Осень рада

В каком-то фильме Арсений слышал красивую фразу: в объектив всегда видна правда. Вроде бы — действительно просто фраза. Ведь, если задуматься, фотографии — почти всегда постановка, особенно в последние годы. Искусственные позы, фальшивые улыбки, ракурсы, рассчитанные до миллиметра, тонны обработки… Ложь. Пусть и не всегда умело спрятанная. Все равно — ложь. Мы стали забывать, зачем изначально нужны фотографии. Они ведь для того, чтобы ловить моменты и навсегда запечатывать в памяти. Чтобы делать приятные воспоминания чуточку реальнее, хранить в потертом альбоме на пыльной полке, беречь пуще фамильного наследства. Чтобы спустя годы и десятилетия медленно листать пожелтевшие страницы с карточками, которых состарило время, а не фильтр, листать и показывать близким, рассказывать, когда и как сделано каждое фото, кто на нем запечатлен — и как сложилась его жизнь. Чтобы с грустной улыбкой вспоминать тех, кого уже нет, и восхищаться молодыми лицами тех, на чьих лбах лежит сеточка морщин. Возможно, Арсений просто начал стареть. Но у него каждый раз что-то екает в сердце, когда очередная модель просит убрать невидимый прыщ с ее щеки и добавить объема ее нежным формам. Или когда ему, обязанному профессией, приходится улыбаться самому и просить улыбнуться компанию друзей, чуть ли не анекдот им рассказать, чтобы засмеялись и перестали строить из себя пафосные бревна. Внутри каждый раз тяжело, когда под его руками фотографии на экране становятся слишком яркими или слишком темными, в зависимости от цели заказчика, а цвета изменяются на такие, каких нет в природе. Да — кадр первоклассный. Да — модель выглядит идеально, безупречно. Да — каждая деталь, вплоть до веток в углах кадра и мелких цветочков на платье девушки, продумана и стоит на своем месте. И это — красиво. Но… что дальше? Это красиво и, возможно, даже не лишено смысла. Модель — королева, которая попала в ловушку между двумя мирами. Она — дочь весны, величественная, но не лишенная изящества и легкости, и она стоит посреди холодного леса. Высокий головной убор, шикарное золотистое платье в цвет — и тень потерянности на лице, отчаянное желание сохранить свое тепло… Она — свет в темноте лесной чащи. Это история про луч света. Как бы банально ни звучало. Но нужна ли эта история кому-то? Взглянуть один раз, ахнуть, восхититься — и забыть тут же. Сохранить фотографию на свой компьютер и никогда больше не открыть. Возможно, снимок получит какой-нибудь приз на конкурсе или выставке — и, опять же, будет забыт. Возможно, фотограф — Арсений — услышит в свой адрес похвалы и даже поднимется на новый уровень, сможет зарабатывать больше, о нем узнают… Но для фотографии это не главное. Сама фотография — лишь инструмент, и она будет забыта. История, рассказанная на ней, нужна лишь на пару минут, а потом она исчезнет. И то, не каждый сможет эту историю разглядеть. Грустно. …Арсений сидел в парке и листал свой Инстаграм, который, честно говоря, мало напоминал аккаунт профессионального фотографа. Для своих работ Арс завел отдельный профиль и заходил туда только чтобы запостить очередную фотосессию. Но в личном он позволял себе отрываться. В основном там были фотографии его самого — потому что кто еще захочет дурачиться перед камерой? Какой адекватный человек решит опубликовать фото себя смеющегося над чьей-то шуткой, или сонного утром, или измазанного кетчупом? Арс вот никогда не считал себя адекватным, а самое главное — только такие фотографии он ценил и гордился этим. Даже те, которые были, по сути, той же постановкой — прыжки, например, или фотосессия по пояс в воде — излучали куда больше жизни, чем профессиональные кадры с танцорами хип-хопа, ведь сделаны они просто потому, что захотелось, а не ради рекламы. Еще он постил фотографии моделей, сделанные в процессе съемки, хоть и мало кто оценивал его юмор и позволял это. Но, черт возьми, та же модель в золотом платье с белыми цветочками, которую он снимал в образе величественной королевы-весны, выглядит гораздо живее с выпученными глазами, высунутым языком, красными от холода щеками и носом, в ярко-рыжей толстой куртке прямо поверх платья и с саркастически