начала я с видом оскорблённого василиска, — я высокоспециализированный маг-практик, единственная девушка на потоке, одна из немногих женщин в боевой магии, к тому же, ещё и получившая диплом с отличием! Кстати, уже не за горами моя защита диссертации на Магистра первой степени, вот. Ты можешь обратиться ко мне с упырём, вурдалаком, нацыгой и прочей нежитью, природными катаклизмами, головной болью, в конце концов, но со стиркой, уж извини, обращайся к Келле.       В конце моей пламенной речи этот наглый вампирюга таки не выдержал, весело рассмеявшись, и, резко дёрнув меня за опорную руку, повалил обратно на землю, нависнув сверху на локтях. Злиться в таком положении было крайне неудобно, но я честно пыталась. Впрочем, хватило меня ненадолго. Наши взгляды столкнулись, и я почувствовала, что тону в его бездонных серых глазах. Лён смотрел на меня с такой любовью, что моё сердце дрогнуло, затрепыхавшись в груди раненой птицей, а мои щёки предательски заалели. Окончательно смутившись от подобной близости, я перевела взгляд ниже и наткнулась на его губы. Не знаю, прочитал он мои мысли или у меня всё на лице было написано, но вампир, наклонившись ещё ниже, едва ощутимо притронулся к моим губам — и я растаяла. Обвив его шею руками, я притянула мужа ближе, углубляя поцелуй. — Ты уже не обижаешься? — с хитрой улыбкой спросил Лён, наконец-то оторвавшись от меня. — Ну, вот как я могу на тебя долго злиться? — он откатился в сторону и я удобно устроилась у него на груди, вслушиваясь в размеренное сердцебиение. — Пусть это всего лишь сон, но я хочу, чтобы он не заканчивался… — Всё когда-нибудь заканчивается, Вольха…       Я не чувствовала течения времени. Возможно, прошло уже несколько часов, а может, всего несколько минут. Следующее, что я помню — далёкий раскат грома, что прокатился по цветущему лугу. Я подорвалась на ноги, интуитивно ощущая смутную угрозу, но не имея ни малейшего понятия, откуда конкретно она исходит. Окружающий ландшафт разительно поменялся: ясное голубое небо заволокло грозовыми тучами, травы пригнуло к земле, всё вокруг приобрело сероватый оттенок, а насыщенный озоном воздух, казалось, будто бы вибрирует от нарастающего напряжения. Вертихвостка замолчала и на меня обрушилась звенящая тишина. Она давила, зажимала в незримые тиски, окружая меня со всех сторон, так что становилось трудно дышать, приходилось бороться за каждый вдох, с боем вырывая его у сгущающегося мрака, ноги стали словно ватные, а в висках раздавался оглушительный стук крови. Я не могла сдвинуться с места, и, сколько бы я не доказывала себе, что это всего лишь сон, на меня волнами накатывал ужас. Это всё неправильно, нереально, так просто не может быть… Неожиданно сверкнула шальная молния, выбелив округу, и прямо передо мной появился белоснежный волк, чья лоснящаяся шерсть словно светилась в отблесках электрических зарядов. — Всё когда-нибудь заканчивается, Вольха…       После второго удара грома небо испугалось, сжалось, и вниз сплошной стеной хлынул дождь, обрушившись на меня с такой яростью, словно желая смыть с лица земли, так что мне, как никогда, захотелось оказаться в тёплых объятиях мужа под защитой его крыльев. Но он всё стоял напротив, абсолютно не торопясь менять ипостась, и смотрел на меня настолько печальными глазами, словно… Словно он прощался. Вспышка молнии, на секунду озарив всё вокруг, очертила силуэт огромного невидимого зверя. Не дав мне опомниться от ужаса, загрызень рванулся вперёд сквозь пелену дождя и сбил Лёна с ног, пытаясь добраться до шеи. Спутанный клубок из двух рычащих тел покатился по земле. Я с содроганием отметила, что