Life is beautiful

Едва завидев этих двоих, Сейя интуитивно понял, что они кем-то приходились темноволосой Хотару — возможно, родителями — и поспешил скрыться поскорее; тем не менее, ему пришлось остановиться, когда девочка с радостным возгласом «мама, папа!» указала на него пальцем и сообщила, что именно он делал операцию спасшей ее девушке. — Постойте-ка, — в голосе блондина было что-то такое, что как будто приказывало остановиться, — нужно сказать вам кое-что. Сейя развернулся лицом к визитеру, стараясь не рассматривать его слишком пристально. Посмотреть было на что: отец Хотару был выше него, красив, с правильными чертами лица, вот только в серых глазах словно таился какой-то неотвратимый холод, отчего врач почувствовал себя очень неуютно. — Чем могу быть полезен? — неохотно, но вежливо уточнил он. — Меня зовут Харука Тено, и я… — начал было мужчина, но в тот момент Минако выглянула из их кабинета и, буквально кожей почувствовав, как тяжело ее коллеге давалось общение, поспешила прийти на помощь: — Сейя-сан, идите скорее сюда, вас зовут! Сейя, быстро поняв ее маневр и схватившись за соломинку, извинился и исчез в кабинете, где устало опустился в кресло. — Ты что-то совсем измученный, — Минако положила руку ему на плечо. Сейя вздрогнул, и все события дня нахлынули на него одним мощным потоком; за пару секунд он подумал о том, что его ассистентка нашла соулмейта, что перед ним неумолимо маячило тридцатилетие, а на пару не было и намека — и его мысли тут же перенеслись к хрупкой девушке, которой он спас жизнь. Возможно, это стало бы еще одной приятной, но рутинной победой в череде бесконечных войн со смертью, если бы не странное ощущение в сердце. Он волновался за нее так, как будто во время операции она стала для него чем-то большим… Его мысли были прерваны нетерпеливым стуком в дверь — Харука не терпел перебивания и жаждал быть услышанным. — Он не отстанет. — Сейя встал, — придется выйти. — Я не привык, чтобы у меня увиливали прямо из-под носа! — визитер подтвердил его догадки. Хирург вышел, готовясь ко всему: Харука производил впечатление мужчины, готового критиковать за любую мелочь. Тот окинул его пронизывающим взглядом, а потом лед в его глазах вдруг исчез. — Послушайте, Сейя, — начал он, — Хотару — наше единственное настоящее сокровище. И мы хотим хорошо отблагодарить как ее спасительницу, так и вас. — Он достал из сумки конверт. Даже не открывая, Сейя понимал по толщине конверта, что там лежало две, если не три его месячных зарплаты, и подумал, что он мог бы взять внеплановый отпуск на месяц и как следует отдохнуть, забыв о напряженных рабочих буднях; тем не менее, сегодня произошло что-то, что не позволяло принять благодарность, выраженную таким способом. — Мне не нужно, спасибо, ответил он, — это моя работа. А теперь простите, но мне правда пора. Тено стоял не двигаясь и прошивая врача взглядом. — Кстати, — добавил Сейя — в этом вопросе он просто не мог молчать, как так выдающаяся бледность кожи Хотару все еще стояла у него перед глазами, — у Хотару анемия? — Именно, — кивнул Харука; было заметно, что этот вопрос его очень беспокоил. — Принимает железо, как сказал врач, лучшие препараты, однако пока значительных результатов нет. — Он вздохнул, и Сейя потрясенно наблюдал, как сильно изменилось выражение его лица. — Железо в таблетках вряд ли поможет, каким бы хорошим ни был препарат, — твердо заявил он со знанием дела, — его нужно прокапать, через капельницы. Эффект будет совершенно другим, поверьте. Вы можете прямо сейчас обратиться к доктору Мизуно-сан, она специалист в этих вопросах, и, я уверен, сможет изменить ситуацию к лучшему. И пока Харука переваривал услышанное, он попрощался, пожелал хорошего дня и пошел на первый этаж, где надеялся найти хотя бы немного одиночества и покоя. Оставшись один, блондин улыбнулся сам себе — с другими людьми он обычно старался держаться строго и не показывать лишних эмоций — и зашел в кабинет хирурга, взглянув на удивленную Минако. — Спасибо вам, — сказал он, — за все ваши труды. И прошу, как сможете, передайте это вашему коллеге, а то он немного вредный, — улыбка вновь затронула его губы, когда он положил на стол конверт, а потом развернулся и вышел, направляясь к информационной стойке, чтобы записать дочь к доктору Мизуно. Не открывая, девушка покачала конверт в руке, оценивая его содержимое, спрятала его поглубже в ящик своего стола и взяла было телефон, чтобы набрать Сейе и попросить его вернуться, однако здраво рассудила, что лучше дать ему немного побыть одному.