поднятым вверх большим пальцем. Замерзла тогда, бедняжка, ведь снимали осенью. В дождь, в сыром лесу. Тот проект вообще оказался вызовом — уже из-за дождя. А модели пришлось подняться в пять утра, чтобы сделать сложную прическу. А Арс, как последний идиот, не проверил настройки фотоаппарата и потом мучился с сильным шумом на кадрах. А Стас, на которым лежал бэкстейдж, мучился еще сильнее, потому что из-за сырости и грязи не мог полноценно снимать материал. Кадры получились отличные. Особенно вот этот, с большим пальцем и языком. А еще в Инстаграме @arseniyspopov были фотографии прохожих. Реже всего, но тем не менее были. Арсению всегда нравилось смотреть по сторонам, наблюдать за людьми и запечатлевать их моменты, пусть даже для себя, а не для них. Он, конечно, делал подписи, а ля Если вы узнали себя, напишите в Директ — я вас отмечу! Или удалю фотографию, если вы не хотите делиться своими улыбками с миром :) Пока что никто ни разу не писал. Ни парочка с ребенком в коляске — на фото девушка поправляла парню шарф, парень тянулся к ее лбу с поцелуем, а малыш восхищенно смотрел на падающую «вертолетиком» крылатку клена. Ни темноволосая любительница литературы — она в тот момент сидела на скамейке и читала, увлеченная происходящим на страницах, а рядом с ней стояла стопочка старых книг, явно из библиотеки, и стаканчик остывающего кофе. Ни уставший мужчина, который на кадре был к фотографу спиной — шел вечером по пустому переулку, под дождем, весь одетый в черное, сгорбленный, с таким же черным зонтом в одной руке — и маленькой коробочкой с тортиком в другой. Вот, что такое фотография. Вот, для чего она нужна. Вот, когда объектив показывает правду. А уж уметь подобрать правильный ракурс и хороший свет, да успеть, пока мгновение еще длится, — это то, что и составляет истинную трудность работы фотографа. Истинного фотографа. Со вздохом Арсений убрал телефон. Публиковать нечего — съемка текущего проекта только в четверг, а новых «живых» кадров у него нет. Как говорится, вспомнишь солнце… Только он поднял взгляд — как дыхание перехватило, а мысли в момент разлетелись. Так всегда бывает, когда он видит те самые моменты, которые должен запечатлеть. Именно должен — у него нет выбора. И не стоит даже пытаться их игнорировать. На автомате, давно отработанным движением, Арс выхватил камеру из сумки, снял крышку с объектива — и на пару минут его личность растворилось, оставив существовать в этом мире только его руки, сжимающие фотоаппарат, тот самый момент и дикое желание сохранить этот момент на пленке. Формально, не на пленке даже, но какая разница? Арс не знал, почему парнишка на другом конце парка так на него повлиял. В тот момент — не знал. Просто чувствовал. А парнишка ведь просто бродил по траве и задумчиво собирал золотые кленовые листы. Почему-то только золотые — может, потому, что их на земле было меньше всего: клен на весь парк только один, и тот чуть дальше. Остальная земля была усыпана багровым. Но самое главное — его лицо. Оно не было радостным, не светилось улыбкой, и более того, эмоции парня прямо говорили о его печали. Может даже, страдании. Арсений же, слишком уставший от наигранно пафосных модельных лиц без улыбок, любил в таких спонтанных кадрах именно позитив, которого ему так не хватало. А этот парень почему-то притянул к себе, как магнит, хотя до позитива ему было далеко. Он все ходил и собирал листья в букет, пока удерживать все черешки в одной руке не стало слишком сложно — пока не поднял с земли почти все золото. Потом задумчиво замер на месте. Арсений успел сделать уже под сотню кадров, забыл про сумку на скамейке, про свои планы и про грязь на асфальте (приземлился на колено для более удачного ракурса), и в этот момент приготовился, почему-то уверенный в том, что именно парень собрался сделать. Не ошибся. Уже через секунду парень, широко размахнувшись, подбросил листья и запрокинул голову. Ветер был едва ощутимый, поэтому чуть уносил золотые пятнышки в сторону, позволяя им кружиться, опускаясь. А парень стоял, все так же глядя вверх, прикрыв глаза, и — о чудо! — легонько улыбался. Камера Арса щелкала без остановки. Потом парень набрал