химероид чуть ли не вдвое превосходит Лёна в размерах, и у меня сжалось сердце в предчувствии чего-то кошмарного. Следующий раскат грома прогремел, казалось, прямо над моей головой, и у меня зазвенело в ушах. Волк сражался из последних сил, но было отчётливо видно, что он терпит поражение. Невыразимо страшно было вот так стоять и молча наблюдать за этим, заведомо проигранным, сражением с незримым противником. Вот загрызень повалил Лёна на спину — и я внезапно с ошеломляющей ясностью поняла, что это конец. Волк уже не сопротивлялся. В сполохе молний химероид в одно мгновение рванул его за открытое горло, и на моей куртке осела отливающая алым тёмная россыпь капель. Зверь поднял окровавленную морду и облизнулся. Мой крик потонул в рокоте грома…       Я резко села в кровати и тут же у меня непроизвольно вырвался протяжный стон и я осторожно опустилась назад, стараясь больше не тревожить рану. Ещё какое-то время я просто молча лежала на мягком матрасе, пытаясь отдышаться и прийти в себя после жуткого кошмара. Как только я смогла себя убедить, что с Лёном всё в порядке, он в Догеве, в полной безопасности, как тут же вспомнила, в каком положении я сейчас нахожусь. И где я, собственно, нахожусь. В доме Травника, а это, вне всяких сомнений, был именно он, одуряюще пахло травами, как на давешнем лугу. За плотно забитыми ставнями вдалеке слышались глухие раскаты грома. Спустя какое-то время сверкнула молния. Я успела досчитать аж до шестнадцати, когда снова послышался гром. Гроза уходила. Первым делом я обновила анестезирующее заклинание, отогнав застилавшую глаза пелену боли, и медленно села на кровати, свесив ноги. Вместо печальных останков моей рубахи, моя грудь теперь была перевязана мягким и приятным на ощупь белым бинтом, от которого ощутимо пахло корнем минежы, рысьей зубаткой и — чрезвычайно редкой! — карликовой бархатной горизимкой. Значит, Аэлов мист… Надо же, я и не думала, что у Магистра Травника есть настолько уникальная мазь. Из соседней комнаты (если мне не изменяет память, кухни) донёсся тихий шорох и я тихо поднялась на ноги, слегка пошатнувшись от приступа внезапного головокружения. Взяв себя в руки, я беззвучным, скользящим шагом двинулась к двери, так что ни одна из старых половиц не скрипнула подо мной, выдав моё присутствие резким противным звуком. Лён мог бы мной гордиться. Неслышно толкнув дверь, я тенью выскользнула из комнаты и с неописуемым облегчением обнаружила всего лишь старого Магистра, сидящего за столом и явно погружённого в глубокие раздумья. Неожиданно увидев меня рядом с собой, Травник потрясённо охнул, схватился за сердце, выругался и едва не свалился со стула. С вампирами подобный трюк не срабатывал, поэтому этот наглый упырь, когда я пыталась к нему подкрасться, называл меня безнадёжной и скорбно качал головой, потом по этой самой голове получая, но это уже детали. — Вольха, да меня чуть удар не хватил, — смутившись своего «недостойного Магистра» поведения, тихо буркнул Травник, заметно покраснев. — Как ты себя чувствуешь? Ну и напугала же ты нас! — Извините, Магистр, — покаяния в моём голосе было не шибко много, за что я получила укоризненный вздох. — Я уже обновила обезболивающее заклятие, так что вполне сносно. Который сейчас час? — Судя по всему, около полуночи, может, немного больше. Эта девочка, как её… а-а-а, Катринн, очень за тебя беспокоилась, но когда я просил её рассказать о том, что произошло, она только повторяла, как заведённая: «Они всё погибли». Не прояснишь мне ситуацию? — Обязательно, только немного позже. А где она сейчас? С ней всё хорошо? — Не волнуйся, она просто устала и