***

Сейя вернулся сам где-то через полчаса и, молча сев за стол, начал заполнять какие-то документы. Поглядев на него, Минако хотела было завязать разговор, но что-то не давало ей сделать этого, так как ее коллега выглядел так, будто не хотел говорить ни слова — поэтому она тоже отвлеклась на работу. Через какое-то время она обратила внимание на совершенно непривычную тишину, царившую в кабинете, и посмотрела на брюнета — он отложил ручку, сидел сгорбившись и из-за этого выглядел совершенно несчастным. Что-то сжалось у ассистенки в груди — ей еще не доводилось видеть своего коллегу в таком виде. Ей вспомнились те моменты, когда они вместе проводили операции такой ювелирной сложности, что Сейя, бывало, стоял на ногах по пятнадцать часов, а потом засыпал от усталости прямо на полу в операционной, но даже тогда он не казался настолько утомленным и полностью вымотанным, как будто выпитым до дна. — Сейя, как ты? — задала она дежурный вопрос. — Нормально, — глухо ответил тот, и Минако показалось, что голос дрожал, как будто он плакал, и в груди сжалось еще сильнее — и тогда она четко поняла, что нужно было делать. — Я скоро вернусь, — оповестила она, вышла и твердым шагом направилась в кабинет к главврачу.

***

Ятен занимался своими делами, когда в его дверь раздался стук, и приятно удивился, когда увидел на пороге Минако. — Что-то срочное? — осведомился он, глядя на своего соулмейта. — Ятен, — со всей серьезностью начала та, — я хотела попросить тебя дать Сейе отгул завтра. Ятен внимательно всмотрелся в лицо девушки, словно пытаясь понять, не ослышался ли он, и поинтересовался: — С какой стати? — Он вымотан до последней капли, — продолжила Минако. — Поверь мне, я постоянно нахожусь рядом с ним и вижу происходящее. Ему нужно выспаться и немного отвлечься. — Он прекрасно знал, куда шел, знал, что работа хирурга — это беспросветный ад, — хмыкнул Ятен, — и уж тем более было странно с его стороны послать тебя вместо того чтобы прийти самому. Минако выдохнула — она давно привыкла к упертому боссу — и ответила: — Он никуда меня не посылал, он вообще молча сидит в кабинете, работает и ни на что не жалуется — но я работаю с ним много лет и хорошо его знаю. Он настолько выжат, что я боюсь, что это может отразиться на его внимании во время операции. Она привирала — она знала, что Сейя был способен провести операцию в самых жестких условиях и даже как будто на автопилоте, но хотела воздействовать на Ятена. Главврач побарабанил пальцами по столу и наконец кивнул. — Ладно, так и быть, даю добро — я не имею права рисковать ни своими пациентами, ни своим лучшим хирургом. Ему ничего не говори, я сам сообщу. Минако улыбнулась, приобняла Ятена в знак благодарности и собралась уходить, когда он сказал ей напоследок: — А ты завтра, разумеется, выходишь на работу — хорошие ассистенты всем нужны. Девушка улыбнулась и направилась обратно в кабинет, где Сейя все так же сидел в кресле, закрыв глаза и слегка запрокинув голову. — Может, сделать тебе кофе или чая? — предложила Минако, чтобы хоть как-то отвлечь коллегу. — Спасибо, не очень хочется, — вздохнул тот, не открывая глаз, — но спасибо за заботу, Минако. Девушка слегка улыбнулась, и тут зазвонил рабочий телефон, и Сейя взял трубку, поприветствовав главврача, и выслушал его, а потом положил трубку и повернулся к ассистентке — вид у него был растерянный. — Что такое? — уточнила удивленная Минако. — Ятен сказал, что за ударный труд я могу завтра взять выходной и расслабиться… — Сейя говорил без особой радости в голосе. — Разве это не здорово? Ты и вправду выглядишь уставшим, я тебе это уже говорила, и наверняка он это заметил. Ты ценный специалист, вот он и решил дать тебе отдохнуть! — Минако всячески старалась поддержать друга. — Конечно, я не против, хотя бы день отдыха очень нужен, вот только есть одно «но»… — Сейя звучал близко к отчаянию. — А как же наша пациентка?! Минако потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что именно мешало ему обрадоваться новостям, а потом она широко улыбнулась и ответила: — Сейя, ты разве первый день работаешь? Все, что требовалось, ты сделал в лучшем виде, с ней теперь все будет хорошо, я даже не сомневаюсь. Я лично прослежу за ее состоянием, а послезавтра ты придешь и лично убедишься, что все идет как надо. Можешь мне завтра звонить в любое время, договорились? Хирург кивнул, благодарный помощнице за всегда своевременную помощь, и вскоре покинул рабочее место, направляясь домой, чтобы расслабиться и отдохнуть.