в легкие прохладный воздух и разом выдохнул, уже более осознанно глядя на пестрый ковер под ногами. А потом кивнул самому себе, развернулся и ушел. Арсений смог очнуться от транса, в котором находился все это время, только через минуту после его ухода. Он привык именно это состояние называть вдохновением, кто бы что ни говорил про наплыв идей или желание творить. Нет же, вот оно: необъяснимая магия момента, когда ты перестаешь быть собой, а весь превращаешься в свое дело. Он поднялся — ноги чуть дрожали. Фотографий очень много, и никто бы никогда не догадался, что они не постановочные. И, наверное, никто не смог бы объяснить себе, почему от них веет таким особенным теплом. Сам Арс понял это окончательно только вечером, когда сел за компьютер и принялся разбирать материал, отснятый за день. Кадры с мероприятия он, разумеется, отложил на ночь — там думать не надо, там достаточно механических действий, а вот фотографии парня с листьями… Ну, во-первых, они получились более чем красивыми — это то, что важно знать среднестатистическому человеку. Благодаря удачному ракурсу казалось, что парень идет по безлюдному и очень большому парку, а не куску растительности посреди шумного города. Его черная одежда и высокий рост отлично сочетались с такими же темными и тонкими стволами деревьев. Мрачных оттенков покров земли (преимущественно красноватых) завершал общую сумрачную атмосферу фона. И вот — яркое пятно, солнечно-золотые листья в руках парня, чье лицо с каждым кадром становится все менее хмурым. Можно будет создать целую фото-историю… Потому что — во-вторых — эти фотографии умели говорить. Не все «живые» кадры умеют разговаривать; то же фото с читающей девушкой оставляет много вопросов — что она читает и почему это любит, присела отдохнуть или каждый день приходит на эту скамейку, пьет чай или кофе, ждет кого-то или наслаждается одиночеством, действительно улыбается событиям в книге или просто задумалась и вспомнила смешную шутку из интернета… А с этим парнем все понятно. Он идет по парку, одинокий и печальный. И не нужно знать, что именно у него случилось, — достаточно лишь видеть, насколько он потерян и опустошен. Совсем как этот парк. Из-за высокого роста и худого тела создается впечатление, что он хочет затеряться среди стволов деревьев, слиться с ними, спрятаться от всех. Но у него под ногами, на темно-красной земле, рассыпаны лучи солнца. Те самые, которые лето обронило, уходя на покой. Он замечает их — потому что его голова опущена. И начинает собирать. Сначала медленно и задумчиво, по одному листочку, словно не понимает до конца, что именно нашел. Потом — все увереннее. Он хочет составить из них букет, складывает в руку старательно, полностью увлекаясь этим процессом, даже хмурит лоб уже скорее задумчиво, а в какой-то момент высовывает кончик языка от усердия. И вот в его руках — маленькое солнышко. Кленовый букет и в правду похож на небесное светило, нарисованное ребенком, — ярко-желтое, и лучики расходятся во все стороны. А на земле ничего не осталось — все поднял, собрал так бережно и старательно. А потом он решительно подбрасывает солнечный шар вверх — и тот рассыпается на миллион теплых лучей, вмиг освещая землю, согревая воздух. Ненадолго, потому что лето ушло, но все-таки светит и греет. И парень тоже ловит губами лучик: лицо его светлеет, в глазах что-то загорается, — и когда последний золотой лист опускается на землю, парень уже сам освещает этот промозглый парк. Солнечный парнишка, способный согреться сам и согреть других за несколько фотовспышек. Арс моргнул, кое-как отходя от потока энергии, которая лилась на него через экран. Он впервые встретился с таким — обычно эйфория от процесса работы с фотографиями проходит после, собственно, запечатления момента, а потом он просто радуется результату. Но сейчас… — Что же ты за чудо такое?.. — вздохнул Арс вполголоса, вглядываясь в серию снимков. Нужно выбрать четыре-пять для карусели фото… Впрочем, нет, он опубликует девять, а лучше — двенадцать фотографий одну за другой, чтобы эта история заняла всю ленту. Была бы его воля, он бы все сто девяносто семь фотографий опубликовал, потому что