уже спит. Я постелил ей на печи, а Кузьмай улёгся на лавке, — я знала, что другой кровати в доме не было, и уже приготовилась с негодованием озвучить тираду о важности отдыха для пожилых Магистров, как он предупреждающе вскинул руку и быстро продолжил: — И не вздумай читать мне лекции, вон, ученичёк мой уже получил и спокойно лёг спать сном праведника. Ты получила серьёзную рану, почти полностью опустошила свой резерв и упала в обморок от истощения и сильной потери крови, так что тебе было очень важно нормально отдохнуть и восстановить силы, а мне всё равно нужно было подумать о том, что же, чёрт побери, происходит. Раз ты всё равно уже не спишь, то изложи мне, пожалуйста, свою версию происходящего, ибо маленькая напуганная девочка — не самый лучший источник информации. — Не скажите, Магистр, Катринн очень способная и всё схватывает на лету. Сейчас она просто слишком напугана. Я думаю поговорить с Учителем насчёт её зачисления в Школу, потому что у малышки есть магический дар, а в деревне его просто-напросто зарывали в землю. Ну, об этом как-нибудь потом. Что я могу сказать о сложившейся ситуации? Да ничего хорошего. Мы со Смолкой старались объезжать стороной все эти деревушки в лесу и на опушке, ибо бешено мчащаяся кобыла кого угодно доведёт если не до кондрашки, то до заикания точно. Как оказалось, зря. Когда я въехала в одну из последних деревенек перед Козьими Попрыгушками, вроде бы, Ольховики, то там я не обнаружила ни одной живой души. Не считая загрызня. — Травник побелел, как полотно. У меня перед глазами снова пронеслись все эти изуродованные, окровавленные тела, и я на минуту прикрыла глаза, пытаясь прогнать ужасное видение. Овладев собой, я продолжила рассказ. — Я убила его, правда, если бы не Смолка, Лён бы несколько огорчился. Оттуда мы прямиком направились в Прозрачную криницу, но там ситуация повторилась. Катринн чудом выжила — как говорится, нет дракона без злата. Её заперли в погребе, и, когда ей удалось выбраться, на неё бросился загрызень, но тут уже и я подоспела. Вот только перед этим девочка отбросила его мощной силовой волной. Таким же образом она выбила дверь погреба. А что касается загрызня, то перед тем, как пасть смертью блаженных, он успел неплохо так садануть меня когтями. Катринн помогла мне с перевязкой и мы уехали оттуда со всей возможной скоростью. Что я могу сказать про состояние деревень: этих людей убили явно вчера-сегодня, при том, всех почти в одно время; в домах тел нет, соответственно, их кто-то заставил выйти на улицу; в обеих деревнях я заметила энергетические возмущения после какого-то глобального заклинания, — уж не гипноза ли? — которые тщательно пытались затереть; в обеих деревнях было лишь по одному загрызню, что наводит нас на мысль, что они просто выполняли роль «стражей» на случай, если кто-нибудь таки заявится, а остальная стая была спрятана где-то в укромном месте. — Ты думаешь, что они уже сколотили стаю? Но ведь для каждого деления загрызней нужно двадцать… — В двух деревнях проживала почти сотня душ, — нетерпеливо перебила я, пока от меня не ускользнула мысль, — соответственно, это не менее пяти тварей. Но их было больше. Два — в деревнях как стражи, плюс, до самих Козьих Попрыгушек нас преследовало не менее семи химероидов. Я думаю, что этот маг, кем бы он ни был, двумя деревнями не ограничится: сначала он истребит всех людей здесь, собрав большую стаю загрызней, а потом двинется на Белорию!       