***

Весь вечер перед сном, лежа в постели, Сейя размышлял о прошедшем дне и особенно о том, почему золотоволосая девушка, которой неожиданно пришлось сделать операцию, не только не выходила из его мыслей, но даже наоборот, овладевала ими все сильнее. За свой пока недолгий, но продуктивный рабочий век он провел много операций различного характера, видел разнообразнейших пациентов и в каждого из них вложил частичку своей души, потому что еще не разучился сопереживать каждому из них как родному — однако такого он еще не испытывал никогда. Ему хотелось узнать о ней как можно больше, провести ее через весь период восстановления и остаться с ней и в дальнейшем… Он обещал сам себе расслабиться и отдохнуть в свой внезапный выходной ради того, чтобы прийти на работу свежим и посвятить себя не только спасению других нуждающихся в нем людей, но и уделить ей так много внимания, как только мог. Он не знал, как она отнеслась бы к подобной инициативе с его стороны, однако желание помочь ей было настолько сильным, что он верил в то, что она бы восприняла его заботу в правильном ключе.

***

На следующий день он проснулся поздно — около двенадцати часов дня — и, не вставая, взял телефон и набрал Минако. Позвонив два раза и не получив ответа, Сейя сделал вывод, что его помощница наверняка ассистировала другому хирургу на операции, и, решив перезвонить позже, сделал зарядку, принял душ, сделал кофе и постарался отбросить от себя все мысли, поэтому сначала занялся некоторыми домашними делами, до которых давно не доходили руки, а потом вышел на улицу. Минако перезвонила ему через три часа, и он сразу взял трубку. — Измучился в ожидании? — зазвучал ее голос. — Мы тут операцию проводили, ты и Джед — небо и земля. С ним ни пошутить, ничего, такой серьезный весь… — она хихикнула. — Ты же звонил насчет своей красавицы, м-м? Сердце Сейи предательски ускорило темп. — Представь себе, — ответил он, — именно за этим. Как она? — Состояние стабильное, скоро должно все улучшиться. Кстати, к ней приходили подружки — высокая такая с хвостиком, принесла ей тортик, говорила, что очень ждет, когда она поскорее придет в себя и сможет есть, и еще рыженькая с бантом, вроде зовут Нару… — Ты имя запомнила потому, что она любительница бантов, как и ты? — пошутил Сейя. — Возможно, — девушка вновь усмехнулась. — В любом случае, они были с пареньком, выражали огромную благодарность, и они тоже ждут не дождутся, когда она выздоровеет. Еще была ее мама, плакала, но радовалась, что дочка будет жить! Сейя почувствовал тепло в груди — оно всегда разливалось там, когда он осознавал, что его действия не только спасли чью-то жизнь, но и обрадовали родных и близких этого человека. — Кстати, — продолжила Минако, — ее зовут Усаги! Сейя улыбнулся, наконец узнав имя девушки, которая так сильно запала ему в душу, и прикрыл глаза. — Я жду не дождусь завтрашнего дня, чтобы снова увидеть ее и проверить ее состояние. А выходной и вправду идет на пользу, — поделился он. Минако, довольная тем, что смогла помочь, вдруг вспомнила: — А еще знаешь что, приходил Харука с Хотару, как раз на капельницу, уже на вторую процедуру. Говорит, Ами очень хороший врач, и благодарил тебя за подсказку! Вспомнив, как разительно отличались выражения лица Харуки в самом начале их диалога и тогда, когда речь зашла о болезни его дочери, Сейя снова улыбнулся сам себе. — Рад, что смог помочь. Минако, я не буду отвлекать тебя от работы, а ты, если вдруг что, пиши и звони сразу, и я примчусь. Договорились? И когда помощница уверила его, что обязательно так и сделает в случае необходимости, он отправился домой — готовиться к новому рабочему дню, которого теперь ждал с нетерпением.