неудачных среди них нет. Ни одной. На сто девяносто семь. Обработка тут нужна была самая минимальная, и Арс применил настройки сразу ко всем кадрам, потому что ни один из них удалять не собирался. С трудом, но все же выбрал двенадцать из тех, которые лучше всего передавали историю. Потом, подумав, решил, что это будет смотреться не очень хорошо. Скрепя сердце, он сделал по-другому: оставил для публикации только шесть фотографий — чтобы пять опубликовать каруселью, а одну (из последних, с падающими кусочками солнца) разделить на кадры и запостить так, чтобы девять публикаций складывались в единую картинку. Теперь, правда, придется всегда публиковать по три поста за раз, чтобы она оставалась целой, ну да ему несложно. На следующий день Арс все сделал так, как задумал. Выложил две не особо интересные фотографии из старых, а между ними — пост с пятью снимками парня. Подписал просто: Если вы видите здесь историю (как вижу я), расскажите ее в комментариях. Если вы — этот парень, расскажите, насколько мы правы. :) Комментариев к концу дня больше трех сотен, лайков — двадцать три тысячи. Кто-то просто восторгается красотой кадров (будто не замечает кроме нее вообще ничего!), кто-то пишет не по теме, а кто-то и в правду делится своими предположениями. Удивительно, но почти все они сходятся с впечатлениями Арса. Почти в каждом непременно присутствуют слова «солнце», «жизнь» и «искренность». В Директе много восхищений и вопросов. И ни одного сообщения с рассказом. Еще через день Арс опубликовал последнюю, шестую фотографию. В девяти постах. К каждому — десятки комментариев и тысячи лайков, причем писать люди стали такое, что Арс изумился их фантазии. Теперь устойчивыми стали уже не слова, а фразы, и они летели не только в комментарии, но и в Директ. «Красивый парень». «Хоть кто-то раскрасит твой мир». «Фотографируешь свое солнышко?)» Свое солнышко. Почему-то эта фраза грела. А еще грело одно-единственное сообщение, которое Арс заметил по чистой случайности. От: @anton.shastoon вы вообще что ли?! …На следующий день Арс пришел в тот же парк, на то же место, и там его ждал тот же парень. Одетый снова в темное, но на шее — ярко-красный шарф. — Здравствуйте. — Он поздоровался первым и протянул раскрытую ладонь, увешанную браслетами и кольцами. Арс поймал себя на мысли, что хочет сфотографировать вот этот самый момент, эту руку — просто протянутую ему. — Добрый день. — Руку с кольцами и браслетами крепко сжала рука с одной-единственной ниточкой на запястье. Такого же цвета, как шарф Антона. — И можно сразу на «ты»? — Да, конечно! — Уголок его рта дернулся в неуверенной улыбке. Он убрал руку в карман и явно не знал, куда смотреть. — Я принес фотографии, как обещал. Арс достал из сумки толстый конверт из плотной бумаги, и Антон — а парня, как выяснилось, звали Антон — изумленно выпучил глаза. — Так много?! — Это все с того раза. Не бойся, я не шпионил, — неловко отшутился Арс. Антон принял конверт и снова смущенно улыбнулся; кончики его ушей покраснели. — Да мне можно было… парочку… Сколько я должен? — вдруг спохватился он и скинул рюкзак с плеча. — Печатать же дорого, я заплачу… — Нет-нет, не надо! — Арс на автомате шагнул назад, будто боясь, что Антон станет насильно всучивать ему деньги. — Считай, что это моя благодарность и извинения за публикацию без разрешения. А много потому, что я выбрать не мог, все удачно получились. Антон, с одной стороны, смутился еще сильнее — начал почесывать нос и переминаться с носков на пятки, — а с другой, явно был доволен, потому что до сих пор улыбался. Господи, как же светло он улыбается. — Я… это… — Он облизнул губы и выпалил: — Спасибо, в общем. Приятно, правда. — Тебе спасибо, — улыбнулся Арс в ответ. Он, если честно, волновался не меньше. — Я еще, знаешь, так переср… испугался, — исправился Антон и от волнения начал говорить еще быстрее. — Сижу себе, листаю в Инстаграме, знаешь, никого не трогаю, и тут вдруг — херак! — и моя фотка. Которую я, блин, не делал. Я сначала не понял них… ой, ну, в смысле, ничего не понял, потому что профиль-то вроде как твой. А фотка — моя, да еще и обрезанная. Я захожу посмотреть, что за дела и не