Я замолчала, потрясённая собственной догадкой. Ведь этот мерзавец действительно не остановится ни перед чем. Если он вот так запросто вырезал две деревни, то что ему мешает пойти дальше? Но через болота он вряд ли полезет, до Стармина далековато, да и там Школа, угрозу быстро устранят, а значит, в первую очередь, он нападёт на ближайший населённый пункт, находящийся в добровольной изоляции возле леса, где не так многолюдно, как в городе, где нет магов… Вот гхыр… Меня прошиб холодный пот. Сердце замерло на секунду и резко ухнуло куда-то вниз. Он направиться в Догеву. Потому что Догева была ближе всего к мёртвым деревням. Потому что Догеву населяют вампиры, к тому же, она опоясана границей из осинника, где день и ночь бродят Стражи, так что туристов там не сильно много, как, собственно, и коренного населения. И потому что именно в Догеве из магов есть лишь одна Верховная Ведьма, да и то, которая вечно шатается где угодно, кроме самой Долины, изрядно нервируя мужа. Вот же гхыр… Лён… Нужно срочно предупредить Лёна! — Вольха, ты меня слышишь? Всё в порядке? — я встрепенулась и с удивлением обнаружила, что судорожно вцепилась пальцами в столешницу, так что аж костяшки побелели. С трудом разжав руки, я обратила внимание на Магистра. За окном неожиданно взвыли загрызни и нас синхронно передёрнуло. — Нет, не в порядке, — я встревоженно пожевала нижнюю губу, хлебнула уже порядком остывшего чая и продолжила: — Магистр Травник, я боюсь, что следующим пунктом назначения будет Догева. Она достаточно сильно изолирована от мира, к тому же, никто не кинется на помощь вампирам, ибо их самих боятся, как огня. Завтра на рассвете я отправлюсь в увеселительную поездку по окрестным деревням — надеюсь, туда загрызни ещё не добрались — и предупрежу людей. Когда я вернусь, у вас должны быть собраны вещи. Я открою телепорт и мы отправимся в Стармин, в Школу, там сейчас безопаснее всего. После этого я немедленно уеду домой, потому что там я буду нужнее. — Вольха, может, тебе не стоит завтра ехать в одиночку? Если там бродит стая загрызней, то это крайне опасно, я не могу позволить тебе так рисковать собственной жизнью! Тем более, ты ранена, что если с тобой ещё что-то случится? Нет, ни в коем… — Магистр Травник, послушайте, — прервала я поток возражений, — сейчас самое главное — оценить масштаб катастрофы. Ковену нужно будет предоставить хотя бы примерное число жертв и, соответственно, количество бегающих по лесам тварей. — Во времена Противостояния, — Травник назидательно воздел палец к потолку и я, машинально подняв глаза, увидела там чью-то пару носков на верёвке, причём на одном из них была большая дырка на пятке. Проследив за моим взглядом, Магистр смущённо кашлянул, опустил палец и продолжил: — Ну, в общем, раньше на усекновение одного загрызня — одного! — отправлялся отряд из трёх-четырёх магов, а ты собралась в одиночку прикончить чуть ли не десяток! — Но ведь… — Кстати, Вольха, как тебе чай? — Что? — я настолько удивилась резкой смене темы, что у меня из головы моментально улетучились все протесты, и я не сразу поняла, чего же от меня хотят. Вот правильно говорят: «кстати» всегда звучит некстати. — Чай. Вкусно? А то Кузьмай, паршивец такой, говорит, что весь чай одинаковый — просто трава с кипятком. И сколько бы я этому олуху не втолковывал… — Да, очень вкусно, спасибо, — у Магистра было такое возмущённое лицо, что я невольно улыбнулась, а мои переживания на мгновение отступили на второй план. — Роза, мелисса, анту́цэ, малина и шиповник, правильно? Никогда не пила такого чая. — Вот теперь, Вольха, я тебя точно никуда не отпущу. — Почему? Что-то не так? — Травник смотрел на меня с такой загадочной улыбкой, что я тут же с сомнением заглянула в чашку в поисках подвоха. Чашка ответила мне гордым молчанием. — Да потому, что в чае нет ни шиповника, ни мелиссы, ни розы. Это была настойка мамиса таико, или же… — …материнки, которая широко используется, как лёгкое успокоительное и снотворное для маленьких детей, а также для выявления беременности на её ранних стадиях… — шокировано выдохнула я, цитируя учебник по травоведению. — Совершенно верно, моя дорогая! — Магистр улыбнулся ещё шире. — Поздравляю! — Но как же… Мы абсолютно не планировали… — жалобно пролепетала я.       