***

Следующий день встретил его ярким солнцем, озаряющим половину его спальни, и Сейя улыбнулся ему, встав без каких-либо проволочек — у него имелась совершенно четкая и ясная цель, к которой он хотел прийти как можно скорее. Быстро собравшись и даже чувствуя в себе силы, он доехал до работы на личном авто и, выскочив из машины, твердым шагом направился в больницу с непонятным чувством, как будто именно сегодня должно было произойти что-то важное. Поздоровавшись на ходу с парой коллег, он вошел в кабинет и увидел там Минако — улыбающуюся и до неприличия довольную. — Ты чего это, выиграла в национальную лотерею? — поинтересовался он с улыбкой. — Лучше… — та подмигнула, — сходила на свидание с ним. И я рада, так рада! — Поздравляю, — искренне сказал Сейя, который уже забыл про ревность, зависть и горькое чувство несправедливости бытия. — Ты заслужила. — А ты теперь выглядишь совершенно иначе, — заметила Минако, — родной и привычный Сейя, который не проигрывает битв в операционной. И, как я понимаю, ты сейчас первым делом проверишь, как там Усаги? Вдохновленный услышанным, Сейя глубоко вдохнул и подтвердил: — Именно этим я сейчас и займусь! И вышел, провожаемый взглядом помощницы.

***

Несмотря на то, что утром Усаги поставили капельницу и позаботились о ней, Сейя хотел лично убедиться, что с ней все в порядке — насколько в порядке она могла быть в своем состоянии — и еще раз полюбоваться ей. Лучи солнца проникали в палату, попадая на одеяло, которым была накрыта девушка, и Сейя слегка улыбнулся, подумав, что в ногах красавицы с именем, означающим «кролик», танцевали солнечные зайчики. Осматривая ее, он слегка повернул ее руку с капельницей и вдруг застыл как вкопанный, увидев на коже фразу: «жить будет». Некоторое время хирург неотрывно и завороженно рассматривал иероглифы, формирующие эти простые, но такие важные слова, и понимал, что сомнений быть не могло — именно их он неоднократно произносил во время операции. Его сердце забилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть из груди, руки слегка затряслись, губы сами собой растянулись в улыбку, и он едва ощутимо коснулся этой надписи, заново ощущая тепло кожи девушки. — Ты не просто будешь жить, Усаги, — прошептал он, — ты уже живешь… И совсем скоро вернешься в свой обычный ритм, наверняка будешь смеяться и радоваться жизни… Осталось совсем немного, я обещаю! Не в силах противостоять нахлынувшему желанию, он взял ее узкую ладонь с тонкими пальцами в свои ладони и прижал ее к груди, бесконечно благодарный судьбе за обретенную родственную душу — и в этот момент девушка открыла глаза.