пизданулся ли я, а там — херак номер два! — реально я, да еще и во всю ленту. Ух, вот это эмоции были, конечно… Нечасто, знаешь ли, видишь свою рожу в аккаунте любимого фотографа, но блин, ладно бы я знал, что эта фотка вообще существует, а тут сюрприз такой, и… — Постой, что? До этого момента Арс украдкой умилялся сбивчивому рассказу Антона и его попыткам скрыть свою склонность нецензурно выражаться. Они уже не стояли — медленно шли по дорожке к выходу из парка. По самому длинному пути. Не сговариваясь — просто так вышло. И еще Арс невольно думал о том, что впервые встречает человека выше себя ростом. Но тут Антон сказал одну фразу, которая резко вернула Арса в реальность. — Что? — Антон не понял, о чем речь. — Ты сказал… Любимый фотограф? — Арсений с трудом сдержал смех, видя, как сильно смутился его собеседник. — Я просто редко встречаю в жизни своих фанатов, так что… Приятно слышать. Спасибо. — Серьезно? У тебя же столько подписчиков! — Ну, основная масса подписана на рабочий аккаунт, а там нет моих личных фотографий. Следовательно, фанаты моего творчества даже не знают, как я выгляжу. А на личный подписано не так уже много, да и тех маловероятно встретить на улице. — А как же те, чьи фотки ты выставляешь? — нахмурился Антон, еще сильнее замедляя шаг. — Ты первый из таких, кто написал мне, — признался Арс. Они дошли до конца дорожки… и, снова не сговариваясь, свернули в сторону от выхода, чтобы сделать круг. Говорили обо всем понемногу, переходя с работы Арса на их жизни. Выяснили, например, что Антон учится на третьем курсе менеджмента, причем поступил не по большому желанию, а еще — что Арс сначала хотел стать актером, и даже какое-то время играл в театре, но профессиональная фотография увлекла его больше. А потом — примерно на середине пути — Арс решился наконец спросить: — Так все-таки, какая история была тогда на самом деле? Антон на удивление спокойно пожал плечами. — Честно? Ничего особенного. Я поэтому даже писать не хотел. Просто, ну… Много всего свалилось. Вроде ерунда, а как-то накрыло. С родителями поругался, друзья немножко кинули, еще и в универе куча проблем. Не ходил на пары, теперь вот семинары начались — разгребать приходится. — Значит, банальные страдания несчастного студента? — В голосе Арса не было ни следа разочарования — только искреннее участие. — Именно так, — засмеялся Антон, и Арс в очередной раз почувствовал дикое желание его сфотографировать. — Не знаю, чем тебе эта драма понравилась, она была до жути скучная. — Вовсе нет. — В смысле? — Точнее… Я увидел не драму, Антон. — Арс неожиданно для себя посерьезнел. — Я увидел искренность. Эмоции. Я увидел тебя. И то, как ты смог сам себя вытащить из омута, в котором был. Это… завораживало. Антон снова смутился и нашел, что ответить. Он почти остановился, и Арс остановился тоже, невольно засматриваясь на то, как парень нервно поправляет падающую на глаза челку своими эстетично тонкими пальцами. Сфотографировать. — Антон, — продолжил Арс чуть менее уверенно. — Знаешь, я бы еще тебя поснимал. Бесплатно, разумеется. Тот закусил нижнюю губу и наконец посмотрел Арсу в глаза. В первый раз за время разговора?.. Во всяком случае, только в тот момент Арса прошибло этим взглядом. Изумительно красивыми радужками туманно-зеленого цвета. Сфо-то-гра-фи-ро-вать. Совсем некстати вспомнились комментарии подписчиков, и смущение накрыло теперь и его. Может, Антон тоже думал про них, а не просто стеснялся, и именно поэтому так сильно краснел? Эта мысль грозила стать сводящей с ума, и Арс отбросил ее, как горячий шар. Антон вот не обжигается. Ему не впервой держать в ладонях обжигающую звезду. — Не знаю даже, — неуверенно пробормотал тот. — Не в смысле, что я не хочу! Это же, бл… блин, предел мечтаний — чтобы меня фоткал Арсений Попов! Но какая из меня модель? — А тебе и не нужно быть моделью, — тут же возмутился Арс. — Ты что, не понял, почему так красиво получился на этих фотографиях? Он не фильтровал то, что говорил, но даже когда уши Антона стали почти багровыми, не захотел исправляться или вообще акцентировать внимание на своих словах. — Не потому, что я такой крутой фотограф, а потому, что