На минуту мне даже показалось, будто я все ещё сплю, и всё происходящее: загрызни, трупы, неожиданная беременность — просто плод моего воображения. Вот сейчас я проснусь в объятьях Лёна, он меня поцелует и мы будем праздно валяться в кровати… Но чуда не случилось, я не проснулась, а вместо мужа на меня участливо смотрел Травник. Вот же гхыр.       За окном кто-то тоскливо взвыл и я с трудом сдержала желание завыть в ответ. — А… А загрызни?.. Я же не могу сейчас вот так всё бросить и сидеть сложа руки… Там гибнут люди, мы должны срочно что-то предпринять! А ребёнок… Ну, вот куда мне ребёнка? Я же совсем ничего не знаю и… Я ещё не защитила свою первую степень… И… И что скажет Лён?.. Мы никогда не говорили о детях… А вдруг он пока не хочет иметь детей?! И тогда… — Вольха, послушай старого Магистра, который уже кое-что видел в этой жизни, — перегнувшись через стол, Травник тепло улыбнулся, ободряюще сжав мои ладони — и моя паника немного отступила. Я внезапно осознала, что, по сути, если отбросить его магистерскую степень по травоведению, он просто милый старичок, как, впрочем, и Учитель… Но Учитель очень страшен в гневе, так что, скорее всего, никто бы и не подумал назвать его «милым старичком». — Возможно, сейчас тебе страшно, потому что тебе кажется, что ты не готова, у тебя не получится, но, поверь мне, всё будет хорошо, и Арр’акктур, я думаю, будет просто счастлив узнать о том, что его любимая женщина носит под сердцем его ребёнка. К тому же, вся Догева ждёт не дождётся, когда уже у вас появится наследник, не правда ли? — Ну, так-то оно так, но… А что если?.. — Дорогая моя, никаких если! Всё будет в порядке, вот увидишь. Со временем всё устаканится, а там вы и оглянуться не успеете, как по дому будет бегать ваша маленькая копия с серыми глазами и веселой улыбкой — ну разве это не чудесно? — Чудесно… Спасибо Вам, Магистр, — сомнения, хоть и не до конца, капитулировали, и я тепло улыбнулась Травнику.       Подумать только: у нас с Лёном — ребёнок!.. Интересно, он обрадуется?.. А вдруг нет? Но он же любит меня… Да и с детьми он, вроде, ладит… А кого он больше хочет: мальчика или девочку? Наверное, всё-таки мальчика. Он же в будущем должен стать Повелителем Долины. Да и какой мужчина не хочет иметь сына? А если родится девочка? Я неожиданно вспомнила своё детство. Жили мы большой дружной семьёй, небогато, зато счастливо… А потом пришла смерть и забрала их всех до единого. С тех пор прошло уже много лет. Я выросла, стала боевым магом… Но, по сути, что я умею кроме магии и убийства особо буйной нежити? Если у меня родится дочь, чему я буду её учить? Чем отличается пещерная стрыга от лесной? На какие виды и классы делятся зомби? В Школе я была единственной девушкой на кафедре практической магии, соответственно, основным моим окружением были парни, так что я никогда не любила платья и юбки, предпочитая им удобные штаны, не носила вычурных причёсок, не делала боевую раскраску, то бишь макияж… Я не умею танцевать, пою хуже охрипшей вороны на последнем издыхании, так что колыбельные будет петь Лён, иначе у ребёнка начнутся кошмары… М-да уж, мама из меня хоть куда… Травник, всё это