Бесчувственный Чурбан

Случай не заставил себя ждать. Если в прошлый раз обстоятельства сложились так, что Драко Малфой успел закрыть собой Гермиону Грейнджер, то теперь роли переменились. И вышло это до нелепого буднично — никто не планировал, никто не ожидал, и уж точно никто не успел опомниться, кроме неё. Это произошло в подземельях, после урока Зельеварения. Слизнорт задержал студентов — он был в ударе и рассказывал какую-то бесконечную историю о своём знакомстве с создателем Феликс Фелицис, — а потом наконец отпустил, и толпа хлынула в коридор. Было тесно. Все спешили на обед. Никто не смотрел под ноги. И никто, кроме Гермионы, не заметил, что в стене, прямо у поворота, зияет пролом — видимо, остался после недавнего ремонта, и строители-магглы, работавшие в Хогвартсе, ещё не успели его заделать. Пролом был завешен старым гобеленом, и со стороны казалось, что там просто стена. Малфой шёл первым из слизеринцев, как обычно. Он не смотрел под ноги. Он вообще в последнее время мало куда смотрел, погружённый в свои мысли. Гермиона заметила, как его нога ступила на край пролома, как гобелен колыхнулся. И в следующую секунду он исчез. Просто исчез — рухнул в темноту, не успев даже вскрикнуть. — Малфой! — крикнула она, бросаясь вперёд. Никто не успел её остановить. Она упала на колени у края пролома, схватила его за руку — он висел, вцепившись пальцами в каменный выступ, и смотрел на неё снизу вверх широко раскрытыми глазами. — Грейнджер, — прохрипел он. — Отойди. Тут глубоко. — Замолчи, — отрезала она. — Держись. Я тебя вытащу. — У тебя сил не хватит. Позови кого-нибудь. — Я сказала — замолчи! Она упёрлась коленями в каменный пол, схватила его за предплечье обеими руками и потянула. Сил у неё действительно было немного, но она не собиралась сдаваться. Вокруг уже началась паника: кто-то кричал, кто-то побежал за профессором, Забини пробирался сквозь толпу. Но Гермиона не слышала ничего. Она видела только его лицо — бледное, напряжённое, — и чувствовала, как его пальцы скользят в её ладонях. — Не отпускай, — выдохнула она. — Драко, не отпускай! И он не отпустил. То ли от шока, что она назвала его по имени, то ли от её командирского тона, но он вцепился в её руку с такой силой, что у неё потом остались синяки. Забини подоспел через несколько секунд, схватил Малфоя за шиворот, и вдвоём они вытащили его наверх. Драко лежал на каменном полу, тяжело дыша. Гермиона стояла над ним, прижимая руки к груди. Она вся дрожала. — Идиот, — сказала она. — Ты… ты просто идиот, Малфой! Как можно не смотреть под ноги?! — А ты, — он поднял на неё глаза, — как можно было тащить меня одной? Ты же могла сорваться следом. — Я не сорвалась. — Могла. — Но не сорвалась же! — Прекратите, — процедил Забини, поднимая друга. — Оба прекратите. Вы друг друга стоите. Драко ничего не ответил. Его руки всё ещё дрожали. Когда подоспела МакГонагалл и начала распекать строителей, когда пролом огородили заклинаниями, а студентов разогнали по башням, Гермиона ушла в гостиную Гриффиндора и села там, обхватив себя руками. Джинни и Полумна были рядом, но молчали. Они уже знали, что спрашивать бесполезно. — Он висел над пропастью, — сказала Гермиона, глядя в одну точку. — Я подумала — если он упадёт, я не переживу. Я просто… не переживу. — Это называется «небезразличен», — тихо сказала Полумна. — Это называется «я испугалась», — возразила Гермиона. — Любой бы испугался. — Ты назвала его по имени, — заметила Джинни. — Я… что? — Ты сказала: «Драко, не отпускай». Я слышала. Гермиона закрыла глаза. Ей хотелось провалиться сквозь землю. — Я просто испугалась, — повторила она, но голос её прозвучал совсем не убедительно. — Это ничего не значит. Джинни вздохнула: — Ну да. И в теплице он бросился под горшок, потому что просто мимо проходил. И в библиотеку пришёл за книгой, которую так и не взял. И Амортенция его пахнет миндальным печеньем твоей бабушки. Всё это ничего не значит. Абсолютно. — Прекрати, — прошептала Гермиона. — Не прекращу. Ты спасла его, он спас тебя. Вы оба рисковали жизнью друг ради друга. Если это не любовь, то я не знаю, что тогда любовь. Гермиона поднялась. Лицо её было белым. — Я не могу, — сказала она. — Не могу сейчас об этом говорить. Я пойду. И ушла. Джинни и Полумна переглянулись. В подземельях Слизерина Драко сидел в кресле, завернувшись в мантию, и смотрел в огонь. Забини стоял у камина. — Она тебя спасла, — сказал он без предисловий. — Я знаю. — Она назвала тебя по имени. — Я слышал. — И что ты думаешь? Драко долго молчал. Потом произнёс, не глядя на друга: — Я думаю, что она просто испугалась. Любой бы на её месте попытался помочь. Это ничего не значит. Забини закатил глаза: — Ты слышишь себя со стороны? Ты повторил слово в слово то, что она наверняка говорит сейчас своей Уизли и Лавгуд. Вы оба просто невыносимы. — Знаю, — уголок губ Драко чуть дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. — Но я не могу иначе. Я не могу позволить себе надеяться. Понимаешь? Если я позволю себе хоть на секунду поверить, что она… что я ей небезразличен, а потом окажется, что это не так, — я не переживу. Мне проще думать, что ничего нет. Безопаснее. Забини хотел что-то сказать, но передумал. Он просто сел в соседнее кресло и молча составил другу компанию. А где-то в башне Гриффиндора Гермиона лежала без сна и снова и снова прокручивала в голове момент, когда его пальцы скользнули в её ладонях. Как он смотрел на неё снизу вверх. Как она крикнула «Драко, не отпускай!», даже не заметив этого. «Показалось», — попробовала она привычное слово, но оно рассыпалось прахом. Потому что она знала: не показалось. Просто признать это было слишком страшно.