ты на них был искренним. Понимаешь? Возможно, Антон не понимал до конца, но он согласился. И улыбнулся бесконечно светло. — Вот так, — медленно произнес Арсений надломленным голосом, не в силах отвести глаз от его лица или хотя бы моргнуть. — Улыбайся так почаще, хорошо? Люди очень красивые, когда улыбаются. А ты — особенно, мое солнышко. …Прямо в тот день Арсений сделал еще несколько сотен фотографий. Больше он не просил Антона ни о чем, и тот сам все делал. В нем было слишком много энергии, нерастраченных сил, и он был слишком прекрасен каждой своей клеточкой. Прекрасен не только и не столько внешней красотой, сколько своей невообразимой искренностью. Арсений фотографировал. Вот Антон, как ребенок, бежит за каким-то красивым листиком. Вот он разгоняет голубей. Вот пытается приманить к себе вороненка. Вот идет по улице, жадно глядя на витрины со сладостями. Вот пьет чай из бумажного стаканчика, а во второй руке держит мороженое. У него что ни миг — то момент. Тот самый момент, который хочется запомнить навсегда. Арс надеялся урвать как можно больше моментов. И ему обещали позволить это. Не словами, но глазами. А еще каждый раз, когда Антон соглашался на новую встречу и когда предлагал свои идеи сам. Когда впервые позвал Арса погулять и попросил того не брать с собой фотоаппарат. Это был конец декабря, город уже светился новогодними огнями, а Антон в тот вечер светился ярче обычного. Это был день, когда они впервые поцеловались. Без вопросов, без сомнений — просто так совпало. Потом было еще много прогулок, много моментов и много поцелуев. И ни одного дня в темноте. Ни одного дня без тепла, ни одного дня, когда Антон сказал бы, что… Да Арс и не знал, что такого Антон может сказать, чтобы все это вдруг прекратилось.

Это была прекрасная жизнь. Это был мир, где солнце было счастливо светить для него. ***

— Арс? О чем задумался? Арсений моргает несколько раз. Сфокусироваться на реальности оказывается не так-то просто. — Да так… Сон вспомнил. Странный сон. Такая знакомая история, такие привычные действия — только как будто в Зазеркалье. Все наоборот, все вывернуто наизнанку. И даже так — родное. Он встречается со взглядом напротив, с каким-то отстраненным удовлетворением ловит в нем искреннее беспокойство и ободряюще улыбается. Правда, улыбка натягивается с трудом — но с каждой секундой удерживать ее становится легче. — Все нормально, Тох, не переживай. Во взгляде напротив — сомнение, которое сменяется спокойствием так же быстро, как становится искренней улыбка Арса. «Любимый фотограф». Тот мир из сна… Арс уже не знает, то ли неправильный, то ли наоборот — правильный до дрожи, но разбираться не хочется. Сил больше нет во всем этом разбираться. Ведь глаза напротив — яркие, искренние и теплые. Светят. Греют. Что еще нужно? — Слушай, а теперь продолжай улыбаться, возьми кружку и сделай такой задумчивый взгляд еще раз, — говорит Антон, не отводя глаз от его лица ни на миг, а сам уже достает из сумки фотоаппарат. Привычное действие. Знакомое. Родное. Во сне было столько мыслей о фотографии… И ведь все они — не его, а Антона. Надо же, как повилял. Арсений смеется, окончательно приходит в себя и расслабляется. Действительно расслабляется. Поднимает кружку и мягко улыбается, погружаясь в мысли — не о том же, о чем минуту назад. А о том, как он все-таки счастлив. О том, что настрадался уже, хватит, и как хорошо наконец быть с тем, с кем спокойно. О том, что на сердце так тепло и уютно — как будто в заброшенный дом принесли обогреватель, лампу и мягкий диван. Пока не идеально, пока там вообще, можно сказать, ничего нет — но уже хорошо. Даже слишком хорошо как-то. О том, что ему не нужно солнце, когда есть нечто более близкое. Солнце же не захотело греть просто так. Спряталось, оправдываясь приходом ночи. Хотя это были всего лишь облака. Арсений думает о том, как же, блин, ему повезло с Антоном. Как же он счастлив наконец быть с тем, кто не устает дарить тепло, кто всегда близко, кто улыбкой освещает что-то темное внутри, кому тоже хорошо просто быть рядом. Арсений наконец-то счастлив. Он наконец-то не страдает. Ведь у него есть Антон. И это не ты, Шастун.