время наблюдавший за моим выражением лица, весело усмехнулся в бороду и спросил: — Что, я тебя всё ещё не убедил? — Не знаю… Раньше я как-то не задумывалась о детях, но сейчас… Всё так внезапно… Я ещё не успела отъездить своё по трактам, намахаться мечом… Да и вообще, я маг-практик, я десять лет училась колдовать и убивать нежить — ну, вот куда мне ребёнка?.. — Вольха, ты слишком себя накручиваешь. Поверь мне на слово — вместе с Арр’акктуром вы со всем справитесь. Да, поначалу будет трудно, но вы привыкнете, и ребёнок — не балласт, успеешь ещё наездиться по своим трактам так, что тошнить от них будет, — Травник весело улыбнулся каким-то своим мыслям. — В любом случае, сейчас самым правильным решением будет лечь спать, тебе нужно хорошо отдохнуть и набраться сил. Утром уже напишешь письмо мужу и отправимся в Стармин. — Хорошо… — я осторожно поднялась из-за стола, и рана на боку, о которой я успела успешно забыть, тут же напомнила о себе. Чтоб создателю этих тварей на том свете икалось… Чёрт, загрызни! Меня передёрнуло и я, подняв глаза на Магистра Травника, торопливо выпалила: — Подождите, а как же окрестные селения? Вдруг, там ещё кто-нибудь есть? Я должна… — Вольха, боюсь, как бы мы ни надеялись на лучший исход… — перебив мою тираду, Травник тяжело вздохнул и серьёзно взглянул мне в глаза. — Учитывая то, что в местах, где ты уже побывала, выживших не осталось, у меня есть все основания полагать, что, к сожалению, в других деревеньках живых тоже уже нет. Либо не будет к завтрашнему утру. — Но вдруг там ещё кто-то остался? Я же нашла Катринн… — Вольха, — поднявшись со своего места, Травник подошёл ко мне и положил руку на плечо, явно пытаясь подбодрить, — я понимаю, что тебе жаль этих людей, но всех не спасёшь, увы. Мне ли не знать… — он покачал головой и тихо продолжил: — Сейчас, в первую очередь ты должна позаботиться о себе и своём ребёнке: только представь себе горе Арр’акктура, если с вами что-то случится. Когда четыре года назад тот маг-недоучка убил и покалечил несколько десятков наших телепатов, он лично поднял на уши половину Белории в твоих поисках. Тогда Арр’акктур заезжал и ко мне в том числе, и, знаешь, я очень давно не видел кого-то в таком раздрае. Да, он пытался скрывать свои эмоции, но мне-то уже не 20 лет, и даже не 60. Он до смерти боится потерять тебя, Вольха. И это не пустые слова. — Да, я… — у меня перед глазами встал волк с печальными глазами из моего сна, и голос предательски дал петуха. — Я знаю… — Тогда иди ложись, — меня одарили ещё одной теплой улыбкой, — утро вечера мудрее. — Ага… Спокойной ночи, Магистр Травник. Сейчас я заберу Катринн к себе на кровать, чтобы вы тоже могли отдохнуть. — Да что ты, дорогая, я вполне… — Ничего не хочу слышать! Всё в порядке, мы и так вас потеснили…       Допив давно остывший чай и не слушая больше слабых возражений Травника, я поставила чашку на стол и направилась к печи. Девочка испуганно подскочила от первого же лёгкого толчка, явно не сразу поняв, где она находится. Как только её взгляд стал более осознанным, меня немедленно попытались задушить в бережных объятиях. Уже лёжа под тёплым одеялом и слушая её мирное сопение я подумала, что скоро у нас с Лёном будет ребёнок, совсем как Катринн. Бедная девочка столько пережила… Может быть, ей понравится в Догеве и она останется с нами? А что на это скажет Лён и остальные? А обрадуется ли он новости о моей беременности? В моей голове крутилось столько мыслей, так что я была уверена, что сегодня мне уснуть уже не удастся…       … но, конечно же, ошиблась, лишь на секунду прикрыв глаза — и тут же провалившись в сновидения.